После этого он выпрямился и обратил вопросительный взгляд к воротам. Паства в едином порыве обернулась следом, предвкушая увидеть на пороге короля. Повернулись все — кроме моего отца. Он даже не шевельнулся. Впрочем, как и лорд Бин Дар, и лорд Голь. По правде говоря, ни один член Палаты лордов не счел нужным оглянуться на дверь. Все они сидели спокойно, глядя прямо перед собой. По их лицам, точно чернила, расплывалось темное знание — и я читала его со все возрастающей тревогой. Они не могли быть уверены, что король не придет, если только не выведали его секрет и не устроили ловушку.

Мы ждали в тишине — настоящий склеп похороненных надежд. Недоумение прихожан все усиливалось, пока не выплеснулось за пределы их разумов и не докатилось до меня, словно тараном смяв мои границы. Любопытство достигло пика и пошло на спад, когда ответ стал совершенно ясен. Король не пришел.

Глава 21

Глава 21

— ВАШЕ ПРЕОСВЯЩЕНСТВО, пощадите бедную девочку, — сказал мой отец, вставая. — Распустите собрание.

Священник кивнул, хотя глаза под золотым колпаком расширились.

— Конечно, милорд. Как пожелаете. — И он поднял руки, отпуская людей с миром — традиционное джеруанское благословение.

Все прихожане встали как один. Я осталась на месте.

— Миледи, с вами все в порядке?

Я вскинула глаза и медленно, со значением кивнула.

— Вы понимаете, миледи? Король не пришел.

Я снова кивнула, но не поднялась с колен.

— Вы даже шептать не можете? — проворчал священник.

Я не могла. Мои губы складывались в слова, а язык ударялся о небо, формируя звуки, но я не могла их высвободить. Даже шепотом.

— Она не только немая, но и глухая? — забормотал народ, и лорд Билвик не преминул повторить этот вопрос во всеуслышание, так что он заметался между каменными стенами.

Некоторые прихожане ахнули, другие засмеялись, смущенно прикрывая рты руками.

— Леди Корвин, король не пришел. Можете вставать, — насмешливо пояснил лорд Билвик.

Я буду ждать. Конечно, он не мог меня услышать, но эти слова придали мне храбрости, и я повторила их, как мантру. Я буду ждать.

— Вас отвергли, — сухо заметил лорд Голь.

Я буду ждать короля, как велят традиции.

— Закон гласит, что дама должна прийти к алтарю до захода солнца. Но в законе ничего не сказано о том, когда должен прибыть король. Пусть подождет. — Голос леди Фири звонко взметнулся над перепалкой, и в соборе на мгновение воцарилась тишина.

Буджуни шепнул мое имя из темного угла. Тревога тролля заострила слово, и оно незримой стрелой пронеслось сквозь паству, вонзившись в мое трепещущее сердце. Я не осмелилась повернуться к другу, но его присутствие добавило мне мужества.

— Вставай, дочка. — И отец до боли стиснул пальцы у меня на запястье.

В ту же секунду до меня донесся странный звук — скрежет железа, выскальзывающего из кожаных ножен. И еще раз. И еще.

— Леди будет ждать столько, сколько пожелает. Я останусь с ней, — громогласно заявил Кель, и я услышала, как он шагает ко мне от дверей, за которыми выглядывал короля.

— И я! — выкрикнул другой воин.

— И я! — завопил Буджуни, подбегая к алтарю.

— Глупая девчонка. — Отчаянное шипение моего отца больше напоминало пощечину и было много хуже стиснутых на запястье пальцев.

Он рывком освободил мою руку и отступил назад. Но не ушел. Никто не ушел. Я склонила голову и закрыла глаза, старательно отгораживаясь от хаоса вокруг. Я смогла призвать вольгар. Значит, сумею и попросить о помощи птиц Джеру.

Не знаю, долго ли я повторяла заклинание, — слова лились из моего разума бесконечным потоком, пока я не ощутила, что на храм надвигается ответная волна. Я подняла голову, ожидая увидеть Тираса в проеме ворот. Но вместо этого собор наполнился громким шелестом, какой могла бы издавать песчаная буря, а через мгновение каменные своды вздрогнули от какофонии птичьих голосов и хлопанья тысяч крыльев всевозможных цветов и размеров. Прихожане начали в испуге вскакивать с мест и прикрывать головы руками. Ворота собора по-прежнему стояли нараспашку, и теперь в них со свистом и ревом врывалась пернатая река. Не прошло и минуты, как высокий купол затянула воркующая воронка. Я напряженно выглядывала в ней белую голову и обагренные на концах крылья, но, как ни старалась, не могла отличить одну птицу от другой. Несколько зевак с криками выбежали из церкви, устроив давку в дверях, часть лордов надвинула капюшоны мантий, а королевская гвардия вскинула луки, всерьез намереваясь обороняться от этого нашествия.

Я завертела головой в поисках Келя — сказать ему, чтобы птицам не причиняли вреда, но тот словно под землю провалился. Я закрыла глаза и поспешила сплести новое заклятие.

Стая тут же прекратила кутерьму, птицы все как одна нырнули к скамьям и устремились за порог, растаяв в закатном небе. Собор остался стоять, опустевший и оглушенный. Теперь о случившемся напоминали лишь несколько перьев, которые медленно планировали в воздухе и порой задевали за алтарь, прежде чем продолжить свой полет.

— Что это, черт возьми, было? — наконец раздался в тишине чей-то голос.

Священник тут же принялся бормотать о дьявольских происках и силах тьмы, зажег еще одну свечу и воскурил ладан.

— Ну хватит. Представление чересчур затянулось, — заявил лорд Бин Дар, вставая.

За ним поднялся лорд Голь, а потом и другие вельможи.

— Согласен, — послышался от дверей голос короля. — Поэтому предлагаю перейти сразу к делу.

Из сотен глоток вырвался судорожный вздох. На всех устах было только одно слово — Тирас, Тирас, Тирас. Палата лордов сидела ниже травы и белее мела, их глаза испуганно шарили по сторонам, и я с трудом поборола искушение обернуться, однако осталась ждать на коленях с идеально прямой спиной и опущенными глазами, как и предписывали традиции Джеру.

Я считала шаги Тираса, пока он медленно и гулко шел по проходу, и каждый из них совпадал с двумя ударами моего сердца. Наконец он опустился рядом и положил ладони на алтарь. Глаза короля сверкали, и, несмотря на смиренную позу, его вид был видом завоевателя. Мне хотелось потребовать объяснений, разнести его в пух и прах, осыпать колкостями, но я была так потрясена, что не смогла вымолвить ни слова.

— Ты все еще здесь, — пробормотал Тирас, едва шевельнув губами.

А ты все такой же осел, — ответила я, когда ко мне наконец вернулась способность говорить. Облечение повлекло за собой слабость, но я строго велела себе продержаться еще чуть-чуть.

— Продолжайте, ваше преосвященство, — приказал король.

— Н-но… где вы были? — заикаясь, выговорил священник, и челюсть Тираса застыла от такой наглости.

— Есть люди, которые не желают, чтобы я продолжал жить, править или возвел на престол королеву. Вы из их числа?

— Н-нет, ваше величество. Разумеется, нет. Благодарение Богу, что вы здесь, — забормотал служитель, быстро творя в воздухе знак Создателя, словно тот мог защитить его от королевского гнева.

Круглые глаза под колпаком метались между пораженными лордами и коленопреклоненным Тирасом, который в нетерпении ожидал начала церемонии. Осенив себя еще одним знаком Создателя, священник развернул плечи и приступил к делу. На лордов он больше не смотрел. Я тоже.

В голове бушевал океан слов, в груди — ураган чувств, и происходившее в следующие минуты по большей части прошло мимо меня. Священник пространно благословил короля, коснувшись его век, висков, линий жизни и запястий, а затем повторил то же со мной. По его велению я возложила руки на раскрытые ладони Тираса; от совпадения их узоров и морщинок у меня перехватило дыхание, а босые пальцы ног непроизвольно поджались.

Когда священник спросил, готова ли я отдать Тирасу Дейнскому свою жизнь, разделить с ним его имя и впустить в свое тело, я смогла лишь кивнуть, хотя Тирасу досталось еще и слово. Самое короткое и важное на свете. Да. Когда священник спросил Тираса, готов ли он наделить меня своим именем и семенем, тот тоже кивнул, после чего его низкий звучный голос взметнулся к самому куполу собора.

— Да.

Священник возложил на алтарь Книгу Джеру, раскрыл ее на странице королевской династии и протянул мне перо. Я отыскала строчку с именем Тираса и недрогнувшей рукой вписала свое имя в пустое место напротив.

— Она не умеет ни читать, ни писать, — тут же запротестовал за спиной отец. — Она не может дать своего согласия!

— Может, — ответил Тирас, переведя взгляд с выведенных мной букв на Корвина. — И дала.

— Что ты наделал? — простонал отец, и его вопрос прозвучал странным эхом вопроса, который я задала ему у ворот. Впрочем, он остался без ответа.

Священник уколол наши с Тирасом пальцы и снова сложил ладони, символически соединяя жизни и родословные.

— Так записано и так исполнено в первый день Приапа, месяца плодородия. Да скрепит Создатель Слов их союз на благо Джеру, — провозгласил он, повторяя слова глашатая, который зачитывал объявление о помолвке.

В следующую секунду на меня надели корону из джеруанской руды — такую тяжелую, что я едва могла держать голову прямо.

— Можешь встать, Ларк Дейнская.

Я поднялась на ватные ноги, надеясь, что метры голубого шелка и окружающий воздух послужат мне своеобразной опорой.

— Король Джеру, узри свою королеву! — торжественно произнес священник, в его голосе слышалось неприкрытое облегчение.