Он обвёл взглядом замерзающих гостей. Его глаза, эти самые «обсидиановые лезвия», скользили по лицам, выискивая не преданность, а малейший намёк на испуг, на вину, на осведомлённость. «Кто-то новый. Сильный и наглый». Возможно, тот, кто послал наёмников, сейчас сидит за этим столом и пьёт его мёд.

— Давайте же пить не только за стражу, но и за бдительность каждого из нас! — провозгласил он, поднимая найденную на ближайшем столе чужую чашу. — За зоркий глаз и твёрдую руку! Чтобы ни один враг, ни явный, ни тайный, не посмел нарушить наш покой!

Это был уже не просто тост. Это был вызов. Брошенный в лицо неизвестному предателю и всем, кто даже помыслил бы о предательстве.

* * *

— Я тебе говорю, — сидя перед костром и ножом очищая от кожуры яблоко, сокрушался Ворон, наёмник, с наполовину огрубевшей чёрной кожей на правой руке, — снег в августе — плохая примета…

Он отрезал тонкую дольку яблока и насадил её на кончик ножа.

— Сам видел, как однажды, в году, когда умер прежний император. Тогда тоже выпал снег. Вымерли отары, вымерзли посевы. Голод, мор… а потом и меч.

Он бросил взгляд на свою почерневшую руку, сжатую в рукояти ножа. Кожа на ней была не просто грубой — она напоминала высохшую, потрескавшуюся глину, усеянную причудливыми тёмными прожилками.

— Это не снег, — с сомнением произнёс низкий, спокойный голос высокого парня, закутанного в потертый плащ, он снял перчатку и протянул ладонь к теплу. — Это все проделки местного князя. Я убежден в этом. Помнишь, что нам говорили при найме? Что дело рискованное, что князь, хоть и хреновый, но маг.

Ворон замер с куском яблока у рта.

— Тоже верно. Но мне все как-то на душе неспокойно, Рыба.

Рыба помолчал, глядя на языки пламени.

— И что предлагаешь? — вдруг выпалил он.

Ворон встал, и его тень, огромная и уродливая, заплясала на соснах, превращаясь в подобие пророческой птицы, давшей ему прозвище.

— Князь со своими фокусами… — Ворон хмыкнул. — Мне моя правая рука дороже всей его магии. Она чует подвох за версту. А сейчас она ноет, будто перед грозой.

Рыба мрачно кивнул, снова натягивая перчатку.

— И что предлагаешь? Свалить? А если узнают, что мы дезертировали и не убили князя, как нам приказано? Где ты после этого работу собрался искать? Трусов-наемников нигде не жалуют.

Ворон мрачно хмыкнул, разглядывая яблочную дольку на кончике ножа.

— Где искать? Да хоть на краю света. Моя кожа ещё ни разу меня не подводила. Она чешется не к богатству, а к беде. А сейчас она поёт так, будто по ней ударили наточенной сталью.

Он резким движением отправил яблоко в рот и встал, встряхнув правой рукой, будто сбрасывая невидимые оковы.

— Мы не трусы. Мы — осмотрительны. Нас наняли зарезать одного хилого князька-колдуна, а не воевать с самой зимой. Посмотри вокруг, Рыба! Это не наш клиент так постарался. Это что-то… большее.

Тень Ворона на соснах сжалась, превратилась в угрожающий коготь.

— Я говорю: уходим. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно…

Он замолк,застыв с поднятой рукой. Его почерневшие пальцы судорожно сжались, а потом распахнулись, будто ловя невидимые нити воздуха. Его глаза расширились.

— Поздно.

Рыба мгновенно сорвался на ноги, автомат уже был в его руках. Он не спросил «что». Он просто посмотрел в ту же сторону, куда уставился Ворон — в кромешную тьму леса.

— Сколько? — выдохнул он, занимая позицию спиной к лагерю, где его братья по оружию продолжали весело проводить время, под прикрытием низко нависшей сосновой лапы.

— Не знаю, — скрипяще прошептал Ворон, приседая у самого костра и хватая свой пистолет. — Не слышно. Не пахнет. Рука… горит. Они уже здесь.

Тишина, которая нахлынула вслед за его словами, была оглушительной. Даже вой ветра куда-то стих. Искры костра трещали неестественно громко.

И тогда из мрака, прямо из стены мглы, вышли они. Бесшумные, как призраки. Плотные тени. Их было больше, чем мог сосчитать Ворон, так и не научившийся считать дальше пяти. Они ни бежали, ни кричали. Они просто возникли, уже завершив окружение, перекрыв все пути к отступлению. Стальной полумесяц, готовый сомкнуться.

В центре группы, прямо напротив костра, встал человек повыше остальных. Он не спешил обнажать оружие. Сквозь прорезь в капюшоне были видны лишь жёсткие складки у рта и неподвижный, тяжелый взгляд.

— Наёмники, — прозвучал его голос, низкий и ровный, без единой нотки вопроса. Он знал. — Ваш контракт аннулирован.

Рыба не дрогнул, лишь перехватил автомат покрепче.

— Кто спрашивает?

Человек в чёрном проигнорировал вопрос. Его глаза скользнули по Ворону, задержались на его чёрной, обугленной руке, сжимающей пистолет.

— Хан приветствует вашу бдительность. И предлагает выбор. Сложить оружие и получить шанс уйти. Или… — он медленно провел рукой по рукояти пистолета у пояса.

Ворон оскалился, и его тень на скале взметнулась, словно готовясь к взлёту.

— Шанс? — он фыркнул. — Я свою цену знаю. И она не включает в себя «шансы» от волков в человеческом обличье.

Высокий человек кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Его рука молниеносно взметнулась вверх — отточенный, чёткий сигнал.

Тени ринулись вперёд. Бесшумно. Смертельно. Глубина, кишащая акулами, наконец-то показала свои зубы.

* * *

И чей вассал этот Лысак? Вопрос висел в холодном ночном воздухе, не находя ответа. Он был ключом ко всему. Бездомный бандит с горсткой головорезов не смог бы собрать и содержать такую силу. За ним стоял кто-то могущественный. Кто-то, кому было выгодно стравить окрестные дома и посеять хаос у наших границ.

— Смотри, — внезапно прошептала Маша, указывая чуть левее скопления огней. Я присмотрелся.Сначала ничего, лишь мельтешение теней у костров. Но потом я уловил движение — тёмную массу, отделившуюся от главного скопления света и медленно поползшую в нашу сторону. Она была ещё далеко, но направление не оставляло сомнений.

— Разведгруппа. Или головной дозор, — сжал я зубы. — Они режут расстояние.

Время истекло раньше, чем я ожидал.

— Поднять тревогу! — мой голос прозвучал громко и чётко, разрезая обманчивую тишину ночи. — Расчёт арбалетов — на стену! Огни на поле! Немедленно!

За спиной тут же взметнулась суета. Заскрипели лебёдки, загромыхали щиты, зазвучали отрывистые команды. Спустя мгновение в небо взмыла осветительная ракета, выписывая дугу над тёмным полем. На несколько секунд местность перед стеной озарилась резким белым светом.

И этого было достаточно.

Там, внизу, метрах в трёхстах, замерла группа наёмников. Человек двадцать. Не разведка — уже полноценный боевой отряд. Они заслонились от света щитами, но я видел их камуфляжную форму. Наёмники Лысака.

Один из них, похоже командир, резким жестом отдал приказ. Группа развернулась и начала отходить назад, к своим кострам. Они поняли, что обнаружены, и теперь исчезали во тьме, чтобы доложить.

— Целиться? — спросил арбалетчик рядом со мной, уже положив болт на ложемент.

— Нет. Пусть идут, — остановил я его. — Пусть расскажут, что мы бодрствуем. Это не остановит штурм, но заставит их быть осторожнее. Выиграем ещё несколько часов.

Ракета догорела, и тьма снова поглотила поле, став ещё гуще и опаснее после вспышки. Но иллюзий больше не было. Буря была у наших ворот.

Я обернулся к Маше. Её усталое лицо было теперь сосредоточенным и холодным. В её глазах читалась та же готовность, что и у меня.

— Некогда отдыхать, — повторила она свои слова, глядя на меня. — Что делаем?

— Делаем то, на что и рассчитывал, — тихо ответил я, глядя на север, где полыхало зарево чужого лагеря. — Ждём гонца от де Нотель. И готовимся к войне.

Тишина, наступившая после того, как ракета погасла, была звонкой и зловещей. Она была гуще прежней, наполненная невысказанными угрозами и притаившейся яростью. Мы выиграли минуту, может, две. Но часы? Это была самонадеянность.

— Капитан! — мой голос снова резал ночь, но теперь он был жестче, отточеннее. — Удвой посты на всех ярусах. Сменить расчеты арбалетов — пусть поспят два часа, пока тихо. Потом смена. И чтоб каждый был сыт и с горячей едой. Не знаем, когда следующая возможность будет.

За спиной раздались подтверждающие крики, и механизм обороны заскрипел, застучал, зажил новой жизнью. Мы больше не просто ждали. Мы готовились.

То самое зарево на севере пульсировало, как гнойная рана на теле ночи. Они были там. Готовились. И ждали чего-то. Или кого-то.

Время тянулось мучительно медленно. Ветер снова усилился, принося с собой запах дыма и хвои, а теперь ещё и едва уловимый, тревожный аромат чужих костров. Часовые замерли, вглядываясь в мрак. Лучники нервно перебирали тетивы.

И тогда мы услышали это. Сначала это был лишь отдаленный, едва различимый звук мотора, заглушаемый ветром. Но он нарастал, становился яснее, неумолимее и множественнее. Это не была какая-то одна машина, шла целая колонна. Кажется, это и ждал Лысак — подкрепления.

Глава 20

Глава 20

— Отец, вы не можете отрицать очевидное, — упрекала главу рода Анна де Нотель. Её голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас звенел сталью, а пальцы сжали подлокотники кресла так, что костяшки побелели. — Лысак — не самодельный атаман. Эти наёмники, их оснащение, тактика… За ним стоит дом Юлославских. Это их почерк. Они, наверняка, прознали про то, что завод готовы вновь запустить.