И сегодня была моя очередь.

Фонарь в руке отбрасывал неровные тени на стены, пока я медленно шла по пустым коридорам. Третий этаж, кабинеты практической магии... Дверь в один из них оказалась приоткрыта.

Нарушитель.

Я вошла, подняв фонарь выше.

— Здесь кто-то есть?

Ответом мне стал резкий щелчок — дверь захлопнулась за моей спиной. Я обернулась и увидела в лунном свете его.

Казимир.

Его пальцы только что закончили рисовать в воздухе магическую печать. Теперь дверь была заперта. И это, как и то, как быстро здесь оказался Казимир, до жути нервировало. И самую капельку пугало.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала, — Комендантский час в силе. Он ухмыльнулся, делая шаг вперед.

— А ты, значит, теперь еще и следишь за порядком? — его голос был низким, обволакивающим. — Как мило. Я сжала фонарь крепче. И отступила.

— Уйди, Казимир.

— А если нет? — он приблизился еще на шаг. — Вызовешь охрану? Пожалуешься куратору?

Его пальцы скользнули по моей руке, отбирая фонарь. Он поставил его на стол, оставив нас в полумраке, освещенных только лунным светом из окна.

— В прошлый раз я не получил всего, что хотел, — прошептал он, и его дыхание обожгло мою шею. Я попыталась отстраниться, но он уже прижал меня к столу.

— Ты использовала ту книгу. Сдала экзамен лучше всех. — Его губы коснулись моей ключицы в вырезе рубашки. — Разве это не значит, что ты мне должна?

— Это... это нечестно... — выдохнула я, теряясь от острых ощущений.

— А кто говорил, что я играю честно?

Его руки скользнули под мою мантию, срывая застежки.

Пальцы обжигали кожу, медленно исследуя каждую кривую, каждый изгиб. Он целовал мою шею, оставляя влажные, горячие следы, которые заставляли меня дрожать.

— Казимир... — мой голос звучал чужим, прерывистым.

— Тише, — он прижал палец к моим губам. — Сегодня ты платишь по долгам.

Его губы снова нашли мои, целуя жестко, требовательно. Я пыталась сопротивляться, но мое тело предательски отвечало на каждое прикосновение. Он срывал с меня одежду медленно, словно разворачивая подарок.

Когда с меня слетел лиф и отлетел в сторону, оставляя полностью обнаженной по пояс, Казимир остановился. Отстранился немного и медленным, чувственным взглядом окинул меня с головы до ног.

На мне остались лишь чулки и тонкие, кружевные трусики.

Вновь шагнув ко мне, он приобнял меня за талию, а после склонился к моей груди, согревая ее своим горячим дыханием.

Когда его губы обхватили сосок, я, не выдержав, хрипло выдохнула и вцепилась пальцами в широкие плечи.

Казимир почти сразу же выпустил его изо рта, проведя напоследок языком, и взял в рот другое полушарие груди, принявшись его посасывать.

От этих ласк я окончательно поплыла, переставая соображать, где я, с кем я и что я вообще творю.

Губы Казимира от груди скользнули вниз по животу. Он опустился на колени, прижимаясь губами к коже в том самом месте, где начинался край трусиков.

Я хрипло выдохнула. И в следующее мгновение Казимир резко стянул с меня кружевной лоскуток ткани, попутно впиваясь зубами в нежную кожу бедра.

Трусики отлетели в сторону. И Казимир поднялся, стягивая с себя пиджак и бросая его на стол.

Его длинные, красивые пальцы быстро пробежались по пуговицам белоснежной рубашки, открывая вид на поджарый торс.

И когда рубашка отлетела в сторону, Казимир поднял на меня свой горячий в полумраке взгляд. И, не отводя от меня глаз, взялся за свой ремень, медленно его расстегивая.

Сглотнув, я ощутила, как между ног все сжалось, а по всему телу прошлась дрожь предвкушения.

Щелкнула пряжка ремня, медленно съехала вниз молния. А в следующее мгновение Казимир подхватил меня на руки и посадил на столешницу, прямо на свой пиджак.

— Ты уверена, что хочешь этого? — он внезапно остановился, его глаза были темными, почти черными в полумраке. Я не ответила. Просто потянулась к нему, целуя в ответ.

Это было все, что ему нужно.

Боль была острой, но краткой. Потом только движение, жар, его руки, держащие мои бедра, мои ноги, обвившие его талию.

Он шептал что-то на ухо — гадости, комплименты, я уже не понимала. Только чувствовала, как внутри меня все сжимается, разжимается, пока волны удовольствия не накрыли с головой.

Но он не остановился.

Перевернул меня, заставив встать на колени. Вошел снова, глубже, жестче. Его пальцы впились в мои бедра, его дыхание было горячим на спине. Второй раз я кончила тихо, подавив стон в ладонях.

Когда все закончилось, мы лежали на полу, тяжело дыша. Его рука лежала на моем животе, пальцы рисовали бессмысленные узоры.

Через четверть часа он поднялся, оделся, не говоря ни слова. И только у двери остановился, достав из сумки ту самую книгу.

— Возьми.

Я уставилась на нее.

— Но... она же в единственном экземпляре...

— Это копия. Семейная реликвия. — Он усмехнулся. — Отец прислал по моей просьбе.

— Зачем?

— Чтобы тебе больше не пришлось воевать за книги в библиотеке.

Он вышел, оставив меня голой, перепачканной, с книгой в руках и миллионом вопросов, на которые не было ответов. Но один был очевиден.

Я влипла. По-настоящему.

Глава 8 Ревность

Глава 8

Ревность

После той ночи в кабинете Казимир исчез из моего поля зрения.

Не то чтобы я искала встреч — напротив, я вздохнула с облегчением, когда перестала ловить на себе его тяжелый взгляд в коридорах. Но странное дело... без его колкостей, без этих вечных стычек, академия вдруг стала слишком тихой. Слишком пресной.

Я ловила себя на том, что ищу в толпе его высокую фигуру, прислушиваюсь к знакомому голосу. И злилась на себя за это.

Практика должна была отвлечь меня. Нас отправили в старый магический комплекс на окраине леса — живописное место с полуразрушенными башнями и заросшими двориками. Идеально для отработки заклинаний на открытой местности.

Я как раз записывала наблюдения в журнал, когда ко мне подошел Марк — тихий паренек с нашего потока. Раньше я его почти не замечала.

И уж точно не ожидала того, что он неожиданно со мной заговорит.

— Неплохо здесь, правда? — застенчиво улыбнулся он. Я в ответ лишь кивнула.

Марк замялся. Качнулся с пятки на носок, засунув руки в карманы, смущенно посмотрел на меня и вдруг произнес:

— Агата, ты вечером свободна? Хотел предложить прогуляться. Говорят, тут в лесу есть озеро. Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг почувствовала его.

Обернувшись, быстро нашла его взглядом.

Казимир стоял в нескольких шагах, окруженный своей свитой. Он не смотрел в нашу сторону, но его лицо... Было будто высечено из камня. Напряженное. Опасное.

Он сжимал кулаки, и я вдруг отчетливо представила, как он бьет Марка. Просто так. Потому что может.

— Да, — быстро ответила я, отводя взгляд. — Прогулка звучит отлично.

Марк улыбнулся, договорился о времени и ушел. А я так и не решилась взглянуть на Казимира снова.

Вечером куратор задержал меня с поручением — найти старые карты местности в подсобке. Я копалаcь в пыльных шкафах, надеясь успеть закончить поскорее, чтобы не опоздать на встречу с Марком, когда дверь с грохотом распахнулась.

Он.

Казимир ворвался внутрь, захлопнул дверь и врезал в нее магический замок. Я даже пикнуть не успела — его руки впились в мои плечи, губы грубо прижались к моим.

Это не был поцелуй. Это было наказание.

— Ты думала, я позволю ему тебя трогать? — он прошипел между поцелуями, срывая с меня куртку.

Я хотела ответить, но он прикусил мою губу, заставив вскрикнуть. Его пальцы рвали пуговицы на блузке, срывали пояс юбки.

— Казимир...

— Молчи.

Он развернул меня спиной, прижал к стеллажу. Одной рукой схватил за волосы, другой расстегнул свои джинсы. Я услышала, как он освобождает себя, почувствовала горячую кожу его члена у себя между ягодиц.

— Ты моя, — он прошипел на ухо и вошел.

Резко. Глубоко. Без прелюдий, без подготовки. Я вскрикнула, но он уже двигался внутри меня, одной рукой сжимая грудь, с которой стащил лиф, другой прижимая мой таз к себе.

— Вот так... — его голос был хриплым. — Ты любишь это, да?

Я не отвечала, но мое тело предательски выгибалось ему навстречу. Он чувствовал это — его движения стали еще жестче, еще глубже.

— Скажи, что ты моя.

— Нет...

Он засмеялся и ударил бедрами сильнее.

— Врешь.

Я кончила неожиданно, с тихим стоном, вжимаясь в стеллаж. Казимир не остановился — он продолжал двигаться, пока его пальцы не впились в мои бедра, и он не замер, изливаясь внутрь.

Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Потом он развернул меня, поднял и бросил на старый стол.