— Лада... — только и сказала Раиса, чувствуя, как внутри разгорается странное тепло. — Ты настоящая?

— В этом мире — да. Ненадолго, но вполне. Я пришла с дарами.

Она протянула Раисе небольшой свёрток. Тёплый. Даже горячий. Развернув его, Раиса увидела яйцо — словно сделанное из янтаря, но внутри едва заметно пульсировало нечто живое, как уголёк в золе.

— Это — жар-птица, ещё не рождённая. Её сердце проснётся, когда проснётся твоё. Она — не только страж, но и зеркало.

Раиса осторожно прижала свёрток к груди.

— Ты многим стала, Рая, — Лада улыбнулась. — Целительница, хозяйка, основательница рода... Но самое главное — ты стала Землёй. Местом, где души находят дом. Ты это чувствуешь?

Раиса кивнула. Она действительно начала ощущать что-то новое: каждый приходец, каждый странник — как часть её. Будто она не только строит поселение, но и берёт под опеку их судьбы.

— А ещё... — Лада подмигнула. — Меньше соуса давай Баюну. У него хвост уже начал светиться по ночам.

— Видишь! — возопил Баюн. — Я же говорил!

Лада рассмеялась. И смех её был как ветер сквозь рожь — лёгкий, родной.

— Я скоро вернусь, — сказала она. — Но не в этом облике. Подсказка... будет. Запомни слово: "Макдональдс".

Раиса заморгала.

— Это как? Гамбургер с жар-птицей?

— Почти. Но с майонезом судьбы, — Лада шутливо приложила палец к губам и начала исчезать. В воздухе повис аромат липы, яблок и слегка пережаренного картофеля.

Яйцо жар-птицы у Раисы в руках чуть дрогнуло. И в нём — точно — что-то зашевелилось.

А где-то далеко в небе вспыхнуло три крыла — белое, пепельное и золотое.

Раиса вздохнула.

— Ну, держитесь теперь. И жарить, и судьбу вершить — это ж почти одно и то же.

Глава 48.

Глава 48.

Глава 48. Тепло под крылом

Раиса проснулась ранним утром, когда солнце только начинало окрашивать небо в медово-розовые оттенки. Снаружи пахло свежестью, дымком из кухни и тёплой печёной глиной. Но главное — в центре её дома, в небольшом соломенном гнезде, укрытом вышитым платком, лежало яйцо Жар-птицы.

Она подошла почти на цыпочках. Яйцо сияло изнутри — не жаром, а каким-то ласковым, живым светом. Раиса улыбнулась и тихо пробормотала:

— Доброе утро, пернатое чудо.

Из кухни уже доносился громкий стук. Там Баюн громыхал сковородами, бормоча:

— Мало им было феникса-мужика, теперь ещё и яйцо в дом! Всё, конец моей холостяцкой жизни. Пойду, может, в болото. Кикимора, приютишь, а?

— Только если ты научишься квакать, — послышалось в ответ.

Смех прокатился по дому.

Жарена, всё такая же молчаливая и величественная, сидела на лавке у печи. Она лишь коротко кивнула Раисе:

— Оно просыпается. Ты чувствуешь?

И правда. Яйцо едва заметно дрожало, и Раисе почудилось — в нём что-то шевельнулось, как лёгкий взмах крылышка.

---

К вечеру Раиса устроила настоящее «яичное торжество»: в доме собрались маги, травницы, повитухи и даже пара ведьмаков. Все обсуждали, что делать дальше.

Один из магов с бородой в три косички задумчиво посмотрел на яйцо:

— Это ведь не просто феникс… Это древний род. Возможно, мы наблюдаем перерождение духа-хранителя…

Жарена лишь прошептала:

— Оно выбрало Раису. Не трогать.

Баюн, гордо стоящий рядом, шепнул в сторону Кикиморы:

— Видишь? А ты говорила, что она простая баба с огорода.

— Она и есть. Только ещё и родовая мать теперь, — буркнула та, но без злости.

---

Ночью Раиса уснула тревожно, с ладонью на мягком гнезде. И ей снова приснился сон. Только на этот раз — не сияющая богиня, а простая странница в балахоне, с корзиной пирожков.

— Узнала? — усмехнулась Лада, подавая пирожок с капустой.

— Узнала. А где цветы, звёзды и арфы?

— Сегодня без пафоса. Я пришла как мама, а не как богиня. И сказать хочу: ты молодец. Отец тебя простил. А я — скоро приду. Но не такой. Ищи знак — золотые арки и слово, что чуждо здешнему языку… "McDonald's".

Раиса проснулась с пирожком в руке. Нет, правда. Он был горячий, с капустой. И немного… светился.

---

Утром в поселение въехал всадник на сияющем лосе. Он не проронил ни слова, только передал Раисе кристалл, в котором светилась карта. И слова на древнеславянском:

"Там, где огонь уснёт — тьма проснётся."

Раиса прижала карту к груди. А за спиной, в тёплом гнезде, тихо щёлкнула скорлупа.

Глава 49.

Глава 49.

Глава 49: «Пир, яйцо и гость с Юга»

С раннего утра в воздухе поселения пахло чем-то волшебным: смесью печёной картошки, липового мёда и... грозы. Над новым зданием — таверной «У Жар-Птицы» — весело дымил костёр, на котором кикимора жарила блинчики на скворчащем жирке, хихикая и сплёвывая заклинания в тесто.

Раиса, в фартуке с вышитым борщом, устроила настоящий гастрономический шабаш. Печь жарила, как в добрые брежневские времена, и очередь выстраивалась до трактира. Особенно ценили «петушки на картофельной палочке» и «квасную газировку с эффектом левитации». Жители хихикали, глотая её, и начинали на пару секунд парить, словно опрокинутые пуховки.

— А потом, значит, говорю ему: «Тебе не картошка фри с МакДональдса, а картофель судьбы!», — хохотала Раиса, отпуская поднос с хрустящей жаревней. — Каждая палочка — как перо жар-птицы: съешь — и что-нибудь сбудется!

Баюн уже пятый раз просил добавки, подозрительно щурясь.

— А я, может, пророчествовать начну от этих палочек. Или, наоборот, вспоминать прежние жизни. Вдруг я в прошлом был домовым при императрице? — и тут же подавился куском «солёного счастья» — булочкой с маринованным хреном, изобретением кикиморы.

Новый торговый союз

А тем временем в поселении прибыли необычные гости — бородатые купцы с севера, одетые в кафтанчики с серебряной вышивкой. Один из них, Пересвет Соляной, заговорил так витиевато, что Раиса решила, будто он соревнуется с Баюном:

— Да не просто мы соль везём, а соль самосветную! Под землёй её кристаллы светятся, как надежда в темени, как лампадка в кутерьме жизни! — с пафосом выкрикнул он.

Они предложили заключить торговый союз: обменивать местную магическую еду и лекарства на их самоцветную соль и меха северных зверей. Раиса, недолго думая, протянула руку:

— Если вы обещаете не забирать кикимору в жёны и не пить квас больше семи чашек — договорились.

Купцы унесли с собой коробки с «пирогами судьбы», а один из них влюблённо смотрел на картошку фри, как на девушку с Купальской ночи.

После бурного дня Раиса отправилась проверить Яйцо Жар-Птицы, что покоилось в тайном зале. Оно всё ещё спало, но рядом с ним вдруг появились первые перья. Они были разного цвета — огненно-красное, золотистое и пепельно-серое.

— Трое будут рядом, когда Яйцо вылупится, — прошептал кто-то за её спиной.

Это была Лада — во сне или наяву, Раиса уже не знала.

— Скоро. Но сначала тебе нужно узнать, кто они — эти трое. Один ты уже знаешь. Второй — идёт. А третий... сам найдёт путь, — улыбнулась богиня и протянула ей хлебец, в который была запечена миниатюрная М.

Раиса ахнула: внутри него — картошка фри!

— Это и есть знак, — прошептала Лада. — Я скоро приду. Но не как Лада. Узнаешь меня по аромату жареного масла.

Раиса проснулась — на лице был крошечный отпечаток картошки.

Странник с Юга

Вечером в поселение пришёл странник в сером плаще. Его волосы были цвета глины, а в руках он держал трость, украшенную символами четырёх стихий.

— Я иду с юга. Ветер привёл меня. Я ищу… перерождение, — сказал он.

Жарена, стоявшая рядом, вздрогнула.А Ратибор ощутил, как пламя внутри него ответило чужому пламени.Раиса — как всегда — предложила чай, пирог и номер с окнами на восход.

Глава 50.

Глава 50.

Глава 50: «Песнь Лады и сердечные огни»

Ночь опустилась на земли Раисы мягко, как рукодельный платок. Улицы поселения мерцали от светящихся кристаллов, добытых в новых шахтах, а над таверной «У Жар-Птицы» витал запах топлёного масла и вишнёвого варенья.

Раиса вышла на балкон своей комнаты — на ней был тёплый шерстяной платок, подаренный кикиморой, и лёгкая тревога в сердце. Она не знала, от чего она проснулась… пока не увидела её.

Лада стояла у костра, в венке из рябины, и её лицо отражало свет, как гладь тихого озера.

— Ты проснулась, — шепнула она, — потому что в тебе звучит зов. Любовь. Ты боишься — как и я.

Раиса спустилась, босиком, и села рядом.

— Боишься? Ты?

Лада вздохнула, опуская в огонь травы.

— Я любила. Не раз. Но однажды — сильно.Он был — молния и тишина.Он был — гром в горах и шёпот утренней росы.

Раиса почувствовала, как в груди сжалось.

— Перун, — догадалась она.

Лада кивнула. Но не с болью — с уважением.

— Мы не были вместе вопреки. Мы были — как весна и первый гром. Он выбрал путь не рядом со мной, но не ради другой. Он стал богом битв, а я осталась — беречь тех, кто после.

— И ты его всё ещё… — начала Раиса.

— Жду, — просто сказала богиня.

💛 Между Раисой и мужчинами