– Правильно ли я понимаю, мисс Холливул и миссис Луморт, что вы уже сделали свой выбор и готовы покинуть наше славное заведение? – спросила я, приторно улыбаясь, – в таком случае, вы уже можете удалиться и собрать свои вещи, а я пока выслушаю остальных.

– Что ж, именно так я и сделаю, и вернусь только тогда, когда вы принесете мне личные извинения, – гневно воскликнула миссис Луморт и удалилась.

Мисс Холливул в отличие от старшей коллеги слегка замешкалась, оглянулась на мисс Джонс, но заметив ее ободряющую улыбку, гордо задрала носик и последовала за миссис Луморт.

Их уход словно послужил сигналом к дальнейшему бунту, и вслед за этими двумя дамочками последовали остальные. в своих расчетах я не учла тот факт, что многие слуги находились в непосредственном подчинении у знатных особ, даривших им свое покровительство, так что у них не было другого выхода, кроме как уйти вслед за своими хозяйками.

Поэтому неудивительно, что спустя несколько минут в холле осталось несколько бедолаг, которым, видимо, совсем уж некуда было податься и почти открыто злорадствующая мисс Джонс.

– Миссис Корнуэлл, – произнесла она притворно утешающим тоном, – я все прекрасно понимаю, вы молоды, неопытны и сейчас, поддавшись моменту, немного погорячились, вызвав недовольство у нашего приютского совета. Но я искренне готова помочь и, если вы того пожелаете, я немедленно верну всех назад и мы забудем об этом инциденте и начнем все с чистого листа.

– Не стоит, – отрезала я и вернула ей приторно-фальшивую улыбку, – раз уж так сложилось, проведем генеральную чистку.

– Но… госпожа…миссис Корнуэлл, – в глазах мисс Джонс вспыхнула едва сдерживаемая ярость, – неужели вы и сейчас будете настаивать на этом нелепом решении?

– Почему нелепом? – я пожала плечами и снова пробежалась взглядом по списку, – в любом случае нам пришлось бы сокращать непомерно раздутый штат, где чуть ли не каждая вторая должность бессмысленна и бесполезна.

– Что? – лицо мисс Джонс покрылось багровыми пятнами, а стекла очков слегка потускнели.

– Ну сами смотрите, например, мисс Холливул, как указано здесь и согласно ее собственным словам, служила здесь преподавательницей словесности и живописи. Но я очень сильно сомневаюсь, что она действительно преподавала эти предметы бедным сиротам. Во время экскурсии я нигде не увидела ни детских рисунков, ни прописей, ни исписанных тетрадей. в учебных комнатах царит такой образцовый порядок, словно ими в принципе не пользовались.

– Разумеется, мисс Холливул не обучала этих детей, – мисс Джонс взглянула на меня с суеверным ужасом, – эта должность служила исключительно для повышения престижа нашего приюта. Она недавно закончила академию художеств и миссис Сэтклиф посчитала, что…

– Вы сами себя слышите? – теперь меня саму уже трясло от ярости, – хотите сказать, что все ваши так называемые учителя и не собирались ничему обучать этих детей, а лишь получали жалованье ничего при этом не делая?

– Это не так! Большинство преподавателей занималось здесь научной деятельностью, к тому же мы…

– Все! Я не могу это больше слышать, – я схватилась за виски, чувствуя как во мне вдруг забурлили магические потоки, пытаясь вырваться наружу, – мисс Джонс, сдайте ключи от всех помещений, соберите вещи и немедленно покиньте приют!

– Вы пожалеете об этом решении, – прошипела она, даже не думая двигаться с места, – неужели вы и правда подумали, что я стану подчиняться такой… такой… да я немедленно сама отправлюсь к леди Шарлотте!

– Вы немедленно отправитесь к демонам, если не замолчите и не выполните просьбу миссис Корнуэлл, – раздался вдруг позади меня взбешенный голос Брэндона, а я почувствовала, как успокаивается моя магия от одного его присутствия.

Глава 17.

Глава 17.

Я с невыразимым чувством умиротворения от хорошо проделанной работы пила травяной чай на уютной маленькой кухне, где хлопотала тетушка Мария. Рядом сидела Летти и читала какую-то книжку, положив локти на стол и обняв ладонями щеки. Наверное, мисс Бишоп пришла бы в ужас, увидев такое неаристократическое поведение своей бывшей воспитанницы, но меня эта картина только умиляла. За окном уже вечерело, но самое главное за сегодня сделать мы успели.

Как оказалось, увольнение учителей оказалось нам даже на руку, поскольку после них освободилось несколько очень уютных спален, в которых мы успешно разместили детей. А после того, как под давлением Брэндона мисс Джонс все же отдала ключи ото всех подсобных помещений, мы обнаружили, что склады были заполнены не только продуктами, но и посудой, мебелью и даже постельными принадлежностями.

Конечно, полностью проблему обеспечения приюта эти вещи не покрывали, но позволяли пережить ближайшие несколько дней без особых переживаний за жизнь детей. Львиную долю работы на себя взяли тетушка Мария и Диана, а также тихая и скромная как мышка мисс Дейзи, и улыбчивая мисс Кларк, горничная и медсестра, оставшиеся среди тех немногих слуг, что не пожелали увольняться. Я была уверена, что нехватку персонала я тоже решу в ближайшее время, но сейчас у меня уже не было сил об этом думать.

Травяной чай, заваренный тетушкой Марией, прекрасно успокаивал и настраивал на оптимистический лад. Я уже предвкушала, как мы сейчас все вместе отправимся домой, и я, приняв ванну, предамся заслуженному отдыху. Вот только мечтам о мягкой кроватке мешала одна назойливая мысль, что я забыла что-то важное. Еще раз перебрав в памяти все сделанные за сегодня дела, я не нашла ничего, что меня бы могло встревожить.

Самочувствие у меня тоже было превосходным. Несмотря на недавний всплеск магии, сейчас я чувствовала себя прекрасно и каким-то шестым чувством ощущала, что растущий внутри меня живой комочек сейчас тоже спокоен и счастлив. Я мысленно улыбнулась своему будущему сыночку, и тут меня пронзила озарение, что же не давало мне покоя. Я совершенно забыла о бедняге мастере Микаэле, который, похоже, до сих пор ждал нас в кондитерской “Палеррия”.

Я чуть не подпрыгнула на стуле и, с трудом оторвав Летти от книги, отправилась разыскивать Брэндона. К счастью, он тоже успел наспех перекусить и был готов вернуть нас домой. Я попрощалась с тетушкой Марией, оставив последние указания и пообещав вернуться завтра, забрала уставшую Летти и все еще энергичную Лили, и мы наконец отправились домой.

К моему огромному облегчению, мастер Микаэль сидел на том же месте, где мы его оставили и невозмутимо попивал чаек. Его совершенно не смущало, что он остался один на террасе, и вокруг уже начали зажигаться вечерние фонари. С философским смирением и спокойствием он забрался в экипаж, не высказав и тени недовольства тем, что его так надолго оставили одного. К концу пути все так сильно хотели попасть домой, что даже внимания не обращали на скорость передвижения, хотя еще утром испуганно вздрагивали на крутых поворотах, при том что Брэндон тогда вел гораздо осторожнее.

Когда мы торжественно вышли из экипажа, и нас встретил герцог с немногочисленной группой слуг, я смогла лишь устало кивнуть в знак приветствия. К счастью, основное внимание было направлено на Летти, которая впервые покинула поместье на целый день, так что я смогла спокойно улизнуть к себе.

Напоследок, краем глаза я заметила, как к Брэндону подошла горничная Грета с какой-то просьбой, но он тоже устало отмахнулся от нее, и она печально отступила назад, обиженно прикусив губу. С одной стороны, такая явная связь подчиненной Элизабет с Брэндоном была весьма интересной и интригующей, но с другой, я слишком устала, чтобы думать об этом сейчас. Поэтому все, включая разговор с леди Шарлоттой я отложила на завтра.

Вот только как следует выспаться мне не удалось. Проснувшись рано утром от громких причитаний Лили, я узнала, что разговору, которого я в душе немного опасалась, так и не суждено будет случиться, поскольку леди Шарлотта скончалась ночью, тихо и мирно, прямо во сне.

– Но она же хорошо себя чувствовала и шла на поправку? – изумленно спросила я у заплаканной Лили, торопливо одеваясь в домашнее платье.

– Не знаю, ничего не знаю, с ней и лекарь ночью дежурил, – всхлипнула Лили, – что же теперь будет-то, госпожа?

– Ох, если б я знала, – вздохнула я, – пойдем выяснять, что там и как.

Прибежав к покоям леди Шарлотты, мы столкнулись с кучей слуг, двумя испуганными лекарями и взбешенным Шепардом Корнуэллом, который изливал на них свой гнев, нисколько не стесняясь в выражениях. Рядом стояла всхлипывающая Элизабет, потерявшая вдруг всю свою уверенность и высокомерие, а вот ни Брэндона, ни моего мужа было не видно.

– Кэтрин, вы тоже уже здесь? – Шепард, видимо устав кричать на нерадивых лекарей, наконец обратил внимание на мой приход.

Он выглядел неряшливее обычного с взлохмаченными волосами и небрежно застегнутыми пуговицами сюртука, выдававшими его смятение. И вообще он вдруг стал выглядеть намного старше, видимо, смерть сестры сильно ударила по его состоянию.

– Хватит, ступайте, я потом с вами разберусь, – устало скомандовал он лекарям, – мне нужно с ней попрощаться.

– Как это произошло? Все же хорошо было? – тихонько спросила я, до сих пор не веря в реальность происходящего.

– Потом, все потом, – отмахнулся он, – ступайте к себе, сейчас уже все равно ничего не поделать. Лиззи, ты тоже иди к себе, я сам все устрою. Мальчики, похоже, еще сильнее меня выбиты из колеи.