Ганна хихикнула, вкус настоящей еды растопил её недоверие.
Глава 4. Хозяйство
Глава 4. Хозяйство
Голодный обморок, сражение за корзину с едой и переживания за малышку, заставили меня слегка прижать хвост, отказаться от новых подвигов и лечь с дочкой на топчан, обняться и уснуть до вечера.
Ганна без лишних разговоров, убрала еду в корзину и улеглась на широком сундуке, укрывшись тулупом вмиг захрапела, но даже её громкие трели не помешали нам выспаться.
Вечером я вспомнила об очень важном деле:
— Пока светло, гляну, можно ли собрать хвороста. Завтра утром чай вскипятить, а вы пока с Полиной ужин приготовьте. Яйца почистить, сыр нарезать, лепёшку чуть согреть, и воду вскипятить, сделаем молочный чай.
Отдала команду и поспешила на двор, оглядеться, что хоть за хозяйство досталось?
Домик довольно крепкий, но потрёпанный, уставший. Есть пристройка, стайки для кур и поросёнка, и ещё какой-то живности, к сожалению, пустая.
Крепкий нужник, а за домом заросший огород, но мята для чая нашлась, и кусты с ягодой-малиной, через недельку будут нам хорошим подспорьем.
Слабенькой Алёне с таким запустением не справиться. Судя по цветению чубушника, сейчас ещё самая-самая весна, начало лета, посеять бы хоть моркови, да лука воткнуть. Но сейчас меня больше всего волнует хворост. Одна охапка у дома лежит, но этого мало.
Прошла дальше к пролеску, что в стороне от дороги, моя ли это земля или уже графская, можно ли здесь собирать хворост или нет? Вместо ответа на эти риторические вопросы махнула рукой и занялась делом. Кажется, тут давно никто не собирал ничего. За несколько минут набрала внушительную охапку и принесла к дому. Ганна покачала головой, но ничего не сказала.
И так понятно, эти «дрова» я культурно украла у Его светлости. А с другой стороны – чистый лес, залог пожарной безопасности!
Тем и успокоила себя.
Подтопили на ночь печь, перетряхнули постель и улеглись спать. Завтра нас ожидает не самый простой день. Надо срочно привести жилище в приемлемый вид. Малышке в антисанитарии жить нельзя, да и самой противно. И корзина с едой быстро закончится. А нужно что-то подумать на перспективу.
Достала из кармана юбки перстень, покрутила в руке и раз уж Алёна решилась его продать, то я тоже готова сделать это. Хотя, может быть, я поспешно делаю выводы. Может быть, она и не продавать его несла, а просто не решилась оставить дома, если бы продала, тут денег бы на месяца три хватило, но она написала письмо тётке.
Задумчиво смотрю на кольцо, тру подбородок, так и не могу принять решение: продать или как-то иначе выкрутиться из ужасной ситуации.
Но кольцо показалось очень непростым. Я как Голлум чуть было не прошептала: «Моя пре-ле-е-сть!». В сознании промелькнули картинки, как слайды. Сначала показалось, что это из прошлого Алёны. Но нет, просто места, как точки на карте.
Вроде и кольцо, как кольцо, даже не блеснуло, не отозвалось. Но во мне вдруг появилась какая-то тяга, куда-то бежать, словно я что-то где-то забыла, и должна забрать, но где и что – вообще понять не могу.
— Нет, это, наверное, не от кольца, а просто воспоминания, события в которых я никогда не разберусь, потому что ничего не знаю.
— Ты и знала, да не разбиралась. Глупость, она как проклятье, сколь не учи, а ты всё грабли найдёшь, уж на лбу живого места нет! Может, хоть эта жизнь тебя разуму научит, — неожиданно проворчала няня со своего сундука.
Да уж, очень поддержала, видать невысокого она мнения о моих умственных способностях, не моих, а Алёнушки, наивной девочки. Ну, что же, надеюсь, ещё удивить Ганну.
— Считай, поумнела! Сама же ведьмой меня назвала.
— Надолго ли! Ты теперича одна, я стара, а у тебя Поля на руках, о ней думать надо! Защиту искать, а не надеяться на авось!
Уж не про управляющего ли она намекает? Вот старая пройдоха, так и норовит меня в сожительницы…
В этот момент, я вдруг вспомнила, как она испугалась визита «управдома», ведь она не о нём подумала, а про то, что нас из города кто-то нашёл. Это она бывшего так боится?
Нехорошее, ледяное предчувствие змеёй проскользнуло по сердцу. Кажется, я теперь буду на каждый хруст ветки со страхом оглядываться. Но сейчас промолчала, не хочу эту тему на ночь глядя развивать, надо спать! Утро вечера мудренее. Но дверь подпёрла крепче.
В корзине с продуктами нашлась прочная бечёвка, какой был перевязан завёрнутый в тряпку кусок мяса. Отрезаю нужную длину, продеваю через кольцо, завязываю и на шею, так надёжнее, чем по карманам.
Вот теперь можно и спать, улеглась на топчан, поправила старое одеяло на дочке и снова окунулась в размышления, теперь уже о себе, Алле.
Странно, что я ни на секунду не пожалела о том, что оказалась здесь. Наоборот, сопение маленькой, хорошенькой девочки, крепче и крепче привязывает меня к этому телу и миру. Ведь совершенно точно, это какое-то перерождение. У меня подруга была, уж так она этим буддизмом и реинкарнациями увлекалась, столько нам внушала и лекций читала, что, кажется, я про те верования больше знаю, чем про нашу родную христианскую церковь и учение.
Может быть, именно эти знания и послужили опорой для спокойствия и отсутствия паники. Да и к чему паниковать. Если от меня уже мало что зависит, очнулась, живая, поле для деятельности есть – значит надо эту самую деятельность развивать.
На этом позитивном моменте планирования светлого будущего я уснула.
Утром по крыше заморосил дождь. И некоторые, весьма настойчивые капли сумели просочиться, устроив душ, к счастью, не на топчан, а недалеко от печки, видимо, там надо трубу подмазать, да дранку обновить.
Это первое, о чём я подумала.
Второе, что, скорее всего, мужчина из деревни не приедет, по такой погоде, да летом деревенским ездить несподручно – только время терять.
— Мам!
— Что, моя милая, выспалась? Сейчас печку затопим, молока согреем, позавтракаем, потом порядки наводить. Дел у нас море!
— Моле! — звонко повторила девочка и улыбнулась. Мне вдруг показалось, что от исступления, от ужасного положения, в каком оказалась Алёна по вине мужа, она отрешилась от всего, и от дочки отстранилась, решилась отдать на воспитание, на что только не пойдёт мать ради того, чтобы спасти своё чадо.
Это что там за муж такой – монстр, и главный вопрос, как Алёну угораздило выйти за такого жестокого человека замуж?
Обняла Полину, поцеловала в лобик и решила, что пора браться за подвиги, жизнь сама себя не наладит!
Глава 5. Ушастое хозяйство
Глава 5. Ушастое хозяйство
Довольно живенько растопила печь, думала, что будут проблемы. Ганна сказала, что огниво старое, а вчерашний деревенский мужик коробок серных спичек оставил – великая ценность для деревни. Я очень бережно зажгла лучину и уже с неё начала растапливать.
Всё здесь нужно экономить.
Каждый шаг продумывать.
Два важнейших дела, это вычистить дом, починить крышу, и постирать. Щёлок есть, для постельных тряпок можно и его использовать. Но для личной одежды – мыльный корень, кажется, на окраине пролеска видела вчера.
— Ганна, а вода здесь из колодца? Что-то не видела вчера.
— Здорово живёшь! Какой же колодец, родник и ручей от дома по ту сторону-то, вот точно умом повредилась. Иль показать? Сама не слышишь, журчанье-то? — она вдруг со мной перестала церемониться.
Уже встала и тоже пытается создать иллюзию занятости. Перебирает тряпки, расчёсывает старым гребнем редкие седые волосы. А сама посматривает на корзину с едой.
— Значит, ручей? Тоже хорошо, после завтрака стирку затею, а то спать противно в такой грязи. А к вечеру устроим дома баню.
Надо было видеть возмущенно-оскорблённый взгляд старушки, я словно не с ними в этой грязи жила, и её же обвинила в запустении, словно Алёна тут ни при чём.
Но, видать, она вспомнила, что я теперь ведьма, раздражённо махнула рукой и продолжила заниматься своими делами.
Чтобы не томить моих голодных домочадцев, быстрее собрала завтрак, а как поели, наказала Ганне со стола убрать, и огонь в печи поддерживать. А сама собрала тряпки, вчерашнее своё платье, детскую одёжку и стирать, пока дождя нет.
— Эй, мыло-то возьми, мыло-то есть! — вслед крикнула старушка и показала на внушительный кусок мыла на подоконнике.
— Так это всё меняет! Сейчас мы такую стирку разведём! — хватаю кусок мыла, ушат и бегом на ручей. Да здесь не ручей, а почти речушка, совершенно приятное открытие, а с другой стороны, глупо было бы строить дом где-то без воды.
Только начала мылить да замачивать, как к дому подъехала гружёная повозка.
Пришлось оставить бельё отмокать и встречать долгожданных гостей.
— Эй! Хозяйка! Принимай гостинцы!
Он приехал не один, а с женой, крепкой сельчанкой, красавицей Агафьей, и сынком Афоней, и сам представился, что зовут его Фёдор Степанович. Они меня внимательно так осмотрели, кажется, догадываюсь, боялись, что я тут уже загибаюсь. Но заметив, что я вполне себе бодрая, улыбнулись, слегка снисходительно, мол, дадим ещё один шанс, а там посмотрим, что со мной городской барышней делать.
Смущённо взглянула на телегу и обмерла.
Они целое хозяйство привезли, и продукты, и мешок с вещами.
— Мы вчера всем селением собирали вам на новоселье, уж не самое новое, но в таком-то горе, каждая вещь пригодится. Надеюсь, не побрезгуешь, кое что уже бывало в работе-то.