— Надо проверить мальчика! — дёрнулась я, бросаясь вниз по лестнице.

Перед дверью я замерла, боясь повернуть ручку.

Пальцы дрожали.

Сердце колотилось так, будто уже знало: внутри — пустота.

Казалось, оно заранее разрывается на части, но я нашла в себе силы открыть дверь и броситься к кровати, на которой лежал ребёнок.

Мне так хотелось верить, что он просто спал.

Доктор вошёл вслед за мной, подошёл к кровати и положил ладонь на грудь малыша.

Долго. Молча.

Потом — выдохнул.

— Жив, — сказал он, и в этом слове прозвучало всё: облегчение, усталость, победа. — Дышит. Пульс слабый, но ровный.

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы облегчения наворачиваются на глаза.

— Я давала ему «Сердце Луны» каждые два часа, как вы просили, — начала я торопливо, будто боялась, что он не поверит. — Потом «Последний вздох», когда дыхание стало прерывистым… И ещё «Шёпот жизни»… Я думала, может, поможет…

Доктор кивнул, не перебивая.

— «Последний вздох» — лишнее было, — произнёс он, но тут же добавил: — Хотя… не помешало. Лучше перестраховаться, чем недооценить.

Он положил ладонь снова — на лоб ребёнка — и прошептал что-то на языке, которого я не знала. Воздух в комнате стал теплее. Свет лампы — мягче.

И малыш вдруг глубоко вдохнул — не судорожно, не испуганно, а спокойно, как тот, кто наконец-то нашёл покой.

Через минуту он уснул — крепко, с чуть приоткрытым ртом, с кулачком, прижатым к щеке.

Доктор выдохнул и опустился в кресло у изголовья.

— Расскажите, что там было? — спросила я, присаживаясь на край кровати. — Вы так долго…

— Два других доктора уже успели наворотить дел до моего прихода, — проворчал он, потирая виски. — Один дал ей какое-то зелье собственного изобретения. Кажется, что-то от боли, не зная, что у неё непереносимость к половине состава. Второй начал тянуть ребёнка за голову, как мешок с картошкой. Кровотечение началось… Матка — в спазме… Я думал, не успею.

Он замолчал, глядя на спящего мальчика.

Глава 68. Сон наяву

— Спас и мать, и ребёнка. Но… больше она не сможет родить. Такова цена ошибки других докторов.

Я кивнула.

— Не самый худший финал, — тихо сказала я. — Они живы. Вместе. А это уже чудо.

— Чудо, — усмехнулся он горько. — Только не говори Смерти, что я в него верю. Он обидится — скажет, что это не чудо, а баланс.

Я улыбнулась и пошла на кухню заваривать чай.

Когда вернулась, доктор уже достал из саквояжа газету, сложенную вчетверо, с размокшими краями от дождя.

— Смотри, — протянул он, не скрывая усталой гордости. — Письмо от матери Лиама. Напечатали в «Столичных ведомостях».

Я развернула газету.

Там, на третьей странице, крупным шрифтом:

«Спасённый чудом: как доктор Эгертон вернул сына с того света».

«Мой сын лежал без дыхания. Все сказали — конец. Но доктор не сдался. Он боролся за каждую минуту. И выиграл. Спасибо вам, Томаш Эгертон. Вы — не врач. Вы — чудо в старом халате».

— Слава заслуженная, — улыбнулась я. — Но про «старый халат» я бы убрала. Но что ж! Я вас поздравляю! Впервые в газете не хвалят шарлатанов, которые лечат сопли моментально «Поцелуями фей»!

Доктор фыркнул, но взгляд его смягчился.

Я листала газету дальше, и вдруг взгляд зацепился за заметку:

«Король чувствует себя лучше. Принял послов из трёх королевств. Визит длился всего час, но стал знаком стабильности. Говорят, его величество даже улыбался».

Сердце сжалось.

Король… трон… ребёнок герцога…

Я перевернула страницу — и замерла.

Мелкий шрифт, почти внизу, между светскими сплетнями о том, кто у кого скопировал наряды, и кто у кого увел жениха, и объявлениями о помолвках:

«Герцог Арбанвиль отложил свадьбу с госпожой Вейл. Причина не названа. Однако при дворе шепчут, что это связано с таинственным исчезновением герцогини Рианнон Арбанвиль».

Я сглотнула.

Руки задрожали.

Не от страха.

От понимания.

Они всё ещё играют в свои игры.

А я… Я уже не та, кто молча стоит на помосте с верёвкой на шее.

Я — пылинка. За которой стоит Смерть.

— Можешь идти спать, — вздохнул доктор. — Ты сегодня молодец. Я рад, что однажды оставлю эту больницу тебе… Я думаю, что стоит учить тебя.

— А не поздно? — спросила я, глядя на то, как доктор заботливо поправляет покрывало на постели Ника.

— Нет. Не поздно. К тому же с твоим редким даром из тебя получится отличный доктор, — улыбнулся доктор Эгертон.

Я направилась к себе в комнату, умылась как следует, сняла платье и легла на кровать, глядя в потолок. Из головы не шли слезы мужа. Неужели? Да я не верю! Чтобы дракон плакал обо мне, когда перед его носом виляет задницей очаровательная беременная Мелинда?

Нет.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть, вспоминая поцелуй. Казалось, я до сих пор касалась прохладных губ, чувствуя, как тело само хочет прильнуть к нему.

И тут я дернулась. Мне показалось, что уже утро и пора вставать.

Осмотревшись, я поняла, что еще далеко не утро. И что я стою рядом со своим спящим телом.

Такое у меня было впервые! Чтобы я просто так взяла и вышла без причины!

Но раз так вышло, то, наверное, нужно лечь спать дальше или…

Я посмотрела на улицу, как вдруг почувствовала, словно меня кто-то тянет за невидимую ниточку. Я пошла. Спустилась по лестнице, дошла до двери и… прошла сквозь нее, очутившись на мокрой улице.

Одинокий экипаж промчался мимо, обдавая тусклые фонари брызгами из огромной лужи. Я шла по брусчатке, видя влюбленную пару, которая прощалась у двери одного из домов. Девушка уже коснулась ручки двери, не переставая улыбаться. Влюбленные не замечали, как из окна второго этажа на них грозно взирает отец девушки.

Я просто шла, гуляла, наслаждаясь прогулкой, словно сном. И вот что странно. Мне никогда не снились сны. Обычно я просто спала. Когда-то еще в том мире я считала, что их просто не запоминаю. Но я была уверена, что мне ничего не снится. И даже завидовала тем, кто мог видеть всякую ерунду.

И тут я увидела поместье. Место, где я жила раньше. В окнах горел тусклый свет, возле ступеней крыльца стоял экипаж. Один конь общипывал куст, а второй дремал.

Я решила заглянуть и узнать, что там происходит без меня?

Глава 69. Милые бранятся

Мне не нужно было открывать двери, чтобы войти. Я просто прошла сквозь них, видя пустой холл. Знакомые портреты смотрели на меня так же, как и раньше, с каким-то надменным презрением, свойственным всем аристократам.

Я ступила на лестницу и услышала голоса. Один голос я узнала сразу. Это был голос моего бывшего мужа. Второй мог принадлежать только Мелинде.

Коридоры поместья Арбанвилей были тихими. Свечи едва мерцали в бронзовых подсвечниках, отбрасывая длинные тени, будто стены помнили мой позор и стыдились.

Я шла — не к своей спальне (её, наверное, уже отдали Мелинде), а… инстинктивно к кабинету мужа. К тому месту, где всё началось.

И вдруг — крик.

— Ты с ума сошел! Этого не может быть! — визжала Мелинда. — Что значит «король так решил»?! Дай сюда это письмо! Я не верю! Слышишь?! Не верю!

Я остановилась возле гостиной, видя Мелинду в роскошном платье в кресле и Абертона, стоящего возле камина.

— Что значит «ребёнок должен быть только от Рианнон»?! Да кто она такая?! Бесплодная пыль! Ты сам говорил, что она — пустое место! — взвизгнула Мелинда.

— Король прислал это письмо, пока мы были в гостях. Я знаю столько же, сколько и ты, — ледяным голосом произнес Абертон, опустив голову.

Я вспомнила, что я — бесплодная душа, поэтому смело шагнула в комнату.

— Я не понимаю?! — Мелинда хохотнула, но в смехе была паника. — Король прислал письмо! Говорит, что если ребёнок не от неё — он не наследник! Что за чушь?! Что в ней такого?! Почему только она?! О каком редком даре может идти речь, если… если в ней нет магии?!

— Я не знаю, что за дар был у моей жены, — прошептал Абертон. — Я не видел, чтобы она хоть раз проявляла что-то похожее на дар!

Он выдохнул, провел рукой по лицу.

— Получается, что если король так решил, — дрогнувшим голосом произнесла Мелинда. — Мой сын… не станет следующим королем?

— Получается, что да, — бросил Абертон и вышел из комнаты.

Он прошёл мимо меня — сквозь меня — и даже не почувствовал.

За ним бросилась Мелинда, в ярости хватая вазу со столика и разбивая ее об пол.

— Проклятая Рианнон! — выдохнула она сквозь слёзы. — Даже мёртвая — мешает! Если ты не помнишь, эта тварь пыталась отравить меня и ребенка!

В дверь проскользнула та самая служанка — та, что подкинула флакон с ядом.

— Успокойтесь, госпожа, — прошептала она, обнимая Мелинду. — Она мертва. А вы — живы. И у вас — сын.

— А толку?! — зарыдала Мелинда. — Если король не признает его?! Клара… Что мне делать? Скажи мне…

— Все как обычно, госпожа, — кротко произнесла Клара. — Его величество может передумать! В любой момент!

Мелинда всхлипнула, но в глазах вспыхнула надежда.

— Ты права… Он стар. Слаб. А мой сын — герцог! Король не устоит! — вздохнула Мелинда, заметно успокаиваясь.

— Конечно, госпожа, — прошептала Клара, склонившись в поклоне. — Я буду рада стать вашей фрейлиной. И служить вам верой и правдой!

Мелинда вдруг схватила её за руку:

— Ты что-то сказала ему, да? — прошипела Мелинда, впиваясь ногтями в плечо Клары.

— Вы о чем, госпожа? — испуганно спросила Клара.

— О том, что раньше он с меня пылинки сдувал! А сейчас ведет себя так, словно я — пустое место! — произнесла Мелинда, сузив глаза. — Раньше он никогда не позволял себе так со мной разговаривать, но в последнее время это случается все чаще и чаще! И свадьба! Она должна была состояться сегодня, но ее опять перенесли!