Он посмотрел на меня.

Медленно. Глубоко. Как будто видел не только моё лицо, но и каждую рану, что я прятала под платьем Лили.

— Причина есть, — вздохнула я, понимая, что замираю от его взгляда. — Она передо мной… Если бы не Мелинда, мы бы никогда не встретились… Только это стоит того, чтобы я попыталась вернуть её обратно. Да… Я ненавижу её. Каждую клетку её тела. Но если она умрёт сейчас — ребёнок станет сиротой. А если ребёнок умрёт — она уйдёт с облегчением. А я… Я не позволю злу уйти безнаказанным. Пусть живёт. Пусть узнает правду. Пусть смотрит в глаза тому, кого предала.

Он склонился ко мне, и я почувствовала короткий, как вдох и выдох одновременно, страстный поцелуй. Словно вспышка.

Его пальцы впились в мою талию. Я почувствовала, как его грудь поднимается и опускается — медленно, ритмично, будто вечность дышит сквозь него. А запах… Розы, пепел и что-то древнее — как дыхание самой тьмы, что вдруг научилась желать. Желать чего-то большего, чем просто вечность.

И в этот миг я поняла: он не может любить. Но он хочет. И этого уже слишком много для того, кто должен быть выше человеческих страстей.

— До очень скорой встречи, — прошептал он, отстраняясь.

И исчез.

Как последнее воспоминание перед сном.

Я бросилась вслед за доктором, сбегая по ступеням вниз. Дверь палаты была открыта нараспашку.

В палате — хаос.

Мелинда корчилась на кровати, лицо — в поту и слезах, руки — впивались в простыни, будто пыталась удержать жизнь, которая уже ускользала сквозь пальцы. А между её ног — кровь. И крик.

— Доктор! — закричала я, падая на колени рядом с ней.

Он уже держал на руках крошечное тельце — семимесячного, красного, дрожащего. Мальчик. Глаза — закрыты, дыхание — еле слышно. Такой хрупкий, такой слабый, такой крошечный…

— Он жив! — выдохнул доктор, быстро обтирая ребенка и закутывая в покрывало. — Жив!

Но в этот миг Мелинда задохнулась. Её тело выгнулось дугой — и замерло.

— Я что-то не понял… — прошептал доктор, глядя на ребенка. Тот затих на его руках, словно… умер.

Доктор тут же положил его на кровать, а я не понимала, в чем дело! Его жизнь вне опасности! Мы же выиграли!

— Мертв, — прошептал доктор, глядя на меня странными глазами. — Ребенок… Мертв!

Глава 81. Битва за душу

Да быть такого не может!

— Он мёртв, — прошептал доктор, и его голос дрогнул, как натянутая струна перед обрывом.

Я посмотрела на крошечное тельце в его руках — бездыханное, бледное, будто уже покрытое инеем вечности.

Но это невозможно. Мы выиграли! Мы спасли его жизнь!

Смерть дал слово. А его слово — закон.

Значит… кто-то другой нарушил баланс.

— Хорошо, я разберусь, — прошептала я, хватая Мелинду за холодную руку.

Я вылетела из тела. Знакомый портал раскинулся прямо у изголовья кровати. Не медля ни секунды, я бросилась в него.

Туман хватал за ноги, как холодные пальцы. Деревья смыкались за спиной, будто не хотели пускать меня обратно.

Я бежала — не ногами, а волей. Каждый шаг — как удар сердца, которое не должно биться.

А впереди — дверь.

И Мелинда, уже поднявшая ребёнка перед границей вечности.

Но не как мать. А как жрица, что приносит жертву.

— Вместо себя отдаю тебе ненужное дитя! Жизнь за жизнь! В обмен на меня!

Она шептала заклинание — древнее, запретное. Слова, от которых дрожала сама вечность.

— Что ты делаешь?! — закричала я, бросаясь к ней.

Она резко обернулась. В глазах — не страх. Триумф.

— Ты?! — выдохнула она, глядя на меня с усмешкой. — Как ты здесь? А, да! Я забыла. Ты же сдохла недавно!

— Откуда ты знаешь это заклинание?! — крикнула я, чувствуя, как ребёнок в её руках слабеет с каждой секундой.

— Я не же не хочу быть такой же безропотной жертвой, как и ты… — прошептала она с усмешкой, — Благо, моя семья обладает особым умением. Выкупать свою жизнь ценой чужой. Иначе бы наш род Вейлов оборвался на первой же интриге. Да, мы умеем чуть-чуть обманывать Смерть.

Из открытой двери лился ослепительный свет, и в лицо дышало покоем и вечностью.

— Ты думала, я не видела, как он смотрел на тебя в ту ночь? — прошипела она, прижимая ребёнка к груди, будто щит. — Даже когда продавал — смотрел. А на меня — нет. Так что пусть умирает тот, кто не оправдал надежд! А я… я останусь. Живой. Победительницей.

— Он мне не нужен! — прошипела она. — Он не дракон! Он — ничто! Но я… я хочу жить! И я обменяю его жизнь на свою!

— Нет! — закричала я, бросаясь вперёд и пытаясь вырвать у нее из рук крошечную душу. — Ты не имеешь права!

— Я — мать! — завопила она, прижимая ребёнка к себе. — Это — мой ребенок! Я решаю, жить ему или умереть!

— Нет! — вырвалось у меня, когда я в ярости пыталась не дать ей обменять беззащитную кроху на себя. — Ты — убийца!

Её пальцы впились в мою кожу — не плотью, а тенью.

Я чувствовала, как её воля тянет ребёнка в покой, в забвение.

А моя — вырывает его обратно, в боль, в крик, в жизнь.

Мы боролись не за тело.

Мы боролись за его душу.

Неимоверным усилием я вырвала ребёнка из рук матери. Он был лёгким, как пепел. Холодным, как первый снег.

Я развернулась и побежала к порталу. К жизни.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Воздух резал лёгкие. Но я бежала. Сквозь туман. Сквозь страх. Сквозь боль.

В последний миг я прыгнула в портал, который сужался на глазах, и влетела обратно в тело.

— Доктор! — выдохнула я, падая на колени.

Он стоял, держа мальчика на руках.

И в этот миг ребёнок вздохнул и тихо заплакал.

Глубоко. Живо. Как будто только что родился заново.

А Мелинда…

Мелинда лежала мёртвой. Глаза — открыты. Рот — в усмешке.

Будто даже в смерти она верила, что победила.

Но нет.

Победила не я.

Победил тот, кто не остановил меня, когда я рванулась в портал.

Тот, кто молчал, пока я крала душу из его владений.

Смерть не нарушил слово.

Он просто… позволил мне восстановить справедливость.

И в этом — его самая страшная милость.

Глава 82. Другая

Я шмыгнула носом, понимая, что открылось кровотечение. Вот тебе и цена походов «туда».

Каждый раз, когда я вырывала душу из лап Смерти, мое тело платило за это свою цену. И сегодня получилось особенно дорого.

Кровь капала на подол платья — тонкую льняную ткань, сшитую для девочки, что так и не стала невестой.

Алая. Горячая. Живая.

Я прижала ладонь к носу, чувствуя, как пальцы дрожат от слабости.

Голова гудела, будто в ней били колокола над пустой могилой.

Но я встала.

Потому что падать — значит сдаться.

А я уже не та, кто сдается.

Шатаясь, как пьяная тень, я добралась до умывальника.

Холодная вода обожгла лицо, смывая не только кровь, но и остатки страха.

В зеркале отразилась женщина с бледной кожей, синяками под глазами и взглядом, в котором больше не было слёз.

Только сталь.

Только решимость.

— Нужно найти кормилицу, — услышала я голос доктора за дверью. — Малыш голоден. Я займусь этим. А ты… отдыхай. Ты выглядишь так, будто тебя вытащили из ада дважды за одну ночь.

Я не ответила.

Просто кивнула, опираясь лбом о прохладное стекло.

— Не спать! - прошептала я. - Точнее, спать, но не здесь.

Я с усилием дотащила свое тело до комнаты и просто рухнула в кровать, совершенно обессилев.

И в следующий миг провалилась в сон.

Без сновидений. Без кошмаров. Просто — тьма.

Та самая, что дарит передышку перед новой бурей.

Утро встретило меня не пением птиц, а голосом.

Холодным. Напряжённым. Знакомым до боли.

— Я пришёл за женой! — раздавалось снизу. — Где она? Я требую видеть её немедленно!

Сердце замерло.