Каблучки туфель стучали по гладким, отполированным до зеркального блеска мраморным плитам, и каждый шаг отдавался громким щелчком в звенящей тишине.

Пространство тянулось вперед ровной полосой, уходящей вглубь дома, будто затягивая за собой. Стены были украшены бархатными портьерами глубокого винного цвета, скрывающими высокие арочные окна и делающими воздух тяжелее. Между портьерами висели строгие, величественные портреты Валморов в массивных золоченых рамах — десятки одинаково надменных лиц с холодными глазами.

Проходя мимо, я ощущала, как в груди начинает сжиматься неприятный ком — будто каждый из этих взглядов цепляется за меня, не давая сделать ни шага без осуждения. Воздух словно густел, наполнялся чужим присутствием, и каждый мой шаг становился немного тяжелее.

Наконец я подошла к двери, за которой, как я успела выяснить, находились личные покои Валмора. Деревянная поверхность была покрыта тонкой резьбой: извивающиеся линии складывались в замкнутые, плотные узоры, похожие на лозы с заостренными листьями. Я на мгновение остановилась, провела пальцами по древесине — та казалась холодной и гладкой. Сердце забилось быстрее.

Стоит ли открывать? Разум подсказывал уйти, но что-то внутри толкнуло вперед. Я взялась за бронзовую ручку и потянула на себя, стараясь не издать ни звука. Механизм не сдвинулся. Дверь была заперта. Я нахмурилась, сжала ручку крепче и приготовилась снова попробовать, но вдруг позади послышался голос:

— Могу я вам помочь, госпожа?

Я обернулась, сердце прыгнуло в горло. Из тени колонны вышел молодой мужчина в темной форме охраны. Он был высок, плечист, движения — четкие, выверенные. Свет свечей выхватывал его лицо частично, но даже этого хватило, чтобы заметить подозрительный взгляд.

— Я… — голос предательски дрогнул. Я нервно провела рукой по подолу платья, будто могла пригладить этим жестом собственную растерянность. — Простите, кажется, заблудилась. Искала свою комнату…

Он смотрел внимательно, будто пытался уловить не то, что я говорю, а то, чего не договариваю. Потом сделал шаг вперед и чуть склонил голову:

— Позвольте, я провожу вас. Здесь легко запутаться.

— Нет, благодарю, — поспешно возразила я, натягивая на лицо самую уверенную улыбку, на которую только была способна. — Я уже вспомнила дорогу.

Он не ответил, только кивнул, но с места не сдвинулся. Я попятилась, шаг за шагом, не сводя с него взгляда, пока, наконец, не скрылась за ближайшим поворотом.

Оказавшись в другом крыле, я выдохнула и только тогда позволила себе опереться о стену, чувствуя, как ладони вспотели. Все пошло не так. Но сдаваться я не собиралась.

Я двинулась в другую сторону, туда, где, по слухам, находились покои Ричарда. Здесь все выглядело иначе. Коридор был уже, потолки — ниже, стены — проще. Ковров не было, лишь голый камень под ногами, а свечей — втрое меньше. Пламя плясало на стенах, рисуя зыбкие тени.

Я подошла к нужной двери. Она казалась почти неприметной — без резьбы, без украшений. Просто темное дерево и потертая ручка. Я сжала ее — снова заперто.

Не успела даже отступить, как за моей спиной раздались шаги. Я обернулась и увидела двух служанок в темных платьях. Их лица были серьезными и настороженными.

— Госпожа, вам сюда нельзя, — произнесла одна из девушек, едва склоняя голову.

— Простите, я не знала, — ответила я, стараясь звучать убедительно.

— Господин Валмор запретил входить сюда кому-либо постороннему, — добавила вторая служанка, отчего мне стало еще более неуютно. — Пожалуйста, вернитесь в свою комнату.

Я кивнула, не желая спорить. Быстро двинувшись прочь по коридору, я все еще ощущала на себе их взгляды, пока не вышла в широкий, освещенный коридор, ведущий к моей комнате.

Уже собиралась вернуться, но замедлила шаг, прислушиваясь к разговору, доносившемуся из небольшой комнаты с приоткрытой дверью. Любопытство оказалось сильнее осторожности, и я подошла ближе, стараясь дышать тише.

— Ты уверен, что герцог ничего не узнает? — прошептал женский голос.

— Он занят приемом и своей гостьей, — отозвался мужской. — Никто не заметит, если мы исчезнем…

Я отступила, надеясь остаться незамеченной, но дверь распахнулась, и передо мной оказалась молодая горничная с испуганным лицом, а за ее спиной — лакей, выглядевший встревоженным.

— Простите… госпожа, — дрожащим голосом произнесла девушка.

— Все в порядке, — безразлично ответила я. — Уже ухожу.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и почти бегом направилась к себе, ощущая на себе смущенные взгляды слуг. Закрыв дверь, я привалилась к ней спиной и прикрыла глаза, пытаясь успокоить сердце. Теперь поместье казалось еще более странным и таинственным, и я задумалась — сколько же секретов скрывается за этими стенами?

Глава 7

Глава 7

Ночь выдалась беспокойной, словно хотела напомнить мне обо всех тревогах прошедших дней. Сон приходил и уходил обрывками, путал реальность с мечтами, заставляя метаться в постели и хвататься за смятые простыни.

Мне снился Кайден — отчетливо и почти осязаемо. Его губы скользили по моей шее, обжигая кожу жаром, пальцы исследовали изгибы моего тела, заставляя каждый нерв откликаться на его прикосновения. Во сне я невольно подалась ему навстречу, жадно вдыхая знакомый аромат, чувствуя, как тепло растекается по моим венам сладкой, мучительной истомой.

Резкий порыв холодного ночного ветра, ворвавшийся в комнату сквозь открытое окно, вырвал меня из сна, возвращая к реальности. Я села в кровати, сжимая дрожащими пальцами одеяло, и несколько секунд не могла понять, где нахожусь и почему тело пылает так сильно. Лишь постепенно дыхание выровнялось, и я осознала, что это был всего лишь сон — настолько яркий, что губы до сих пор казались припухшими от поцелуев, а кожа горела от прикосновений, которых не было.

Я с тревогой взглянула на открытое окно, откуда продолжал дуть прохладный ночной воздух, шевеля легкие занавески. Дрожь пробежала по телу, теперь уже совсем не от сна. Встав на слегка ослабевшие ноги, я подошла к окну и закрыла его, убедившись, что оно плотно заперто.

Вернувшись обратно в постель, я натянула одеяло до подбородка, пытаясь согреться и успокоить бьющийся в груди пульс. Но сон упорно отказывался возвращаться, оставляя меня лежать с раскрытыми глазами и прислушиваться к тишине, нарушаемой лишь редкими шорохами ветра за окном.

Только ближе к рассвету мне удалось снова уснуть — неглубоким, тревожным сном, после которого я проснулась уставшей и разбитой, словно и не отдыхала вовсе.

На утро солнце, словно решив загладить вину за вчерашний напряженный день, щедро залило сад теплым, золотистым светом. Роскошные кусты роз и магнолий источали сладкий, почти опьяняющий аромат. Но даже вся эта показная красота и умиротворение не могли ослабить тревоги, глухо пульсирующей внутри меня. Высокие каменные стены, заросшие плотным слоем плюща, казались одновременно надежной защитой и суровой оградой тюрьмы, скрывающей нас от посторонних глаз.

Валмор ждал меня в самом тихом уголке сада — возле небольшого фонтана, где монотонно журчала вода, словно пыталась успокоить мои расшалившиеся нервы. Герцог сидел на изящной каменной скамье, окруженной пышными гортензиями, и выглядел совершенно безмятежным. Будто предстоящий разговор был лишь мелким недоразумением, которое можно разрешить парой вежливых слов. Но его взгляд, острый и внимательный, следил за каждым моим шагом, выдавая, что спокойствие это только видимость.

— Присаживайся, Эмилия, — сказал он, указывая на место рядом. — Нам предстоит серьезный разговор.

Я подошла, села на самый край скамьи и сцепила пальцы в замок, пытаясь успокоить легкую дрожь в руках. Едва удержалась от смешка: казалось, еще чуть-чуть — и нервы окончательно сдадут.

— Заметил, — заговорил Валмор после короткой паузы, чуть подавшись вперед, словно собирался рассказать мне секрет, — ты все еще не можешь полностью довериться мне. Понимаю, это трудно: привыкнуть к новой жизни, забыть прошлое. Возможно, если я расскажу тебе правду, это поможет тебе быстрее освоиться.

Его голос звучал заботливо, но я почему-то ощутила легкий холодок, пробежавший по спине.

— Правду? — переспросила я, стараясь звучать одновременно наивно и настороженно. — Что именно вы имеете в виду?

Он задумчиво вздохнул, подбирая нужные слова, и спросил:

— Ты знаешь, кем были твои настоящие родители, Эмилия?

От этого вопроса у меня внезапно похолодели пальцы. Я давно поняла, что супруги фон Равен не были моими родителями, но услышать это от Валмора оказалось болезненнее, чем ожидала.

— Нет… — сказала я, опуская глаза и изображая растерянность. — Я никогда даже не задумывалась об этом…

— Твои родители были очень важными людьми в Салларии, — начал Валмор, следя за моей реакцией. — Твоя мать принадлежала к древнему роду, который владел редкой магией, способной возрождать умирающие земли. Твой отец был лучшим военачальником страны, человеком чести и отваги. Во время войны с Салларией, тебя привезли сюда, в столицу, как… своего рода залог и ценный трофей.

— Но… семья фон Равен, — прошептала я, заставляя голос дрогнуть, — они воспитали меня как родную дочь…

— Это была бездетная пара, которой поручили спрятать тебя и вырастить в полной тайне, — пояснил Валмор. — Чтобы враги не могли узнать о твоем происхождении, пока не придет подходящее время.