Перед уходом в школу Ынтхак обратилась с речью к Гоблину и Жнецу, которые с самого утра как раз были заняты привычным делом – ругались друг с другом.

– Я тут до ночи сидела, думала, как мы будем с вами жить в одном доме, и вот составила список следующих просьб, прошу принять их во внимание. Итак, вот мое хо-да-тай-ство.

Заинтригованные словом «ходатайство», Гоблин и Мрачный Жнец с любопытством посмотрели на Ынтхак, пытаясь понять, что же она там придумала.

– Во-первых, пожалуйста, не нужно слишком часто устраивать дождь. Поскольку от этого будут страдать все жители города, то мне бы хотелось, чтобы, по крайней мере пока я здесь живу, все были счастливы.

Читая этот пункт, Ынтхак выразительно смотрела поверх бумажки на Гоблина. Он понял, кого она имеет в виду в этой деликатно сформулированной просьбе. Только от ее деликатности стало еще тяжелее: она думала, что когда они ехали к нему домой, то он грустил из-за нее. Но в действительности дело было вовсе не в ней. Гоблина наполнила горечь.

– Во-вторых, если вам что-то не нравится, то, пожалуйста, говорите об этом прямо.

На этот раз Ынтхак смотрела на Мрачного Жнеца. Тот в недоумении показал на себя пальцем.

– Пожалуйста, не надо угроз типа «я тебя забираю» или «потом заберу». Также не надо ничего специально подстраивать, чтоб забрать меня с собой.

Только сейчас Жнец понял, о чем идет речь. Но кивать в знак согласия не стал.

– В-третьих, если я вам срочно понадоблюсь, то, пожалуйста, не нужно внезапно материализовываться у меня перед носом. Просто позвоните на мобильный, оставляю номер: «Чжи Ынтхак, 010–1234–1234». Примечание: во время уроков звонить нельзя. Также не надо звонить, когда я на работе. В библиотеке мобильный я отключаю. На этом все, спасибо за внимание.

Обстоятельно зачитав весь текст «ходатайства» до конца, она магнитиком прикрепила его на холодильник. Сказав все, что хотела, она попрощалась, поклонилась и побежала в школу.

Оставшись одни, Жнец и Гоблин стояли перед холодильником, растерянно глядя на оставленную записку. Им никто никогда не звонил, и они никому никогда не звонили, поэтому и мобильные телефоны им были без надобности.

– Откуда у нас телефоны? Она, наверное, просто поиздеваться решила? – в своем стиле предположил Мрачный Жнец.

Услышав его ворчание, Гоблин наконец решился пойти и купить себе мобильный.

Ынтхак старательно себя убеждала, что обедать с кем-то вместе – признак деревенщины. Она сама уже привыкла есть в одиночку, но на фоне остальных школьниц, всегда сбивавшихся в стайки и весело болтавших за обедом, она всякий раз чувствовала себя не в своей тарелке.

Достав принесенный с собой ланч-бокс, Ынтхак быстренько перекусила и направилась в компьютерный класс. Поскольку сейчас был обеденный перерыв, внутри царила тишина. Она уселась в уголке и зашла в Интернет.

«Ким Син» – Ынтхак ввела имя Гоблина в поисковик.

Понятно, если уж человек превращается в Гоблина, то и история должна была с ним произойти незаурядная. Так что если поискать, то обязательно что-то найдется, Интернет сейчас знает все. И действительно, поисковик выдал результаты на нескольких людей с этим именем: депутат парламента Ким Син, актер театра Ким Син… – их она быстро пролистала. Ага, «военачальник эпохи Корё»:

– Так, военачальник – это, значит, генерал? Ух ты, хорошо: госслужба, стабильность…

Но кроме того факта, что он родился в 1082 году, больше ничего выяснить не удалось. Видимо, он просто был одним из многих военных деятелей той эпохи. Подперев щеку ладонью, Ынтхак подвигала мышкой. По сути, все, что она знала про Гоблина, – это его имя. А, ну и то, что в его грудь воткнут меч, на который даже смотреть больно, – это она тоже знает наверняка. Но ей хотелось знать о нем больше. И понимать его больше. Ынтхак искренне хотелось, чтобы Гоблин, который выглядел так же одиноко, нет, даже более одиноко, чем она, был счастлив.

Когда она вернулась из школы, то застала его дома. Гоблин сидел в кресле в гостиной, непринужденно закинув ногу за ногу. Он как раз только закончил обустраивать ее комнату и велел ей идти к себе. Ынтхак тут же с топотом понеслась по лестнице на верхний этаж.

Гоблин сказал, что жилье получилось сносным, но когда она открыла дверь, то поняла, что он несколько поскромничал: с губ непроизвольно сорвалось восторженное «Вау!»

На стене висели часы и даже картины, книжные полки удобно расположились рядом с письменным столом, на столе стоял маленький, но очень милый кактус. Комната была на загляденье, просто глаз не отвести. Ынтхак улыбалась до ушей: впервые в жизни у нее появилась своя собственная комната! В детстве они вместе с мамой жили в однокомнатной квартире, и, конечно, отдельная комната была ей тогда без надобности. В доме у тетки они жили вместе с ее дочкой Кёнми, которая занимала почти всю комнату, сама же Ынтхак ютилась в уголке. Эта же комната, такая просторная и удобная, теперь принадлежала только ей!

– Прямо как в раю! Вы что, это все сами сделали, своими руками? – Ынтхак повернулась к поднявшемуся за ней Гоблину. Ему понравилось такое сравнение: «Наверное, считает меня богом». Он, сделав безразличный вид, пожал плечами:

– Сказал сделать как себе.

– А-а-а…

Ынтхак хихикнула: он ответил очень по-гоблински, коротко и ясно.

– Ладно, давай отдыхай. В стенки ничего не забивать, ходить на цыпочках и вообще не шуметь, моя комната прямо под твоей, – строго закончил разговор Гоблин. Ынтхак тут же стала на цыпочки и даже ответила шепотом: «Хорошо». Но это скорее от радости.

Радостное настроение было не только у Ынтхак. Вернувшись к себе в комнату, Гоблин лег на кровать и стал прислушиваться к доносившимся с верхнего этажа звукам. Хоть он и наказал Ынтхак не шуметь, но у нее это не особо получалось. Гоблин закрыл глаза и весь превратился в слух: «Переставила цветок, чтобы стоял на южной стороне». Ынтхак продолжала суетиться, обживаясь в комнате. Она прыгнула на кровать, с головой зарывшись в одеяло. «Кровать понравилась», – понял Гоблин, услышав, как она пытается сдержать восторженный писк. «Из комнаты вышла». Уголки его рта раздвинулись в довольной улыбке. Гоблин был тронут. Он часто становился духом-хранителем, заступающимся за людей, но сейчас у него было какое-то другое, очень приятное чувство. Ынтхак была от всей души ему благодарна. От ее улыбки у него на душе становилось светлее, и он ненадолго забывал о том, что ему скоро предстоит уйти из этой жизни.

Ынтхак сидела за столом, перед ней лежал раскрытый сборник с заданиями. Тук-тук-тук – к ней кто-то осторожно постучался. Она приоткрыла дверь и выглянула в коридор. За дверью с понурым видом стоял Мрачный Жнец.

После того как Ынтхак переехала в этот дом, они с Мрачным Жнецом на удивление хорошо ладили. Ну и Гоблин еще так уверенно пообещал, что никто никуда ее не заберет. Тем не менее она все еще побаивалась, когда Жнец ее окликал. Возможно, ее сомнения были вызваны расхожим поверьем, что когда покидаешь этот мир, то Мрачный Жнец трижды произносит твое имя.

Но сейчас Жнец пришел к ней совсем по другому вопросу. Ему нужно было придумать себе имя, и он понятия не имел, как это делается. Жнецу хотелось такое имя, которое бы нравилось девушкам. Чтобы он мог назвать его Санни. Ведь из-за этого он не мог снова с ней увидеться. Теперь у него был мобильный, но что толку, если все равно нельзя позвонить?

– Имени у меня нет. Ну, я и хотел посоветоваться. Какие имена девушки больше любят?

– У вас нет имени? Даже у Гоблина есть!

– Да? И какое же?

– Ким Син. Очень красивое! – Ынтхак с гордостью улыбнулась.

Жнец обиженно надулся.

– Может, у вас какие-то свои идеи есть?

Жнец, робко запинаясь, попытался назвать пару имен, но лишь насмешил Ынтхак. Вот уж правду говорят, не так страшен черт, как его малюют. Оказывается, это он так волновался из-за женщины. Смешно, ведь, казалось, второго такого серьезного существа вряд ли где найдешь. Что ж, раз уж он забирать ее не будет, то и она тоже ему поможет.

– Есть три имени, от которых девушки просто с ума сходят. – Ынтхак начала по очереди загибать пальцы. – Хён Бин, Вон Бин, Ким Убин[19].

Каждое имя включало в себя элемент «бин»[20]. Жнец выбирал тщательно, долго думал, шевелил губами, бормотал эти имена вслух и в конце концов определился: Ким Убин, так он будет себя называть. Что ж, теперь, когда у него появилось имя, можно было позвонить Санни и наконец-то договориться о встрече.

Гоблину вновь пришлось вспомнить, что подготовка к выпускным экзаменам – дело напряженное и изнурительное: рано утром Ынтхак шла в школу, сразу после уроков занималась в библиотеке, потом ее ждала работа в закусочной. Домой она возвращалась поздно вечером, но и тогда возможности перекинуться с ней хоть парой слов у Гоблина не было – на двери в комнату его встречала грозная табличка с надписью «Не мешать! Идет подготовка к экзаменам!», и он уже не решался постучаться.

Ему хотелось быстрей вытащить меч. Не откладывая. Пока не угасла его решимость уйти в Ничто. А решимость таяла. Если бы он действительно хотел избавиться от меча, он бы все равно постучал к ней в дверь и уговорил бы сделать это прямо сейчас. Но Гоблин просто оставлял ей записки-напоминания: на холодильнике, на столе, повсюду, где она бы их наверняка нашла. «Как будет время – вытащи меч». От этих бумажек уже не было прохода.