– Я не понял, ты меня насмешить хочешь или чтоб я тебе позавидовал?

– Тебе-то это не понять, а она меня знаешь как любит? С первого взгляда в меня влюбилась! Сразу сказала, что замуж за меня пойдет. Знаешь, как мне сейчас тяжело? Вообще ничего не понимаешь. С чего это вдруг ей меня не полюбить?

Хотя Гоблин говорил очень громко и решительно, но взгляд его все же немного дрогнул. На самом деле он не был так уж уверен, что у Ынтхак действительно к нему любовь. Она его жалела, она была благодарна, но было ли в ее чувствах что-то еще – этого Гоблин не знал. Да это и неважно. Ведь в ее будущем с ней рядом его не было.

– И в самом деле, с чего бы? Она сейчас в университет поступит, там будет полно студентов, молодых-красивых. А у вас разница в возрасте сколько лет?

– Ну девятьсот. И что?

– А что ты постоянно возраст себе скидываешь? Тебе ж девятьсот тридцать девять!

– Просто я в самом начале года родился, так что можно округлить!

Наконец-то они рассмеялись. Хотя по сути тут было не до смеха. Уже более-менее нормальным голосом Гоблин пробормотал сидящему напротив Жнецу:

– Может, мне снова уехать куда подальше? Она одна способна сделать так, чтоб я умер. Но из-за нее же мне и хочется жить. Смешно, да?

Он дожидался смерти, и вот она пришла. Но на ее пороге ему снова хочется пожить. Хоть немного.

– Ты себя не обманывай. До нее тебе тоже вполне неплохо жилось.

– Считаешь? Но почему тогда я за это время ничего похожего вспомнить не могу?

За почти тысячу лет своей жизни он не мог вспомнить такого светлого, яркого и прекрасного момента, как сейчас. Момента, когда она смеялась.

Он перебирал в памяти все. Каждая их встреча, начиная с самой первой, ярко всплывала в его памяти. В его ушах эхом отзывался ее голос, когда она его звала. Радостно. Понуро. Сквозь слезы. Но все равно ему пора. Он уже сделал свой выбор. Все, что ему осталось, – это умереть.

– Чжи Ынтхак, не зови меня больше. Не надо. Мне нужно уйти… – прошептал он про себя.

В дверь постучали. Это была Ынтхак, она снова звала его. Когда он встретил эту девчонку, которая плакала на волнорезе, кляня богов, то и представить себе не мог, что она так надолго останется с ним. Жизнь – это всегда череда непредвиденных обстоятельств.

Снова раздались стук в дверь и голос зовущей его Ынтхак. Гоблин был внутри, он стоял, прислонившись спиной к закрытой двери. Все началось опять. Меч снова загудел. После того как он восстал из мертвых, меч никогда не причинял ему физической боли. До тех пор пока он не встретил Ынтхак, свою невесту.

После этого меч стал гудеть. То ли из-за нее, то ли из-за того, что Гоблину снова захотелось жить. А когда меч гудел, его просто парализовывало от боли. Гоблин зажал себе рот, опасаясь, что не сможет сдержать стон. Голос зовущей его Ынтхак стал удаляться.

Глава 12 За то, что дни были счастливыми…

Глава 12

За то, что дни были счастливыми…

Теперь, когда Ынтхак пообещала вытащить меч, Гоблин стал старательно избегать ее. А ведь говорил, что хочет улучшить свой внешний вид… Так прошло несколько дней. Ынтхак лишь вздыхала, глядя на мрачное серое небо, затянутое тучами. На выходе из школы ей посигналила какая-то машина. Она подумала, что это Гоблин приехал ее встречать, стремительно обернулась, но из машины вылезали уже знакомые ей два персонажа.

– Ай-яй-яй, разве школьники могут убегать из дома? Это же опасно. Да и тетка волнуется. А ну-ка садись в машину.

Ынтхак попятилась. Похоже, что тетка обманула и их: забрала залог за дом и сбежала. Вот они, наверное, и решили снова ее похитить. Ынтхак попыталась вырваться, громилы бросились вслед за ней, но налетели друг на друга и начали ругаться уже между собой. Постепенно их ссора перешла в настоящую драку. Ынтхак не могла понять, почему у них вдруг начался разлад. Она просто была рада, что ей предоставился шанс ускользнуть.

Пока два ухаря, вцепившись друг другу в глотки, грызлись между собой, Ынтхак быстро развернулась, чтобы сбежать по другой дороге. Но тут перед ней как из-под земли появился еще один человек.

– Знакомые коллекторы? – Это был секретарь Ким, мужчина средних лет, ближайший помощник мэтра Ю. Присматривать за его оболтусом-внуком как раз и входило в обязанности секретаря. Всякий раз, когда Ынтхак встречалась с Докхва, его всегда словно тень сопровождал секретарь Ким.

– Ой, вы меня напугали. Здравствуйте. Ну да, у каждого же, наверное, есть такие знакомые…

– Вы знаете, кто я?

– Не то чтобы знаю, просто видела раньше. Вы следите за Докхва.

Собственно говоря, это была не совсем слежка. Тайной, по крайней мере, ее назвать было трудно – Докхва на нее даже внимание обращать перестал. Вид у секретаря Кима был весьма чопорный, волосы были аккуратно зачесаны назад, говорил он очень правильной, холодно-вежливой речью. Но Ынтхак все равно была рада, что встретила знакомого человека, так она чувствовала себя спокойнее.

– Скажите, а как вы узнали, что они из конторы микрозаймов?

– Когда-то я тоже в такой работал.

– Вы?

– Надо же, такие серьезные мужчины, а дерутся прямо перед женской школой!

Секретарь Ким достал телефон, позвонил в полицию и сообщил о драке. А странная парочка, вообще не обращая внимания на то, что происходит вокруг, продолжала увлеченно драться. Мрачный Жнец стер им память, а Гоблин наложил заклятье раздора. Ким без особого волнения и даже с некоторым интересом смотрел, как два здоровых мужика, схватившись за грудки, валтузят друг друга, распугивая проходящих школьниц.

– Что-то наш юный Докхва опаздывает. Пройдите, пожалуйста, в мою машину.

Озадаченная Ынтхак пошла вслед за секретарем Кимом. Его автомобиль стоял неподалеку.

Вместе с Кимом она благополучно доехала до дома. Зайдя внутрь, Ынтхак поздоровалась с Гоблином. Тот, не говоря ни слова, с напускным безразличием выключил телевизор, встал с кресла и пошел к себе в комнату. Было видно, что делает это все он напоказ. Деланно игнорирует ее. Ынтхак наморщила нос и нахмурила брови. Снова он чем-то недоволен. Она не могла его понять: и дня не проходит, чтобы у него настроение не поменялось. Даже телепортация в другую страну через обычную дверь вызывала у нее меньше удивления.

Ынтхак зашла в столовую и села напротив Мрачного Жнеца, который лущил чеснок.

– Вы не знаете, что с Гоблином в последнее время происходит?

– Не знаю. Говорит, что из прошлой жизни ничего вспомнить не может.

– А что он хотел вспомнить?

– А мне откуда знать? Ты со мной своими мыслями делишься? Вот и он нет. Давай лучше чеснок чисть.

– А мне показалось, что вы знаете.

Все еще не переставая сомневаться, Ынтхак достала несколько долек чеснока из миски. Ее внезапно насмешило, что она вот так сидит напротив Мрачного Жнеца и очищает чесночную шелуху. А ведь когда-то ее от одного вида его тени в дрожь бросало.

– А вот скажите, когда мы в первый раз встретились, мне ж девять лет было. В следующий раз мы пересеклись в девятнадцать. В девять лет вы на меня наткнулись, потому что пришли за мамой. А в девятнадцать лет как вы меня нашли?

– Девять, девятнадцать, двадцать девять… Самый опасный момент – перед завершением цикла.

– Что вы имеете в виду?

От ее вопроса рука Жнеца ненадолго замерла. У девчонки, которая сидела перед ним, с самого рождения была непростая судьба. Ей сейчас только девятнадцать лет, а сколько уже пришлось вытерпеть! Он давно наблюдал за ней и теперь даже испытывал что-то вроде жалости.

«Нужно ли тебе знать эту тайну? В двадцать девять лет ты снова встретишься с Мрачным Жнецом. Со мной или с каким-то другим. Такова судьба у всех беглых душ, чтобы не нарушался порядок в этом мире. Десять – совершенное число богов, девять – несовершенное число и стоит ближе всего к идеалу. Так что держись!»

– Что вы на меня так смотрите? Это что, такой секрет?

– Нет.

Она все равно ему не поверила, но Жнец как ни в чем ни бывало продолжил чистить чеснок. Похоже, секрет все-таки был, но ей его не говорят. Она была разочарована.

Закончив с чесноком, Ынтхак пошла закинуть вещи в стиральную машину и снова увидела Гоблина. Они почти столкнулись, но Гоблин опять сделал вид, что не замечает ее, и просто прошел мимо. Уже в который раз, словно она пустое место. Больше Ынтхак терпеть такое не могла.

– Эй, послушайте! Вы что, меня совсем не замечаете?

Гоблин резко обернулся, чуть не со свистом рассекая воздух.

– В чем дело?

– Я понять не могу, кому это больше надо. Вы меня сейчас видите?

– Ну.

– Вы что, злитесь на меня за что-то?

– С чего вдруг?

– А если нет, то почему ведете себя так? Вы что, вспомнили что-то из прошлого и сердитесь? Посмотрите, вы и сейчас злитесь.

С лица Гоблина наконец сошло безразличие, оно стало ожесточенным. Это сложно было не заметить: и по выражению глаз, и по тому, как холодно он ей сказал, что не злится. Ынтхак хотелось понять, что и по какой причине с ним происходит. Но сейчас ей все больше и больше становилось не по себе.

– Ты – кто?

Этот вопрос ее сильно ранил.

– Кто ты такая, что постоянно меня дергаешь, постоянно надоедаешь? Голову мне морочишь, мозг постоянно выносишь? Ты кого в себе увидела? Меч надо было вынимать, когда тебя об этом просили. В этом же твоя ценность. И не твое дело, что было в прошлом, счастлив я был или нет.

Гоблин видел, как понуро опускаются ее плечи, но по-прежнему смотрел на нее сухим взглядом, почти совсем не моргая. Ынтхак удалось сдержать слезы. Ведь подобные вещи он говорил ей не раз и не два. Потому она и тянула со своим решением вытащить меч. Она нужна лишь для этого – и не более. Это стало ей понятно наверняка, даже контрольный выстрел делать не надо.