Наконец Гоблин увидел знакомую фигуру в сером полупальто и джинсах. В ушах у девушки, как всегда, были наушники, в руке – карточки со словами. Опустив голову и не глядя по сторонам, она не обращала внимания ни на что, лишь учила слова наизусть. Вид у нее был очень сосредоточенный. «Да так и до аварии недалеко!» – поцокал языком Гоблин, но губы у него при этом непроизвольно чуть дернулись в улыбке. Засунув руки в карманы, он ждал, когда она подойдет поближе. Погруженная в учебу Ынтхак шла медленно. Взгляд Гоблина затуманился:

Он смотрел на Ынтхак, на его лице была еле уловимая улыбка. Девушка подняла голову. Их взгляды врезались друг в друга, как автомобили на трассе. Не сводя с него глаз, Ынтхак вытащила из ушей наушники, положила карточки в карман и быстрее зашагала в его сторону.

Звук ее легких, словно летящих шагов всегда отзывался в душе Гоблина. Они были похожи на ритмичный стук его сердца: он слышит «тук», «тук», «тук» – и, значит, еще жив.

– А что вы здесь делаете?

Ей было очень приятно, что Гоблин встречает ее по дороге домой. Во время работы она думала о нем, о его слезах, о том, как долго длятся девятьсот лет… Это очень долгий срок, особенно если терпеть боль приходится одному и плакать тоже в одиночку. Если бы дело было только в нем, то она, конечно, сразу бы вытащила этот меч. Но вдруг его настоящая невеста не она, а какая-то другая девушка? Прошедшие несколько дней она терзалась этими сомнениями.

Взгляд Гоблина был устремлен куда-то вдаль, в то место, откуда она появилась. Ынтхак на всякий случай помахала рукой у него перед глазами, чтобы убедиться, что он ее заметил.

– Не волнуйся, я просто смотрел.

– На что?

– На то, как ты идешь.

– Все это время? Так трогательно! – Ынтхак широко улыбнулась. По дороге домой они теперь шли вместе. – А скажите, когда вы так смотрите, ничего из моего будущего не видно? Просто раньше вы говорили, что не можете разглядеть меня ни в двадцать, ни в тридцать лет. А сейчас?

– Нет, пока ничего не вижу. Хотя обычно судьбу могу предсказать.

– Вот как? Наверное, это потому, что я в списке упущенных душ. Я всегда думала, что моя жизнь – самая заурядная, а тут, получается, вот какая я необыкновенная, сама свое будущее определяю.

Гоблин не признался, что видел ее в двадцать девять лет. К тому же это ведь произошло чисто случайно: он увидел будущее официанта, который спустя десять лет все еще работал в том же ресторане. И лишь из-за этого он смог немного увидеть и ее судьбу.

– Да не переживайте вы так, я ж не мучаюсь каждый день от боли. И вообще, я не по годам энергичная невеста Гоблина, которая смиренно принимает свою судьбу и пытается держаться молодцом.

Гоблин усмехнулся: она повторила его же слова. Ынтхак тоже чисто по-человечески было интересно, какой она будет в двадцать или тридцать лет. И если раньше ее судьба была покрыта абсолютно непроглядным мраком, то теперь появилась какая-то надежда.

– Ты будешь такой же…

– Какой?

– Такой же красивой.

Она была рада и немного смущена комплиментом. Ей вспомнились слова Гоблина, что он не ищет себе красивую невесту. Получается, она точно та невеста, которую искал Гоблин, а теперь еще он считает ее красивой.

– А откуда вы это знаете? Может, я не сегодня-завтра страшной стану?

– Или через месяц-другой…

Даже когда у них все шло хорошо, он не мог сдержаться, чтоб ее не подколоть. Но Ынтхак не обиделась на его шпильку. Вот и зимний ветер был не очень холодный и дул на них тоже как-то без злобы.

– Скажите, а как вы решаете, для кого стать духом-хранителем? По каким-то правилам выбираете?

– Нет. Каждый раз поступаю по настроению. Чаще детям помогаю, чем взрослым. Когда я уже совсем решил удалиться от этого мира, первым руку помощи мне протянул ребенок. Поэтому.

– Понятно. А мою маму почему тогда решили спасти? Она же взрослая уже была…

– Я просто немного выпил тогда, вот душой и размяк. Ну и еще потому, что мама твоя не за себя молила.

Ынтхак застыла на месте. У нее снова закапали слезы. Вообще-то плаксой она не была, но вот в последнее время глаза у нее постоянно были на мокром месте. Но сейчас она плакала не от грусти. Ынтхак не могла знать об этом случае и сейчас была поражена до глубины души, расплакавшись от удивления и счастья. Оказывается, мать так отчаянно умоляла спасти именно ее. И сейчас Ынтхак была благодарна. Матери – за любовь. Гоблину – за то, что оказался рядом и внял ее мольбам.

– Когда вы откликнулись на просьбу матери… это было чудо. Доброе чудо. Потому и…

Потому она и стала невестой Гоблина. И хотя пока с ней больше случалось плохого, чем хорошего, но в ее жизни были любовь и это чудо, поэтому она сейчас и плакала. Вся в слезах, она была такой милой и трогательной, что Гоблин не удержался и погладил ее по голове. Он не очень умел это делать и просто прижал свою ладонь к ее волосам. Его рука была большой и теплой.

– По голове же не так гладят. Это вот так делается. – Ынтхак сквозь слезы улыбнулась от того, как неумело Гоблин пытался проявить нежность и сочувствие. Приподнявшись на цыпочки, она сама провела рукой по его голове. И он замер от ее прикосновения.

– Похоже, завтра ждать не надо. Мне уже сегодня от тебя страшно.

Неожиданно нагрубив Ынтхак, Гоблин зашагал от нее прочь на своих длинных ногах.

Спустившись на следующее утро по лестнице в холл, Ынтхак вытаращила глаза от изумления: в самом центре зала стояла огромная елка. Ее перенесли из сада в дом и всю украсили игрушками. Сверху на елке сияла большая желтая рождественская звезда. Ынтхак не могла оторвать от нее взгляд. Гоблин, как раз закончив наряжать елку, обернулся на звук шагов и посмотрел на Ынтхак с гордым видом. Она не смогла сдержать улыбку: он выглядел точь-в-точь как ребенок, который хочет, чтоб его похвалили.

Со сверкающими глазами Ынтхак обошла елку со всех сторон. Она несколько раз похвалила Гоблина за работу, сказала, что все получилось очень красиво, потом замолчала и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Простите меня, я все это время думала только о себе.

Гоблина очень удивило, что она извиняется. Он не думал, что она первая заговорит об этом. Но Ынтхак, пока ходила вокруг елки, твердо решила вынуть меч. Вчера, когда они возвращались домой, им тоже попалась на глаза елка. Она ей понравилась, а Гоблин без лишних слов взял и тут же поставил такую же дома. Ынтхак переполняла благодарность за такую внимательность, а еще ей было немного стыдно за свой эгоизм.

– Я правда боялась, что вы меня потом вон вышвырнете. Ну и еще было забавно наблюдать, как вы ругаетесь и жалуетесь, что я меч до сих пор не вынула. Кроме того, я переживала, что когда вы свой внешний вид исправите, то к другой девушке уйдете.

Гоблин понимал, к чему она клонит, но стоял молча, ничего не отвечая.

– И что, даже не скажете: «Нет, не ушел бы»?

– А должен?

– Фу, как негалантно. Впрочем, я и не рассчитывала. Как бы там ни было, я приняла решение: я сделаю вас красивым. Если такой хороший человек, как вы, о чем-то просит, то и результат не может быть плохим.

Она ему доверяла. Он не совсем понимал, откуда взялось такое доверие. Не зная всего, Ынтхак назвала его «хорошим человеком». Лицо Гоблина помрачнело. Он не был уверен, будет ли после всего Ынтхак по-прежнему хорошо к нему относиться.

Скорее всего, нет. Есть вещи, которые он скрывал. Сможет ли она вынести то, что случится после того, как меч будет извлечен? Гоблин не мог не переживать за это. Она жалеет его, она благодарна ему, волнуется за него как за себя и, кажется, даже любит. И все же он хотел покинуть этот мир до того, как ему захочется жить. Он ругал себя за это эгоистичное желание и потому не мог ответить на ее улыбку своей.

– Ну, и где будем красоту наводить? Под этим красивым деревом?

– Что, прямо сейчас? Сегодня? Уже?

– Ну да. Куй железо, пока горячо.

Он морально готовился к этому моменту. И вчера. И позавчера. И раньше. Уже много дней подряд, каждый раз, когда просил Ынтхак вынуть меч. И вот когда этот момент настал, ему захотелось потянуть еще, хоть лишнюю секунду. Гоблин волновался. За себя. За нее. Он судорожно вытащил из кармана мобильный телефон. Он не звонил, к тому же Гоблин приложил его к уху вверх ногами:

– Алло! – Сделав вид, что ему сейчас некогда заниматься мечом, он поспешно сорвался с места, оставив Ынтхак в полной растерянности.

Это был путь, по которому ходили только мертвые: Гоблин побежал к Мрачному Жнецу в Чайный Павильон.

Динь-дон! – услышав перезвон колокольчиков на открывающейся двери, Мрачный Жнец оторвался от разбора своих папок с документами и удивленно посмотрел на Гоблина. Вид у того был просто кошмарный: от шока лицо стало мертвенно-белого цвета, даже с синюшным оттенком.

– Ты что, уже умер?

– Нет, пока только генеральная репетиция. Она согласилась. Вытащить меч.

– Она же не знает точно, что это значит? И что потом произойдет?

– Я не смог ей признаться. Похоже, она меня любит. В этом проблема.

Сначала Жнец говорил с ним вполне серьезно, но тут нахмурился. Было не понять, правда ли Гоблина это заботит или он просто хотел похвастаться, что девушка его любит.