Мина сконцентрировалась, и отдельные искры слились в центре её ладони в шар из шипящего света. «Я могу это делать! Я настоящий страж молнии!»
Пиксит фыркнул:
Она бросилась к Пикситу и обхватила его руками. Он обвил её длинной шеей и обнял крыльями. Немного успокоившись, она повернулась к родным, улыбаясь так широко, что заныли щёки. Слова полились из неё безудержным потоком, спотыкаясь друг о друга:
– Я вернусь в Митрис и стану стражем молнии. Но прежде мне нужно вам кое-что рассказать. Я думаю, что контроль над погодой вызывает ненастья по другую сторону гор. По большей части чужаки умеют с ними справляться, но во время фестиваля мы так активно манипулируем погодой, что это порождает страшные бури, уносящие много жизней и разрушающие целые города за пределами Алоррии. Но хуже всего, что премьер-министр об этом знает, но не хочет, чтобы об этом говорили, и не собирается ничего менять. Я спросила её об этом, и она разозлилась, но она не знает, кто я, поэтому мой профессор отправил меня домой, чтобы защитить. Но мне пора назад. Я хочу что-то сделать, потому что это неправильно. А когда в мире что-то неправильно, нужно стараться это исправить.
Глава восемнадцатая
Глава восемнадцатая
Впервые за всю свою жизнь Мина лишила родных дара речи.
Это оказалось по-своему приятно.
Но потом они взорвались криками.
Гатон: «Погоди, до вас тоже доходили эти слухи?! И ты спросила о них премьер-министра?!»
Папа: «Уверен, это какая-то ошибка. Грозовые звери
Мама: «Ты оскорбила премьер-министра? Она всенародная героиня! У неё нет секретов от своих граждан! Что за глупости!»
Гатон: «Тебе не откажешь в смелости. Мне много чего рассказывали о премьер-министре – она ненавидит быть неправой. Так ты говоришь, тебя поэтому отстранили? Я думал, это потому, что ты не умеешь искрить. Хотя именно это ты сейчас делала».
Папа: «Погода в Алоррии не приводит к смертям за границей. Мне кажется, ты преувеличиваешь. Да, какое-то время шли споры…»
Мама: «Всё ложь. Фестиваль никого не убивает. Грозовые звери оберегают нас от непогоды! В этом суть праздника! Вас что, не учат истории?»
Гатон: «Истории, одобренной премьер-министром! Вся погода взаимосвязана – небо едино! Нельзя закрывать глаза на факты только потому, что тебе не нравится, на что они указывают!»
Папа: «Ну-ну, не будем. Я уверен, правительство не стало бы намеренно нам лгать. И я также уверен, что есть другое логичное объяснение этим разрушительным бурям».
Мама: «Если они вообще существуют. Кто-нибудь видел хотя бы малейшее доказательство? Потому что по мне, так всё это глупые домыслы тех, кто никогда и шагу не ступал за горы».
Гатон: «Хочешь сказать, Мина врёт?»
Папа: «Никто этого не говорит».
Мама: «Я считаю, что она ошибается».
Гатон: «Она разговаривала с премьер-министром!»
Мама: «Но она сама не видела никаких доказательств…»
Гатон: «Кому нужны доказательства, достаточно элементарной логики!»
Папа: «Давайте все успокоимся».
Близнецы вскочили, недовольные, что о них все забыли.
Беон: «Я тоже хочу искры! Дай мне искры!»
Ринна: «А я не хочу искры! Унеси их подальше!»
Крики накладывались друг на друга, каждый говорил всё громче, желая быть услышанным. Мина прижалась к Пикситу, и тот прикрыл её крыльями как щитом. Жаль, что они не блокировали весь этот гам.
Воспользовавшись короткой передышкой, Мина тихо процитировала старый дневник:
– «Такое чувство, что чем больше мы пытаемся исправить мир, тем сильнее его ломаем». Первые стражи знали об этом. И премьер-министр боится, что правда откроется. Стоит только немного над этим подумать – и всё становится очевидным. Гатон правильно сказал: небо едино.
Папа направился к ней из другого конца комнаты, но, немного не дойдя, остановился: Пиксит всё ещё сыпал искрами.
– Мина, дорогая, эти идеи, эти мысли… Даже если в них есть доля правды, уверен, всё не так страшно. Если бы люди действительно гибли, мы бы об этом знали и что-нибудь предприняли.
Мама кивнула. Её глаза были полны тревоги.
– А если ты будешь упорствовать в этих обвинениях, то только навлечёшь на себя неприятности. Тебя и так уже раз отстранили.
Не обращая больше внимания на искры, папа приобнял Мину одной рукой:
– У Мины не будет неприятностей. Она хорошая девочка и не станет поступать необдуманно. Она ошиблась и сожалеет об этом, а что бы ни случилось с премьер-министром – это уже в прошлом.
Мина поникла. «А что, если они правы? Что, если я преувеличиваю опасность?» В конце концов, у неё нет доказательств – только слова трёх чужаков.
Верно.
Тоже верно.
«Когда ты успел стать таким умным?»
Но если она даже своих родных не способна побудить что-то сделать…
Его слова как тёплый огонёк согрели её изнутри. «Но проблема остаётся. Если я начну рассказывать всем подряд, что слухи правдивы и фестиваль необходимо отменить, меня выгонят из школы – и что тогда? Как одна исключённая ученица сможет повлиять на тысячи грозовых стражей, собравшихся на празднества…»
В её голове начала формироваться идея, такая же прекрасная, как сама молния.
Один ученик не способен остановить фестиваль. Один кричащий голос легко пропустить мимо ушей. Но если
«Столько голосов точно услышат!»
Пиксит засветился ярче, чем когда-либо.
* * *
Прежде чем папа повёз их к речной пристани, Мина дала родителям обещание, что не попадёт в неприятности, что её не исключат и что она больше никогда не оскорбит премьер-министра в лицо. Учитывая, что она не планировала оказаться пойманной, это и ложью-то нельзя назвать.
– Алоррии нужны её грозовые стражи, – сказала мама. – Не доставляй больше никому проблем – и, уверена, они закроют глаза на случившееся. Сосредоточься на учёбе.
– Хорошо, – ответила Мина.
Она всех поцеловала, и их с Пикситом проводили. Мама вручила ей в дорогу свёрток со словами «тут всё твоё любимое, милая, будет чем покрепиться – и не ешь больше рыбное рагу». Уже катясь в повозке, Мина заглянула внутрь и увидела медовый торт и желе.
Хотя она всех расстроила, но они всё равно её любят.
Мина улыбнулась и убрала свёрток в сумку. Они с папой ехали в благодушном молчании мимо ферм, а когда пришла пора прощаться, она пообещала ему, что будет стараться в школе изо всех сил. И они с Пикситом снова поднялись на речной корабль, готовые отправиться на северо-восток, к пустошам.
В этот раз они плыли всю ночь – она спала в гамаке, а Пиксит на резине рядом – и прибыли в Митрис вскоре после завтрака. Все ученики уже собрались на поле для практических занятий. И будто и не было никакого отъезда. Пристроив сумку рядом со стеллажами для учебников, Мина с Пикситом тихонько присоединились к остальным, уверенные, что никто не заметит…
– Мина! – взвизгнула Джикс. – Ты вернулась! – Она протолкалась к ним через толпу, увлекая за собой Зека и Ферро. Их звери прибежали следом. – Мина!
Втроём они окружили её и заговорили все разом.
– Мы проиграли на этой неделе три матча! – пожаловался Зек. – Вира поставила нам кучу дополнительных тренировок, чтобы подготовиться к фестивалю. Ты нам нужна!
– Ещё как, – кивнул Ферро. – Ты всегда подбрасываешь классные идеи. Даже если сама ничего не ловишь.
Джикс пихнула его локтем в живот:
– Не груби.
– Да я и не думал!
Они вывалили на неё сразу тонну подробностей о том, грубиян Ферро или нет, кто сколько забил в последнем матче и в чём состоят тренировки перед праздником.
Губы Мины медленно растягивались в улыбке.
«Похоже на то».
– Мина, ты как раз вовремя! – запрыгала на месте Джикс. – Сегодня тест по сбору молний!
У Мины ёкнуло сердце. Она пока ещё не успела убедиться, что действительно овладела умением вызывать искры. А вдруг тогда, дома, это вышло случайно?
«Да, обязательно». Она в это верит. Правда же?
– По зверям! – скомандовала Вира.
Мина взобралась на спину Пикситу и устроилась между крыльями, чувствуя, как пробуждаются старые сомнения и тревоги. А вдруг она сядет в лужу на глазах учителя и друзей? Пиксит без конца посылал ей в голову слова поддержки, но они не могли прорваться сквозь густую завесу паники.
Небо было, естественно, ясным, не считая одинокой и тщательно контролируемой тучи. Её пригнали ветровые стражи, а более опытные стражи молнии напитали её электричеством, чтобы ученикам было на чём практиковаться. По команде Виры четыре пары стражей и зверей плюс сама учительница на её звере взлетели в небо.