Сердце сжалось еще сильнее, и Мире захотелось рыдать. Он не заслужил такой боли просто за то, что в его жизни появилась она. Наклонившись, девушка прижалась лбом к его лбу, словно пыталась передать ему часть своей силы.

Он поднял раненую руку и коснулся ее затылка, притягивая ее ближе к себе. На секунду показалось, словно с момента их прошлого поцелуя ничего и не произошло. Легко было бы притвориться, что с ним все в порядке, если бы только его пальцы не дрожали так сильно.

– Мне очень жаль, – прошептала она вновь. – У меня есть аппарат, который тебя подлатает.

– Позже.

– Арджес, ты заливаешь кровью пол.

– Знаю. – Он снова вдохнул, и она заметила, как порванные жабры на его шее попытались трепетать. Но они были так сильно повреждены, что едва шевелились. – Позволь мне еще пару минут, Мира. Дай мне напомнить себе, что ты жива.

– Жива, – сказала она. – Благодаря тебе.

Так они и сидели какое-то время, просто наслаждаясь друг другом, несмотря на то, что Мира чувствовала, как вздрагивало его тело с каждым вдохом. Ему было так больно, но каким-то образом она оказалась для него важнее.

Наконец девушка не выдержала. Отстранившись от него, она подняла аптечку, которая больше походила на ее сварочный аппарат, но внутри содержалась странная субстанция, ускоряющая заживление. Она даже не знала, как это работает.

– Когда я сама этой штукой пользуюсь, это обычно небольно, но мы все же разные, так что я не знаю…

Он наклонил голову, спокойно подставляя ей израненные жабры.

– Мне не впервой чувствовать боль, Мира. Если меня это излечит, то так тому и быть. Хуже, чем соленая вода, оно уже не сделает.

Она поморщилась:

– Могу представить. Если ты не против, я тогда начну. Расскажешь пока, что произошло?

Мира просто хотела отвлечь его от боли, но от его истории у нее задрожали руки. Она и так чувствовала себя отвратительно, поднимая его оборванные жабры и осторожно возвращая их на место при помощи аппарата. На этот раз аптечка выделяла не жижу, как для нее, а склеивала его тело странной, прозрачной субстанцией, похожей на желе. Но Мира знала, что это ускорит выздоровление. По крайней мере, когда она закончила с жабрами, ему уже стало легче дышать.

Арджес немного расслабился в ее руках и повернулся к ней лицом, продолжая рассказывать о злобе его брата и о той ярости, с которой он швырнул его на камни.

Он чуть зашипел, когда она переключилась на его ребра, но его оторванный бедренный плавник выглядел хуже всего.

– Кажется, тут будет ну очень больно, – сказала она, не зная даже, с чего начать. – Может, стоит…

– Делай, что надо.

Решив покончить с этим побыстрее, не заставляя их обоих мучительно выжидать, Мира схватила плавник и вернула его на место. Арджес выгнулся, отрывая спину от пола, и она могла лишь безостановочно извиняться. От его глубокого рыка, свистящего сквозь стиснутые зубы, ей самой стало дурно.

– Прости, – сказала она, включая аптечку и заполняя разрыв, чтобы плавник остался на месте. – Прости, пожалуйста. Больно, я знаю, но я почти закончила. Все будет хорошо.

Когда девушка сделала все, что смогла, она отбросила аптечку в сторону, взяла его голову в ладони и прижала к груди.

– Все в порядке. Теперь все будет хорошо, я обещаю. Тебе это поможет, и боль уйдет.

Но тут она поняла, что он дрожит не от боли. Он смеялся, уже обнимая ее руками и прижимая ближе к себе. Подняв голову, он взглянул на нее слишком весело для того, кто только что испытал сущий ад.

– Ты волнуешься обо мне куда больше, чем я ожидал.

– Тебе было больно!

– Мне много раз в этой жизни было больно. Меня кусали акулы, атаковали кальмары, даже черепаха один раз укусила за жабру, когда я был маленький. – Он пожал плечами. – В жизни моего народа такое бывает. Правда, за мной еще ни разу так не ухаживали. Врать не буду.

Ей было не положено так млеть от его слов. Не положено гордиться тем, что она позаботилась о нем лучше прочих. Но она гордилась.

И все же. Она тут о нем беспокоилась, а он над ней смеялся.

– Выбросить бы тебя обратно в воду, чудо-юдо.

– За что?

– Я ведь правда за тебя испугалась.

– Я знаю. – Он провел ладонью по ее спине и подтянул ее ближе, пока она не села на него сверху. Потом, устроив ее ноги по обе стороны от своего хвоста, он притянул ее ближе к своей груди.

Прижавшись щекой, она провела рукой по жабрам на его боку.

– Ты правда в порядке?

– Все будет хорошо. Мне просто нужно отдохнуть. – Он не переставал трогать ее, нежно гладя рукой по спине, иногда зарываясь в волосы. Один раз он даже коснулся мочки ее уха.

Уже засыпая, она пробормотала:

– Так же неудобно. Ты лежишь на твердом полу.

– Ты удивишься, Мира. – Она была готова поклясться, что он добавил: – Когда ты в моих руках, мне удобно, как никогда.

Глава 32

Глава 32

Когда Арджес проснулся следующим утром, его раны уже заметно затянулись. Тело все еще немного болело и ныло, но, по крайней мере, больше ничего не кровоточило. Он даже мог напрячь плавник на бедре. Тот, конечно, двигался неправильно – совсем, – но хотя бы двигался.

А еще его груди было тепло. Ведь на ней лежала женщина, которая не только спасла его, но и умудрилась пробраться в самое сердце. Он хотел держать ее еще долго. Хотел схватить ее и потереть о каждый сантиметр своей чешуи, чтобы ее запах навсегда остался с ним.

Это было странное чувство. С ним такое случилось впервые, и он знал, что это было немного глупо. Ведь им интересовались многие самки его вида. Если он решил бы завести партнера, то нашел бы желающего, лишь щелкнув пальцами.

Но он хотел только ее.

В памяти всплыло предупреждение брата, разгоняя теплые утренние чувства. За ним будет охота. Его народ никогда не поймет то, что их связывало. От этого становилось больно сердцу. Арджес не хотел ничем жертвовать и уж тем более не считал, что за его любовь к ахромо его стоило вышвыривать из дома. В животе забурлила тревога, и ему вдруг захотелось скинуть ее с себя.

Но тут он вспомнил скелеты, которые нашел снаружи этого купола. То, как они лежали, свернувшись вместе, даже после смерти. Он знал, как они, скорее всего, оказались там.

Женщина, что жила в этом куполе со своими симпатичными платьицами и красивыми вещами, которые ундина собирал для нее по всему океану, состарилась, а может, и заболела, и никто не смог ей помочь. Она умерла. Ахромо наверняка отвернулись бы от любого, кто вступил в отношения с кем-то из Народа Воды.

Так что, может быть, она заболела, и ее партнер ничего не смог с этим поделать. Поэтому, когда она умерла, он взял ее на руки и опустился с ней на дно возле их дома. Может, тогда он обвил ее хвостом, удерживая их обоих под волнами, пока не умер и сам.

Пусть это и была грустная история, в ней было и немало счастья. Любовь, которую тот самец испытывал к ней, превзошла саму смерть.

Арджес соврал бы, если бы попытался убедить себя, что он чувствовал к ней, к Мире, что-то иное.

Он провел руками по спине, прощупывая крохотные бугорки ее позвоночника, и она пошевелилась. Не просыпаясь, Мира прижалась к нему еще ближе, пряча лицо в его груди, и сонно вздохнула, отчего у него защемило сердце. Ей было с ним так уютно, она чувствовала себя в безопасности и могла спать глубоким сном. Ее даже не разбудило его прикосновение.

Это было для него чем-то большим. И влияло сильнее положенного. Он уже чувствовал, как растет и наливается кровью там, под чешуей, рискуя вскоре опозориться перед ней. Она не пела ему брачных песен, не просила об удовольствии и не обвивалась вокруг него, как это принято у его народа.

Но и он понятия не имел, как ухаживать за такими, как она. Это Мира обычно брала на себя.

Ее дыхание сбилось, чуть изменилось, и ему показалось, что она просыпается. Потом это стало очевидным, потому что она провела пальцами по его руке, осторожно прощупав спрятанные у локтя шипы.

– Доброе утро, – сказала Мира, немного охрипнув ото сна. – Прости, не собиралась спать на тебе всю ночь. Тебе, наверное, жутко неудобно.

Неудобно, но не в том смысле, о котором думала она.

Прочистив горло, он заставил себя убрать руки со светлого платья, в котором она была вчера, и Мира медленно села. Оставшись верхом на его бедрах, она вытянула руки над головой. Он забыл, как дышать. Даже смятая от воды ткань и спутанные волосы в сравнение не шли с тем, как поднялась вслед за руками ее грудь и как сияла под лучами солнца ее бледная кожа. Он хотел попробовать ее на вкус. Коснуться во всех местах, которых ему касаться было нельзя, потому что это было опасно для ее здоровья.

Он просто хотел оставить ее себе. Провести с ней остаток своей жизни. Слова его братьев отрезвили его, но он об этом не просил. Поэтому пока что он выбирал остаться с ней в этом сне. В сказке, где она принадлежала ему, а он принадлежал ей, и весь остальной мир не имел никакого значения.

Мира посмотрела на него и удивленно распахнула глаза.

– Арджес, у тебя все губы потрескались.

– Да, наверное.

– Почему?

– Мы не предназначены для такого долгого пребывания на суше. Уверен, моя кожа высыхает, да и чешуя наверняка тоже начинает трескаться. – Он поднял хвост и тяжело ударил им об землю за ее спиной. – А потом и плавники начнут рваться.

Он никогда еще не видел, чтобы она двигалась так быстро. Вскочив на ноги, она бегом кинулась к рычагу, который открывал бассейн, панически дернула за него и тут же вернулась. Он позволил ей тащить его хвост, тихонько помогая с основной частью веса, когда ей становилось трудно. Она даже не заметила, как со шлепком упал в воду его хвост и утащил за собой половину его тела.