– Да, тот самый котенок.

– Каким красавцем он вырос. А я и не знала, как он поживает…

Она не договорила, но в ее голосе смешались самые разные эмоции. Это старушка подарила этого кота. Купила его на улице, чтобы отдать мне, когда я искал питомца. И колебалась она не только из-за денег. Она, должно быть, десятки раз думала, можно ли дарить мне его, каковы будут последствия такого поступка, уместно ли оказывать подобную благосклонность.

После долгих раздумий она все же принесла мне котенка, а я отдал его Ли Чонуну, даже не подозревая, что по прошествии времени они снова встретятся. Если это была какая-то судьбоносная связь, то очень уж странная. Ли Чонун тогда передумал убивать себя, возможно, именно благодаря коту. Если бы не старушка, я, жнец, не смог бы принести ему кота, так что можно было считать, что их связь возникла именно через меня. И вот мы все здесь.

Старушка моргнула. Я заметил, что уголки ее глаз покраснели, но не подал вида. Она моргнула еще три или четыре раза, затем внезапно обернулась и сделала озадаченное лицо:

– А куда все делись?

– Бабушка?

– Ушли? Но ведь только что были здесь.

Прежде чем я успел спросить, о чем она говорит, старушка провела рукой по тому месту, где я сидел. В этот раз ее теплая рука просто прошла через меня.

Чхоль, проглотив вздох, широко вытаращил глаза:

– Что это? Она нас не видит! Бабушка, вы правда не видите нас?

Чхоль засуетился, подпрыгнул и помахал руками перед старушкой, но, похоже, она действительно его не видела. В замешательстве она поднялась и прошла через гостиную к входной двери, спрашивая, когда все успели уйти. Ли Чонун, который как раз вышел из комнаты, поочередно взглянул на нас и на бабушку с озадаченным выражением на лице.

– Она нас больше не видит.

Это значит, что старушка больше не хочет покончить с собой. Ли Чонун, поняв, что я имею в виду, широко улыбнулся и нежно взял ее за плечо.

– Как же хорошо, бабушка!

– А? Что? Скажи лучше, куда делся твой старший брат? Все куда-то запропастились без единого звука.

Теперь не придется каждое утро ходить за кимбапом. Когда я собирался тихонько встать с улыбкой на лице, Хэдан подняла руку и остановила меня, как бы говоря оставаться на месте. Она смотрела на старушку с непонятным выражением, смысл которого я не мог считать. Чхоль подпрыгивал, словно вот-вот пустится в пляс, а Хан, закончивший есть и наблюдавший за этой сценой с совершенно обычным лицом, вдруг нахмурился.

– Хён. – Обращаясь ко мне, он повернул голову. В его взгляде читались беспокойство и тревога, которые я видел у него редко. – У меня плохое предчувствие. Уходите первым.

– Нельзя. Мы все должны оставаться здесь.

Как только Хан потянул меня за руку, чтобы встать, Хэдан тоже вскочила и схватила меня за вторую руку. Перетягивая удивленного меня, они начали поединок взглядами. Они явно хотели что-то сказать друг другу, но не могли, поэтому просто смотрели друг на друга с закрытыми ртами.

– Эй, погодите. Вы мне руки оторвете! Да что вообще происходит?!

Наконец, когда я закричал, руки, державшие меня, немного расслабились. Я решил, что должен воспользоваться этой возможностью, и попытался стряхнуть их с себя, но вдруг мой взгляд встретился с глазами старушки, которая обернулась в мою сторону.

Она широко раскрыла глаза и вздыхала:

– Похоже, я схожу с ума. Вы все были здесь.

– Бабушка, вы их видите?

– Вон же они. Видимо, пришло мне время уходить. Раз уже начала искать тех, кто здесь, думая, что их нет.

Старушка, посмеиваясь, вернулась на свое место. Я нерешительно оставался стоять на прежнем месте, но жесты и призывы взглядами сесть точно были направлены на меня. Руки Хана и Хэдан, которые держали меня, уже исчезли. Мое тело стало легче, но почему на душе так горько? Когда я снова сел, мне показалось, что тело скрипнуло, словно являясь отражением моего тяжелого сердца.

Когда мы сели друг напротив друга, я взглянул на врата, парящие над головой старушки. Они постепенно раскрывались все шире и шире, а значит, как она и сказала, приближалось время уходить.

2

Люди называли меня Смертью. С давних пор. Однако задолго до этого, кажется, у меня было и другое имя. Остальные воспоминания туманны, поэтому я не знаю точно, какое оно было, но помню лишь, что каждый раз, когда меня звали этим именем, я думал о небе.

Тогда я был человеком. У меня были родители, братья и сестры, но я видел их редко.

Ко мне часто приходил мужчина в черном. Он просто слушал, что я читал, и уходил, но в какой-то момент начал бродить неподалеку от меня. И вот, в один из давних дней, ко мне пришла Хэдан:

– Вам нельзя перестать дышать сейчас.

Фея, на которой не было ни следа копоти, стояла посреди огня и казалась поистине существом не из этого мира. Языки пламени не смели атаковать ее крылатое одеяние. Однако я не мог сделать даже нескольких шагов. В тот миг, когда я уже терял сознание, кто-то меня подхватил. Это был человек в черном. Вместе с Хэдан они, поддерживая меня под руки, помогли выбраться из огня. Вскоре они стали говорить, по очереди обмениваясь репликами.

А моя жизнь уже подошла к концу.

* * *

– Хён, ты в порядке? – с беспокойством спросил Чхоль, глядя на безучастно стоящего меня.

Я настолько погрузился в воспоминания, которые внезапно нахлынули на меня, что даже забыл о присутствии друзей. Чхоль, Хан и Хэдан, которая почти не отличалась от себя из прошлого, пристально смотрели на меня.

– Все в порядке.

– Фух, да как же в порядке? Какова же ирония! Небо собирается забрать человека, который только-только решил жить дальше, – сказал Чхоль, глядя на старушку, которая ждала автобус на остановке в нескольких метрах от нас.

Я предложил ей оплатить дорогу до дома на такси, но она с решительным видом заявила, что это совершенно невозможно, и направилась к остановке.

Сначала мы все собрались вместе, но, даже несмотря на присутствие Хэдан, из-за трех жнецов потустороннего мира люди перестали выходить на этой остановке, даже автобусы проезжали мимо, так что мы уже пропустили три или четыре. В конце концов пришлось оставить там старушку с Ли Чонуном, а нам отойти на некоторое расстояние. Я, глядя, как они активно переговариваются, пробормотал:

– Это ведь не сейчас произойдет, у нее еще осталось время.

– Думаю, это случится зимой. И все же какое облегчение, что она живет не в зоне вашей ответственности, Хён.

Хан выглядел так, будто это его хоть чуть-чуть утешило. Станция метро, где старушка продавала кимбап, находилась совсем рядом с моим районом, но вот ее дом был гораздо дальше. Однако это не имело большого значения.

– Я попрошу жнеца из того района передать ее мне.

– Что? Зачем?

– Верно! О чем ты? Ты ведь хотел спасти ту старушку, разве нет? Как ты можешь провожать ее в потусторонний мир? Не надо, парень.

Хан и Чхоль одновременно вскрикнули, выражая свое полное непонимание. А когда я нахмурился и сказал, что тоже совершенно их не понимаю, Хэдан тихо рассмеялась:

– Чего и стоило ожидать от Хёна. Хорошая мысль.

– Ох, фея! Ну где ж это хорошая мысль? Парень, подумай еще раз. Кого-кого, а уж эту старушку точно нужно поручить кому-то другому.

– Может, не тебе это говорить, а? Ты ведь и сам приезжал за умирающим человеком сюда. А что насчет того дедушки из магазина косметики?

– Да разве это одно и то же? Эй, я вообще недавно с тем дедушкой познакомился, а приехал сюда вслед за человеком, чтобы заодно с вами увидеться. Но у тебя-то не так. Ты ведь присматривал за ней больше десяти лет, а теперь хочешь отправить ее на тот свет? Только тебе от этого будет хуже.

– На этот раз даже я согласен с мнением Чхоля. Хён, вы проявили достаточно милосердия. Теперь нужно просто отпустить.

Давно такого не было. Возможно, вообще никогда, кроме как за едой сегодня. Хан и Чхоль говорили в один голос. Я осторожно прикусил губу, которая, казалось, почему-то пересохла, а затем хмыкнул и заговорил:

– Ребята, вы что-то совсем неправильно поняли. Я не собирался спасать эту старушку.

Два жнеца и фея, услышав меня, посмотрели одинаково озадаченно. В это время как раз подъехал автобус, и я услышал голос Ли Чонуна, сообщавший, что бабушка уезжает. Когда она попрощалась и села в автобус, я тоже ответил коротким прощанием. Через закрывающиеся стеклянные двери мы ясно видели платок с цветами азалии.

– Я просто желал ей спокойной смерти.

– Что? А не спокойной жизни?

– Умереть спокойно тоже важно.

Ли Чонун, который как раз подошел к нам, услышал мои слова и замер. Я, глядя прямо на него, продолжил:

– Умереть спокойно важно. Поэтому не думайте ерунды.

Вместо ответа Ли Чонун расплылся в улыбке. В ней не было ни тени, ни капли грусти. Над его головой парили врата, но не распахнутые, как у старушки, а лишь приоткрытые. Когда-то давным-давно я тоже был человеком, который мог видеть и фей, и жнецов. Не знаю, почему я вспомнил об этом только сейчас, но, возможно, именно поэтому этот парень привлек мое внимание.

Старые воспоминания действительно очень размыты. До такой степени, что я едва ли мог быть уверен, какие там были пейзажи и ситуации. И все же когда я оживлял эти воспоминания, то чувствовал одиночество. Я гнался за этим одиночеством. Там всегда были люди, которые хотели умереть, и Ли Чонун был одним из них.

Тоненькая нить одиночества. Он говорит, что ее нет, но и в его жизни это чувство стелется туманом. Потому что оно не исчезает так просто и может в любой момент вновь поднять голову. Разве не такова человеческая душа?