– У тебя сейчас есть время?

– Да. Хотите пойти туда прямо сейчас?

– Нет, хочу ненадолго кое-куда заглянуть. По дороге.

– Куда?

– В Токсугун[47].

Ли Чонун, на лице которого тут же возникло озадаченное выражение, последовал за мной в сторону дворца. От Чонно до Токсугуна, который находился недалеко от мэрии, идти было недалеко. Ли Чонун, который поначалу шел молча, в конце концов не смог сдержать своего любопытства и спросил, зачем я иду туда.

– На прогулку. Мне нравится гулять во дворцах.

– Но разве вечером он открыт?

– На самом деле мне все равно, открыт он или нет, но Токсугун в это время работает.

Вероятно, сейчас около семи часов. Отблески заката на небе исчезли, со всех сторон опустилась темнота, а уличные фонари и огни зданий мерцали ярче звезд. Был вечерний час пик, поэтому дороги оказались забиты машинами и автобусами. Токсугун располагался через дорогу от мэрии Сеула и по дворцовым меркам был совсем небольшим. Раньше он был больше, но теперь оставался лишь как один из чужеродных следов прошлого среди небоскребов и офисных зданий в центре города.

Прибыв к воротам дворца Токсугун, Ли Чонун подошел к кассе и купил два билета. Мне билет был не нужен, поэтому я просто стоял и смотрел, но парень протянул его мне, улыбаясь без единого следа грусти на лице.

– Возьмите его на память!

Я никогда раньше не покупал билетов для входа во дворцы, поэтому некоторое время рассматривал фотографию главного фасада Токсугуна, изображенную на нем. Осторожно кладя его в карман, чтобы не помять, я прошел через главные ворота вместе с Ли Чонуном.

Как только мы пересекли их, атмосфера сразу изменилась. Воздух во дворце сильно отличался от городского. Создавалось ощущение, что кто-то вымыл его начисто. Изящные уличные фонари освещали дорогу, а во дворце было тихо и малолюдно, поскольку мы пришли сюда вечером.

Ли Чонун продолжал восхищаться:

– Ого, как круто. Хён, взгляните туда. Там подсветка исходит изнутри?

Словно свет от зажженной свечи, из здания лилось теплое сияние. Это выглядело весьма живописно. Мы шли по прямой дороге вперед и тут справа увидели дворец. Прямо за воротами находился главный зал Токсугуна.

Когда мы с Ли Чонуном пересекли их и вошли на территорию главного дворца, там никого не было. В это время и так обычно почти нет людей, а стоило мне войти внутрь, как даже сотрудник, охранявший это место, казалось, решил куда-то уйти. Не было слышно ничего, кроме шума ветра и шагов Ли Чонуна. Ночной ветер создавал приятную прохладу.

– Здесь все такое прекрасное.

Ли Чонун широко раскрытыми глазами разглядывал нефритовую роспись главного дворца. На нее падал вечерний свет, и казалось, она излучала странное сияние. Сочетание золотого и нефритового цветов, а также форма карнизов, напоминающая остановившиеся волны, были, как он и сказал, несомненно прекрасны. А за карнизами сияла ярким светом белоснежная луна.

– Да, прекрасное.

– Вам правда нравятся дворцы? Как-то я видел вас неподалеку от Чхандоккуна, а еще около святилища Чонмё.

– Как сказать. Просто мне нравится воздух здесь. Вспоминаются события прошлого.

Пройдя по внутреннему двору главного дворца, покрытому неровными валунами, я поднялся по лестнице. Быстро заглянув в освещенный огнями зал, я направился к большой широкой чаше, которую в прошлом использовали для хранения воды или пожаротушения во дворцах. Она располагалась в углу между лестницей и стеной. В чаше, похожей на большой горшок, не было воды, а сверху ее закрыли стеклянной пластиной. Раньше их заполняли водой, чтобы отгонять демонов огня. Придя разжечь пламя, они должны были испугаться своего отражения и сбежать.

Я сел на низкую лестницу рядом с чашей и заглянул внутрь. Поскольку воды не было, я мог увидеть только грубое, неровное дно и темноту внутри. На миг в стекле появилось мое размытое отражение, но тут же исчезло.

Ли Чонун, который только что закончил осматривать все вокруг, подошел ко мне и сел так, что чаша оказалась между нами. Оглядывая безлюдный дворец, он глубоко вдохнул и выдохнул.

– Однажды я чуть не сгорел заживо, – нарушил я тишину. А затем почувствовал, как Ли Чонун повернул голову и посмотрел на мой профиль. – Кто-то поджег мою комнату. Я был не до конца здоров, поэтому спастись сам никак не мог, но вдруг на помощь пришла Хэдан.

– Когда это случилось?

– Когда я был человеком. Давным-давно.

* * *

– Вы были человеком?

– Очень давно. Мое тело не было здоровым. Я не мог как следует ходить, не мог нормально двигаться, но любил читать и писать. Похоже, об этом пошли слухи, и однажды меня вызвали во дворец и сказали, что в знак признания моих искренних стараний хотят выделить мне место.

– Так из-за этого вы так часто бываете во дворцах?.. Но кто же устроил пожар?

– Люди, которым не нравилось, что я ухожу во дворец.

– Но кто это?

– Моя семья. – Ответив, я повернул голову в сторону Ли Чонуна.

Он глубоко вздохнул, а его лицо окаменело. Похоже, он повторял мой ответ про себя, гадая, не ослышался ли. В последнее время мне особенно часто вспоминались события из прошлого, о которых я забыл. Та короткая жизнь, которую я прожил как человек.

– Я не был болен с рождения. Со мной это сделал мой брат. В детстве. Родители замаскировали все под несчастный случай, и, хотя мы жили на одной территории, я был заперт в отдельном здании. Похоже, они боялись, что кто-то узнает, что это они сделали меня таким.

– Вы же сказали, что вас спасла сестрица Хэдан? А что было после этого?..

– Ты уже сестрицей ее зовешь?

– Она сказала, что можно.

– Ты нас совсем не боишься?

– Нисколько.

Хоть он и ответил сразу, но глаза Ли Чонуна дрогнули. Однако, как только он увидел выражение на моем лице, тут же решительно помотал головой:

– Я не боюсь тех, кто покупает мне еду.

– А, вот как?

– При каждой встрече вы покупаете мне всякие вкусности, как я могу вас бояться?

– Тебе правда нужно быть очень осторожным. А то ты за любым незнакомцем готов пойти.

– Да разве вы незнакомцы? Эй, у нас разве такие отношения?

– И ты туда же… Кажется, в некотором смысле ты напоминаешь мне Чхоля.

Я ничего не смог с собой поделать и просто покачал головой со вздохом, напоминающим смех. В этот момент Ли Чонун подвинулся ближе ко мне. Его силуэт отчетливо отразился в стекле, закрывавшем чашу. В отличие от моего, он не исчез, а остался там. Глядя на его уверенную позу, которая так и кричала, что ему совсем не страшно, я поднял руки и провел ладонями по лицу.

– Думаю, уже слишком поздно сожалеть о том, что мы покупали тебе еду, а ты ее ел.

– Конечно поздно. Мы вместе даже день рождения успели отпраздновать.

– На душе неспокойно. Думаю, тогда тот жнец ощущал примерно то же самое. Когда я был человеком, точно так же, как ты сейчас, видел жнецов. Довольно долгое время, до самой смерти.

– Почему? Почему вы их видели?

– Потому что хотел умереть. Мне было очень одиноко, но каждый раз жнец, одетый в черное, приходил и был рядом со мной. Так я продолжал влачить жалкое существование, а затем оказался в огне, выжил благодаря Хэдан, но вскоре умер. Мне все равно оставалось недолго. В конце жизненного пути меня встретил тот жнец.

Ли Чонун открыл рот, как будто хотел сказать что-то, чтобы утешить меня, но тут же закрыл его. Похоже, он не нашел подходящих слов, но мне и не требовалось утешение. Все уже давно кончилось. Рана уже зажила. Словно я смотрел на печальную картину в чьем-то хваране, выражая смутную симпатию к этому холодному чувству. Настолько далеким оно стало от меня самого и было словно заперто в рамке.

– Тогда я мог видеть и жнеца, и небесную фею. Короткий остаток жизни я провел вместе с ними. Не помню точно, но знаю, что тогда я чувствовал себя очень счастливым.

– А помнит ли об этом сестрица Хэдан?

– Наверняка она все помнит. Но я не собираюсь спрашивать. Думаю, и она считает, что нет необходимости об этом говорить. Ну, так или иначе, в конце концов я умер, когда пришел мой срок. Только жнец было собирался проводить меня в потусторонний мир, как Хэдан похитила меня. Она забрала мою душу и убежала на небо, во Дворец Нефритового Императора.

– Что?

– Хэдан упрашивала Нефритового Императора отнестись ко мне благосклонно и позволить жить не в потустороннем мире, а на небесах. Она рассказала в подробностях, что меня бросили родители и братья и потому единственным моим другом стал жнец, а когда меня позвали во дворец и жизнь, казалось, вот-вот расцветет новыми красками, родители и братья попытались меня убить. Хотя я приложил все силы и выжил, мне оставалось жить совсем недолго, и это время я провел в одиночестве, имея в друзьях только жнеца да небесную фею. Теперь, когда я думаю об этом, мне немного неловко. Тогда я был не в себе и мало что понимал, но феи, генералы и небожители вокруг Нефритового Императора смотрели на меня с огромной жалостью. Он проявил ко мне милосердие и дал мне шанс.

События того дня, о которых, как я думал, успел забыть, ясно предстали перед моими глазами. Нефритовый Император, который сиял так ярко, что я даже не решался взглянуть на него снизу вверх, феи в одеяниях с крыльями, генералы в роскошных доспехах, небожители в белоснежных одеждах и Хэдан, держащая меня за руку.

Когда Нефритовый Император махнул рукой, все склонили головы, а Хэдан отпустила мою руку. Император моргнул правым глазом, затем левым, потом поочередно приложил кончики пальцев к векам, тут же на них появилась яркая нефритовая бусина. После этого он дал мне возможность сделать свой собственный выбор.