– Может быть. Не из-за чего расстраиваться. Если наши судьбы пересекутся, мы встретимся снова. Не могу же я вечно оставаться здесь.

Хэдан говорила это Чонуну, но казалось, она разговаривает со мной. Нельзя вечно оставаться здесь вот так.

* * *

В какой-то момент все люди уже разошлись, и я увидел опустевшую школу и потемневшее небо. Спортивная площадка была довольно большой, поэтому был виден весь простор ночного неба, без единой линии электропередачи.

Немного посмотрев на усеянное звездами небо, я импульсивно сказал:

– Может, и воздушного змея запустим?

– Воздушного змея?

– Щитового воздушного змея. Слышал кое от кого, что он летает лучше всех в мире, его и запустим.

– Хорошо! Я однажды запускал змея, когда учился в школе. Сейчас только отойду на минутку поговорить.

Чонун указал на мобильный, вибрирующий в кармане свитера, отошел на небольшое расстояние и взял трубку. Похоже, звонила его мать, поскольку он ясным голосом выкрикнул «Мама!» и сообщил, что на этот раз, кажется, все должно быть в порядке.

Поверить не могу, воздушный змей! Не знаю, почему я дал это обещание так опрометчиво, но мне просто захотелось это сделать. Тут на лице стоящей рядом со мной Хэдан возникло странное выражение. Из-за ее взгляда, который создавал у меня ощущение дежавю, я немного посмотрел на нее и рассмеялся.

– Хён, почему вы смеетесь?

– Вспомнил, как раньше ты поднималась со мной на небо.

– Это действительно прекрасное воспоминание, полное ностальгии.

Хэдан тоже посмотрела на ночное небо со слабой улыбкой, вероятно вспоминая тот день.

– Тогда звезды сияли точно так же…

– Да, была зима.

Глава 5 Весна и Азалия

Глава 5

Весна и Азалия

1

Ох, ох.

Повсюду разносились звуки поминальных песен.

Похоронный зал одной университетской больницы был переполнен жаром, несмотря на то что зима уже вступила в свои права.

Это был будний день, возможно, поэтому посетителей почти не было. Только родственники тихо ходили вокруг, иногда раздавались звуки поминальных песен. Я быстро осмотрелся и сел на стул в коридоре. Но вскоре услышал звук, словно кто-то стучал деревянной палкой.

Это Хан ударял об пол своим зонтиком-тростью. Подойдя довольно близко, он равнодушно посмотрел на меня.

– Что привело вас сюда?

– А ты припозднился. Я-то думал, придешь сразу.

– Сюда ненадолго заходила чета Пиригондок, и я их провожал.

– Зачем богам потустороннего мира приходить к живым?

Эта чета, бабушка и дедушка Пиригондок, были богами, которые стояли на пути в потусторонний мир, охраняя его. Я слышал, что иногда они приходили в мир живых, но, когда спросил, что их привело на этот раз, Хан ответил с неожиданным удивлением:

– Подробностей и я не знаю, но говорят, на этих землях проводят много обрядов, поэтому они часто приходят посмотреть. Скоро они собираются вернуться в мир мертвых. Кстати, Хён, как вы познакомились с бабушкой Пиригондок?

– С кем?

– С бабушкой Пиригондок. Она спрашивала, как у вас дела.

– Но я никогда не встречался ни с ней, ни с дедушкой Пиригондок.

– Вот как? Странно.

– А ты что ответил?

– Сказал, что думаю, точно не плохо.

Как только я посмотрел на него с выражением странного дискомфорта, Хан сел рядом, ответив взглядом, в котором читалось «А что мне было делать?».

– Она сказала, что, похоже, вы нашли правильный путь, и ушла.

– Что же это значит? Я вроде ее даже не встречал никогда.

– Возможно, забыли.

Я согласился с этим предположением. Кто, если не мы, отпускает встречи и расставания, подобно текущему потоку времени?

– Ни одного звонка за последнее время, – заговорил я после некоторого молчания.

Хан слегка нахмурился:

– С каких это пор мы звоним друг другу…

– Я не о тебе, о Чхоле.

– Что за ерунду вы опять говорите? Это совсем не имеет смысла!

– Но он правда не звонит. Уже прошла неделя с тех пор, как Чонун сдал экзамен, но он ни разу не звонил мне и не писал.

– Может быть, он в конце концов что-то натворил и его забрали в Мёнбуджон?

Говоря это, Хан поправлял свои очки без оправы, телескопами в них пытаясь отыскать Чхоля. Тот оказался не в Мёнбуджоне, а в Тэгу, районе, за который отвечал. Он усердно работал, что совсем было на него не похоже, и Хан оглянулся на меня:

– Что с этим случилось?

– Ну скажешь тоже, «этим»… Кажется, он был сильно шокирован. Когда мы пошли в день экзамена встречать Чонуна, нас смогли увидеть несколько человек.

– И что с того?

– Может, поэтому он пытается сбежать от реальности или типа того?

– О чем это вы? И то и это – реальность. К тому же нельзя сказать, что ничего такого раньше не было! Во время войны мы видели что-то и похуже.

– Верно, было тяжело. Но ведь нельзя сказать, что, раз сейчас легче, это уже ничего не значит?

– Ну и это верно.

Я ожидал, что он станет спорить, но Хан неожиданно послушно согласился. А я-то думал, что только с Чхолем происходит что-то странное. Он даже в те времена, когда у него не было телефона, всячески старался связаться со мной и увидеться. Так что теперь, когда он не звонил аж неделю, хотя желанный мобильный был у него в кармане, мне казалось, у нас огромная проблема, не меньше чем если бы мир рушился.

Но и Хан хоть и не настолько сильно, но тоже был заметно более подавленным, чем обычно. Что с ними? Да и я сам в эти дни словно на взводе. Почему с нами троими это творится? Хан, похоже, услышав мой тихий вздох, взглянул на меня, затем потеребил ручку зонтика в руках и сказал:

– Я подумал, и мне кажется, что слова Чхоля не такая уж ерунда.

– Ты тоже сошел с ума? Что с вами обоими, ну правда? Один вдруг целиком погрузился в работу, к которой раньше не прикасался, а второй говорит, что слова его чуть ли не врага правдивы. За что вы так со мной?

Когда совершенно непредсказуемое поведение этих двоих заставило меня закричать, глаза Хана слегка округлились, а затем он улыбнулся:

– Если присмотреться, Хён, вы мне кажетесь самым эмоциональным и непредсказуемым жнецом среди нас. Возможно, даже больше, чем другие.

– Разве это не о Чхоле?

– Нет. Он не умеет себя вести и излишне буйный, но ведет себя так со всеми. А вы иногда поступаете так, а иногда эдак. Вы склонны делать то, что хотите. Как человек.

– И что с того? Работу-то я не пропускаю.

– Но разве сейчас вы не филоните?

– Что значит «филоню»? В моем районе с самого начала было мало работы. Земля там стоит дорого, поэтому жилых домов не так много, а если они и есть, то живут там не старики. Да и крупных больниц, как здесь, нет. В основном у меня бывают смерти от несчастных случаев да самоубийства.

– Даже смерти все разные.

– Нет, это жизни разные. А вот смерти нет. Кто бы ни умер, к нему прихожу я.

– Уверен, люди так не думают.

– А мне какое дело? Это дело живых, а не мертвых. Важнее то, что сегодня ты какой-то на редкость странный. Ты ведь что-то хочешь сказать, да? Судя по тому, как многословен.

Хан ненадолго замолчал, словно подтверждая мои слова. Он просто держит паузу или выбирает, что сказать? Затем он положил стоявший рядом зонтик-трость себе на колени. Я никогда раньше не рассматривал его внимательно, но оказалось, что сам зонт был черного цвета, а вот ручка выглядела необычно. Она была выполнена из темно-коричневого, почти черного, дерева и казалась какой-то закопченной. Внимательно разглядывая ручку, которую он продолжал теребить, я заговорил первым:

– Это, случайно, не ююба китайская, которую пронзило молнией? И ты из такого ценного дерева ручку для зонта сделал?

Китайская ююба, в которую ударила молния, и в прошлом, и сейчас считалась деревом огромной ценности. Она обладала энергией ян большой силы и обычно использовалась для изготовления талисманов, отгоняющих призраков, например печатей или четок. Но никак не в качестве ручки обычного зонтика.

– Сейчас это часть зонтика, но раньше она была рукоятью трости.

– Трости? А ведь правда, ты же раньше с тростью ходил!

– Да. Она стала слишком бросаться в глаза, поэтому я заменил ее на зонтик.

– Похоже, ты очень ею дорожишь. Судя по тому, как поступил.

Я и подумать не мог, что у Хана есть что-то, что он бережно хранит так долго. Это ведь Чхоль весьма любопытен и немного жаден, поэтому часто пользуется разными видами человеческого транспорта и раньше отчаянно хотел иметь мобильный телефон. Но Хан никогда ничего подобного не показывал. Он всегда двигался только в рамках установленных по его же критериям границ. Выходит, и эта рукоять тоже им соответствует?

– Как знать. Не уверен, что дорожу ею, но и выкинуть не могу.

Он снова погладил ручку зонта, на которой были следы от огня.

– Давным-давно, даже не помню когда, но было время, и я пытался удержать людей от самоубийства. Тогда и получил ее.

– Тогда?

– Человеческая женщина, которую я спас от самоубийства. Молния пронзила ее вместе с деревом ююба, из которого я потом сделал рукоять.

* * *

Какое-то время я не знал, как отреагировать. Он сказал это очень спокойно, но по всему моему телу пробежали мурашки, будто я услышал нечто жуткое. Если бы это были слова кого-то другого, я бы просто посчитал их удивительными, но они принадлежали Хану. Даже если в их отношениях не было ничего особенного, я почувствовал, что его шок в тот момент был кратно больше обычного.

Это потому, что я знаю Хана. Теперь он относится к людям еще более по-деловому, чем раньше, но и тогда все было не сильно иначе. И этот же Хан предотвратил чье-то самоубийство, однако этот человек был наказан небесами и умер.