В аварии было большое число погибших, поэтому место происшествия убирали медленно. Репортеры с камерами прибывали один за другим, и тишина, наступившая сразу после аварии, исчезла, так как вокруг собралось много людей, которые пытались помочь или просто глазели. Некоторое время понаблюдав за этой сценой, я поправил очки и посмотрел вдаль. Ребенка, за которого только что переживала бабушка, уже доставили в больницу. Похоже, повреждений у него не было, если не считать пару мелких царапин.

Я перевел взгляд на другое место. Чонун и Хэдан ели в ресторане неподалеку. Поскольку она была феей, рядом сидело много людей, в отличие от тех моментов, когда с Чонуном был я, жнец. Особенно привлекли мое внимание столы вокруг них, которые не покидал смех. Чонун, естественным образом вписавшись среди них, болтал с Хэдан обо всяких мелочах. Думаю, слово «беззаботный» подошло бы тут лучше всего.

Многие люди видят жнецов. Я – обратная сторона жизни. Даже убедившись, что Чонун не решил покончить жизнь самоубийством и положил конец бесконечно повторяющейся боли, я не подумал о том, что будет дальше. Как и сказал Хан, нет гарантий, что и дальше все будет в порядке. Я шел по людной улице. Прохожие невозмутимо обходили невидимого меня и расступались, освобождая дорогу. Были и те, кто ежился от холода, как будто на них налетел зимний ветер. От этого я не мог не почувствовать себя слишком беспечным.

4

День оказался темным. Мы с Хэдан расположились в углу школьной спортивной площадки и смотрели на звезды, которые одна за другой зажигались в темном небе. Смеркалось быстро. Была зима. Хоть мы и не можем так же легко, как люди, чувствовать запах зимы, но по звездному свету понимаем, что она наступила, раньше, чем они. На небе сияли зимние звезды.

Школьники, закончившие сдавать экзамен, уже хлынули на спортивную площадку и направились к школьным воротам. Мы видели, как члены семьи, пришедшие встретить своих детей, похлопывали их по плечам. Большинство из них были подростками. Хоть сейчас и говорят, что люди живут до ста лет, экзамен, который оказывает огромное влияние на дальнейшую жизнь, сдают те, кому еще не исполнилось и двадцати. Эти ответственность и давление, вне зависимости от того, есть какая-то цель или нет, могут разъесть человека, сломать его.

Число детей, совершающих самоубийства сразу после экзамена, довольно велико. В прошлом случаи подросткового суицида часто освещались в СМИ, но в последнее время их замалчивали. А все потому, что число людей, решающихся на такое, сильно зависит от уровня общественной поддержки. В этом плане здесь дела обстоят плохо. Когда я ходил по книжным и библиотекам, чтобы вкладывать визитки центров по предотвращению самоубийств в книги, то обнаружил, что в этой стране практически нет мер по предотвращению самоубийств.

Хотя само существование людей, желающих умереть, означает, что что-то не так, это общество, похоже, больше беспокоит непоколебимость привычных стандартов системы, чем боль людей, которые хотят покончить с собой.

– Чхоль скоро придет.

Я смотрел на горы вдалеке, не давая никакого ответа. Хэдан некоторое время понаблюдала за людьми, а затем вдруг повернула голову:

– Что-то случилось?

– Что?

– Вы все время смотрите на горы.

– Просто…

– Что такое? Боитесь, что кто-то вас увидит?

Мое молчание и было ответом на этот вопрос. Наверняка не только я, но и большинство жнецов на этой земле не смогут спокойно прогуливаться после окончания этого экзамена. В это время у всех нервы напряжены до предела – многие молодые люди начинают видеть жнецов. Неважно, сколько в вас сострадания, в такой ситуации любому придется нелегко.

– Эй, я тут!

Решетчатая дверь открылась, нарушая застывшую в воздухе неловкость, и из нее выскочил Чхоль.

От внезапного появления его заметных рыжих волос я чуть не завопил:

– Ты с ума сошел?! А что, если кто-то из людей тебя увидит?

– Да как увидит? Мы же в углу. Ун еще не вышел?

– Вон он.

Мы заметили, как Чонун выходил из здания школы. На ходу он застегивал свитер и оглядывался, а когда увидел нас в углу спортивной площадки, замахал рукой. Грубо закинув рюкзак на спину, он уже бросился к нам, когда я вытянул руку вперед, давая ему знак остановиться. Знай я, что людей будет так много, выбрал бы другое место для встречи.

Чхоль озадаченно посмотрел на меня, но я молча махнул рукой в сторону школьных ворот. Чонун, кажется, поняв, что я имел в виду, прекратил бежать и направился туда быстрым шагом.

– Почему?

– Думаю, нам придется встретиться за воротами. Здесь слишком много людей.

– Ты слишком много беспокоишься. Здесь же только дети, которым еще жить да жить. И лица у всех светлые.

– Никогда нельзя знать наперед. Давайте для начала тихо выйдем.

– Да-да, давайте, – слабым голосом ответил Чхоль, качая головой.

Я пошел первым, а они с Хэдан последовали за мной. Чонун выходил на некотором расстоянии от нас, поэтому, чтобы с ним встретиться, нам тоже нужно было выйти. Когда мы уже подходили к школьным воротам, выбежавший из ниоткуда мальчик врезался мне в плечо.

– А! Извините!

Он побежал к родителям, которые широко ему улыбались, потирая плечо, по которому прошел холодок от соприкосновения со мной. Я был не единственным, кто на мгновение замер. Чхоль тоже смотрел на него с окаменевшим лицом. Врата над его головой были открыты лишь наполовину, впереди его ждала долгая жизнь, к тому же чувствительным он тоже не был. В записях о его жизни можно было увидеть, как он обеспокоен тем, не перепутал ли номера ответов на только что окончившемся экзамене. На тест по следующему предмету он смотрел с бледным лицом, а мозг, похоже, совсем не воспринимал задания, поэтому скорость, с которой он перелистывал страницы, уменьшилась.

– Хён, – серьезно обратился ко мне Чхоль, как будто спрашивая, что нам делать, но в это же время встретился взглядом с одним из школьников в шумно проходившей мимо компании.

– Эй, посмотри туда! – прошептал он, ткнув в бок друга, который шел с ним рядом. – У него такие яркие рыжие волосы. Может, и мне так покраситься?

– Какие волосы?

– Вон, тот человек. На нем еще солнцезащитные очки!

– Ты о чем? Опять ерунду говоришь.

Друзья проигнорировали слова школьника, увидевшего нас, сказав, что он опять говорит какую-то чушь, а он посмотрел на нас смущенным взглядом и быстро побежал за ними. Уже второй человек. Я решил, что так не пойдет, поэтому направился туда, где людей было меньше, но снова столкнулся с кем-то. Мужчина, которому было чуть больше двадцати, мрачно взглянул на меня и снова пошел своей дорогой. Не знаю, куда он направлялся, но его шаги казались мне бессильными.

– Что происходит? Все даже хуже, чем я слышал. А еще говорят, чтобы в день экзамена мы не подходили к школам, но разве не в такие моменты мы должны быть рядом? – недоверчиво сказал Чхоль, широко раскрыв рот.

– Ты сможешь помочь им всем?

– Ты о чем? Конечно, нужно это сделать.

– Может получиться, что помощь подействует только на время. Особенно в такие дни. Поэтому жнецы и избегают таких событий.

Услышав мои слова, Чхоль закусил губу. Похоже, он уже встретился глазами с несколькими людьми, и его взгляд постепенно изменился. Я тоже несколько раз чувствовал, что натыкаюсь на чей-то взгляд, когда случайно поворачивал голову. Вскоре вокруг нас стало так много прохожих, что мне казалось, все они могут нас видеть.

– Эй! Я тут! – позвал нас, широко улыбаясь, Чонун, который был всего в паре шагов. Среди тех, кто нас видел, он был единственным с улыбкой на лице.

Несколько человек повернули головы на его крик, а затем обернулись в нашу сторону. Были те, кто нас не видел, но также и те, кто видел и пристально смотрел на цвет волос Чхоля.

– Я пойду.

– Чхоль?

– Кажется, мне не следует здесь находиться. Ун, поздравляю с окончанием экзамена. Ты отлично потрудился.

Лицо Чхоля было скрыто за солнцезащитными очками и волосами, поэтому трудно было разглядеть выражение на нем. Заметив, что я смотрю, он быстро повернул голову и собирался было открыть здесь решетчатую дверь, но затем передумал и направился к безлюдному переулку. Я думал, не пойти ли за ним, но решил этого не делать. Возможно, сейчас лучше оставить его в покое.

– Куда уходит Чхоль?

– А… Работать.

– Вот как. Конечно, это просто лишь предчувствие, но мне кажется, в этот раз я хорошо написал тесты.

– Это хорошо.

Когда Хэдан мягко улыбнулась, Чонун тоже расплылся в гордой улыбке. На рюкзаке, с которым он пришел, был стикер с четырехлистным клевером, тот самый, который был прикреплен к контейнеру с тыквенной патокой, подаренной ему старушкой. Чонун, должно быть заметив мой взгляд, указал на ремень рюкзака с прикрепленным к нему клевером:

– Спасибо. Было очень вкусно.

– Это бабушка дала.

– Да, я слышал. Завтра вы тоже идете на станцию метро, верно? Могу и я с вами? Хочу ее поблагодарить.

– Пойдем, если хочешь. Кстати, ты свободен в первый день нового года?

– Думаю, да.

– Бабушка позвала нас есть ттоккук.

– Тогда нужно прийти!

Чонун взбудораженно спросил, будем ли мы есть его все вместе.

– Возможно, меня там не будет, – тихо сказала Хэдан. – Почему-то у меня такое предчувствие. Может быть, в то время я уже вернусь во Дворец Нефритового Императора.

– Сестрица Хэдан, вы возвращаетесь на небеса?