Сайбер перевел взгляд на меня, и мелькнуло в нем что-то пугающее. Сила, власть и право. Он сейчас был не просто заботливым женихом, а потомком Амароса, отстаивающим право на истинную. Но это только внешне, внутренне я ощущала нежность и страх, метка теплотой отозвалась на пальце, словно намекая, что мой дракон рядом, все будет хорошо.

— Я не унижусь, проливая собственную кровь. Это сделает моя стихия, — с леденящим спокойствием отозвался король. — Вы совершили ошибку, матушка, выбрав вместо достойной жизни подлость и интриги. Лишь огонь очистит вас от скверны.

Он даже не пошевелил рукой, а вулкан ответил яростным залпом на его слова: потоки магмы озарили небо, превращая ночь в сущий ад. Потекли лавовые реки, я трепыхнулась, и она опять прижала лезвие, проливая мою кровь. Морай не отреагировал, однако я ощутила его ярость так, будто имела доступ к его мыслям.

— Думаешь, меня это испугает? — королева надменно подняла бровь. — Мне известны все твои трюки, и именно ты сгоришь в своем пожаре. Юный бастард станет лучшим королем, чем был ты. Под моим чутким руководством, конечно. А ты со своей истинной уйдешь в забытье. Выбрал бы Маргарет — все могло сложиться иначе.

— В этом заключается ваша проблема: вы хотите контролировать, амбиции не дают вам наслаждаться жизнью, без статуса кукловода все теряет смысл, даже родная кровь, честь и совесть. Я всегда видел ваши недостатки, милая матушка, но до последнего не подозревал, насколько вы отвратительны.

— Что тут скажешь, сюрприз! — расхохоталась женщина, играл клинком у моего горла.

Морай обратил на это внимание, и скривился.

— Даю последний шанс. Отпустите Пальмиру, и вас ожидает вечное заточение вместо казни.

Она лишь презрительно фыркнула.

— Здесь я диктую условия, мальчик, и не нужно обращаться ко мне столь официально: хотя бы перед смертью ощути мое материнское тепло! Я ведь хорошо к тебе относилась, пока ты не отстранил меня от всего, что было мне важно. Пожинай теперь плоды.

— Мне противно называть тебя матерью! — произнес он без предыдущего спокойствия, так резко и презрительно, что я внутренне сжалась. Не хотелось бы, чтобы он так же смотрел на меня. — Твои воины перебиты, пока ты тут играла с моей невестой и незаконнорожденным сыном, я нашел всех твоих союзников в столице и далеко за ее пределами. Олдголды лишены печати Амароса за государственную измену, если тебе интересно. Никто больше тебя не поддержит, и никто не покусится на мою власть после всех жестких мер, которые я принял. Ты в ловушке, мать .

Будто в подтверждение его слов лава обогнула выступ, на котором мы расположились, образуя остров посередине огненной реки. Величественное зрелище, но опасное: от вони было нечем дышать, жар плавил кости, один лишь Морай наслаждался близостью родной стихии.

— Пусть так, — неожиданно согласилась королева, — но я хотя бы сделала попытку. Лучше проиграть, попытавшись, чем каждую секунду сожалеть о потерянном шансе. Но знаешь, в чем ты просчитался? Мальчик, которого вы наверняка нашли в замке, не твой сын. Я давно спрятала настоящего Сайбера, и, поверь, однажды он продолжит мое дело! Рожденный служанкой, он все же дракон, как и ты; он — мужчина королевской крови, и когда-нибудь вернется за причитающейся ему короной. А я позаботилась, чтобы его вырастили в ненависти к тебе.

На этот раз мой жених не сдержал гнева, но вместо яростной вспышки лишь злобно ощерился.

— Амарос свидетель, худшей матери и вообразить сложно! Я вытравлю любое упоминание о тебе, не останется ни имени, ни воспоминаний, увековеченных в хрониках. А с собственным бастардом как-нибудь справлюсь, к тому времени у меня будет полно законных наследников, которые сумеют защитить страну.

И Морай подмигнул мне, намекая, кто именно обеспечит ему сыновей. Королева это тоже поняла, и я ощутила зловещий холод на коже. Дикая боль растворила сознание, словно меня бросили в огненную реку, но это была Гленна, ее месть сыну.

— Мира! — раздался отдаленный крик.

Я упала на колени, хватаясь обеими руками за перерезанное горло.

Глава 59 Смерть возлюбленной

Глава 59

Смерть возлюбленной

Морай

Загнанный в угол зверь может открыть второе дыхание, если перестанет жаждать выбраться, а сделает все, чтобы причинить вред охотнику перед смертью. Тогда он становится невероятно опасным. Мать понимала, что я победил, что пощады не будет, и сделала последний ход, способный причинить мне невыносимую боль.

Рванул вперед, отбил атаку ее гвардейца, скинул ублюдка в лаву, и повернулся к матери. Она смотрела твердо, беспощадно, с торжеством. Схватил ее за горло, поднимая над землей, и с минуту не решался отправить вслед за воином. Убить женщину, собственную мать — не самый достойный поступок для короля.

— Я оставлю тебя здесь, на этом выступе. Как и сказал ранее, ты понесешь наказание через огонь.

Скоро лава доберется и сюда, мать медленно будет ждать гибели, и помощь не придет. Сурово, но справедливо. Отбросил ее, и подошел к Мире.

Моя нежная девочка заплатила жизнью за нашу истинность, именно любовь к ней вынудила мать пойти на убийство. Она отомстила мне в полной мере: с каждой секундой метка на пальце слабела, и вместе с ней из меня будто вытекали все жизненные силы, выжигая, как пожар леса.

— Пальмира, если бы я только мог отдать свою жизнь, чтобы вернуть тебя! — вырвалось из глубины сердца.

Руку словно охватило огнем изнутри, весьма болезненно… Но ведь обычно огонь не причиняет вреда, это моя стихия! Не удержал Миру на руках, опустил ее на покрытый пепел склон, и только тогда заметил, что по венам заструился серебряный свет. Обнял невесту, и этот свет начал перетекать в нее.

— Сколько же мы еще не знаем об истинности! — голос дрожал, я боялся поверить, что могу вернуть Миру, ведь если этого не случится, разочарование после душевного подъема просто убьет меня.

Мучительные секунды сменяли друг друга, ее тело окутывалось едва различимым сиянием, и я от всего сердца помолился Лилии и Амаросу, призывая вернуть мне любимую. Вверх дном переверну каждую библиотеку, каждую канаву в замке, но найду книги об истинности, спрятанные матерью! Наверняка еще Эмилия многое прихватила, надо будет и у Караваджо устроить обыск на всякий случай.

Тем временем рана на горле девушки затягивалась, вызывая и восторг, и страх перед силами, о которых мне еще ничего не известно. Ну и ладно, лишь бы милая Пальмира открыла глаза!

— Только очнись, очнись, прошу, не оставляй меня одного! — шептал как безумный, целуя ее руки.

Веки дрогнули, невидящий взгляд прошелся по мне, и устремился куда-то вдаль. Я прикоснулся губами к холодному лбу, и прижал хрупкое тело к себе, чтобы согреть. От раны осталась едва различимая розовая полоска, связь дракона и его истинной спасла жизнь Пальмиры.

— Морай, — слабо произнесла девушка.

— Тише, не говори ничего. Я с тобой, все будет хорошо.

Позади нас раздался злобный смех.

— Как ловко, надо же! А об этом мне ни строчки не встретилось, иначе я бы просто столкнула эту дрянь в лаву.

Не стал поворачиваться к матери, просто поднялся на ноги, выпуская драконьи крылья. Конечно, лететь с девушкой в таком облике не очень удобно, тяжеловато, но принять полную часть не могу, она не в том состоянии, чтобы удержаться на мне верхом.

Но мать неожиданно подскочила, и громко воскликнула:

— Стой, мне есть, что тебе сказать! Думаешь, одна я лгала тебе? Пальмира, которую ты готов посадить на трон, на самом деле плевать на него хотела, и на тебя тоже. Она планировала сбежать, и поверь, ты бы ее никогда не нашел. Хочешь узнать правду о роде Караваджо и твоей невесте?

— Нет, не от тебя. Марко признался о способности открывать порталы, как еще мы бы вас нашли, и прибыли так быстро? Он еще ответит за многовековую ложь Сайберам, но Мира здесь ни при чем.

— Значит, он не рассказал все до конца! — удовлетворенно заключила она. — Понимаю Марко. Он надеется, я умру, и ты не узнаешь всю правду, да и Мира тебе не выдаст ни собственного происхождения, ни своих планов, ни того, как Эмилия Караваджо, которая до сих пор жива, на самом деле избавилась от метки истинности.

Остановился, не в силах просто так улететь. То, что Марко не до конца сознался, я и сам понимал, но пока не настаивал на откровении: спасение Пальмиры и семьи Караваджо стояли на первом месте. Но где гарантии, что после окончания этого кошмара герцог действительно расскажет мне все? Наверняка мать выбила все признания, и с ее смертью я потеряю последние зацепки. Но и цена, которую она запросит за сведения, может быть слишком высокой. Я не могу оставить ее в живых.

Видимо, она поняла ход моих мыслей, и иронично подняла руки.

— Не бойся, сын, я не потребую отпустить меня. Просто хочу раздавить тебя перед своей смертью. То, что ты узнаешь об Эмилии и Пальмире, уничтожит тебя. Обе дикарки стоят друг друга!

Я мог бы развернуться, и улететь, наплевав на ее гадкие намеки. Мог бы не задавать вопросы Марко, и прожить спокойную жизнь с Пальмирой, простив ей любую ложь. Мог бы, но не стал… себе на погибель.

Глава 60 Правда острее кинжала

Глава 60

Правда острее кинжала

Пальмира

Лунный свет остудил горящее в адском пламени тело, мягко прикоснулся к волосам, и прошептал слова утешения.