— Вы на нас не обижайтесь, пожалуйста, — всё та же повариха приложила руку к сердцу. — Мы ведь не хотели вас так расстраивать. И ведь вроде ничего не сделали, а словно виноваты!

— Погодите, — попросила я, жестом руки останавливая этот поток, — вы сами пришли или князь велел?

— Сами! — тут же уверенно произнесли женщины, чуть ли не хором.

— Да только поняли, что вы расстроены очень сильно после этого были. И как не расстроиться! — высказалась женщина с полотенчиком на плече, — мы ведь тоже женщины всё понимаем.

— Хорошо, что понимаете. Я не сержусь, — произнесла и сама почувствовала облегчение от своих и их слов. — А где Акулина? Она не болеет ли? — отчего-то отсутствие вечно недовольной женщины, которая, правда, в последнее время перестала ворчать, как-то встревожило. Но несмотря на её сложный характер мне было жаль одинокую женщину.

— Так, это… — неуверенно произнесла повариха, — её арестовали, убийцей оказалась.

— Что? — для меня это известие было весьма неожиданным, — кого она успела убить?

Все молчали и переглядывались. Но я не надсмотрщица, чтобы командным голосом выбивать правду, а потому спросила ровным голосом:

— Не переживайте, не вы ведь это сделали. Мне вас отчитывать не за что.

— Сестру свою, — отозвалась женщина с прихваткой в горошек.

Сказать, что я не бала поражена, было бы неправдой. Но быстро справившись с подобным весьма неожиданным известием, отпустила женщин, попросив повариху для меня приготовить что-нибудь молочное. В последнее время отчаянно хотелось сыра, молока, сметаны или творога. Я и раньше предпочитала эти продукты, а сейчас особенно. И пусть все коты ели эти продукты с удовольствием, а заодно всевозможное мясо. Я предпочитала молочное, отдавая ему предпочтение с самого детства. Марфа даже как-то посмеялась, заявив, что именно поэтому меня мой оборотень и полюбил — нашел во мне родственную молочную душу.

И всё же, откинув все предположения о судьбе Акулины, я поспешила к мужу, и едва дождавшись, когда он закончит совещание с командирами отрядов(все-таки их, отрядов, как оказалось, существовало несколько, но и воинов немало), зашла к нему.

— Рад, ты занят? Мне можно спросить? — поинтересовалась в тот момент, когда муж склонился над какими-то бумагами.

— Яра? Что-то случилось? — удивился он, потому что я никогда не приходила после совещаний, предпочитая не мешать.

— А что с Акулиной?

— Не бойся, она больше никому не причинит вреда, — отозвался тут же мой любимый, присматриваясь ко мне. — Или ты думаешь, что я скрыл….

— Нет, ничего такого я точно не думаю, — отмахнулась я, присев рядом с ним на тот самый заветный диванчик, который уже несколько раз нас очень выручал. А может быть я нарочно на него садилась, чтобы вызвать у себя приятные воспоминания?