Я вернулась и если добытые сведения правдивы, мои родители сейчас находятся в столице.

— Леди что-то хотела? — проскрипел мужской голос и я повернулась. Старый слуга, что и пятнадцать лет назад и десять, открывал двери гостям, стоял сейчас перед нами и подслеповато щурился, пытаясь понять, кто находится перед ним.

— Здравствуйте, Михалыч, дома ли герцог с герцогиней? — улыбнулась я, назвав старого Михаля тем самым прозвищем, что дала ему Марфуша. Только она могла дать исконному тарсманцу подобное имя, схожее с белогорцем.

— Дома, как не быть, — произнес борным голосом старик и застыл, схватившись за сердце, — леди! Ярославушка, проказница наша! Нашлась!

— Нашлась, — отозвалась я, вытирая слёзы перчаткой себе и заодно старому Михалю.

— Проходите, проходите, — заторопился старик, распахивая двери передо мной и моей семьей, — чего же я вас на улице держу?

— Спасибо, — отозвались дети, с интересом рассматривая огромную прихожую, коридоры, что видны их неё.

— Я сам, — усмехнулся Радомир в тот момент, когда слуга попытался помочь раздеться моему оборотню. — Сейчас еще по багаж занесут.

Аханье, оханье раздавалось со всех сторон, а мы улыбались, отдавая свою верхнюю одежду. Марфа всхлипывала за моей спиной, узнанная всё тем же штатом прислуги, что и несколько лет назад.

— Что за шум? — раздался строгий мужской голос, и тут же возникла тишина, а мы все подняли головы. — Господа?

— Папа? — произнесла я, как мне показалось тихо, но, похоже, это раздалось в каждом уголочке прихожей, а уж особенно на верху широкой лестницы.

— Яра! — вскликнул он и тут же оказался рядом.

Бросился, прижал меня к себе, обнимая и целуя. Я плакала, уткнувшись лицом в его рубашку, цепляясь за неё же руками.

— Папа, папа! — повторяла, сквозь слёзы замечая, как и слуги и моя семья смотрят на нас. Кто-то шмыгал носом, кто-то подносил руки к глазам, растирая по щекам слёзы в унисон с хозяином, но, несомненно, все были рады.

— Нашлась, девочка моя, нашлась! — твердил отец, не отпуская меня. Но всё-таки спустя несколько секунд папа пришел в себя(вот она, хвалёная выдержка дипломата) и произнёс, — Яра, знакомь со своими спутниками, а потом пойдем наверх. У меня для тебя сюрприз!

— Это мой муж, — произнесла я, с трудом оторвавшись от отца и коснувшись рукой Радомира. На большое сырое пятно на рубашке отца никто не обращал внимания, какая мелочь. — Это Ксюша, моя дочь, — только произнесла, а глаза отца тут же радостно вспыхнули, даря улыбку застеснявшейся девочке, прижавшейся ко мне. А это Ярополк, сын Радомира… и мой.