Глава 27. Разложить по полочкам

Глава 27. Разложить по полочкам

На другой день, когда мы сидели в гостиной и пили чай, обсуждая планы на ближайшее время, папе принесли письмо от императора, который приглашал их с мамой непременно быть к ужину. Нам с мужем, как видному представителю соседнего дружественного государства принесли отдельное приглашение, в которое, конечно же, золотыми буквами была вписана и я, тем самым подчеркивая наш статус.

Марфуша с Росом уехали в замок, мы же к ним должны были присоединиться только завтра. Папа написал письмо местному управляющему, чтобы тот выделил комнаты для Марфы и её мужа не ниже нашего статуса и чтобы все были к их услугам. Но на самом деле не стеснение находиться рядом с моим отцом и мамой владели подругой. Ей хотелось навестить заросшие могильные холмики, под которыми и нашли своё упокоение её родители. Забегая вперед, хочется сказать, что виновных в таком страшном подлоге нашли быстро. Оказалось, в замке у отца прислуживала женщина, чей брат работал в почтовом отделении. Служанка писала письма от имени матери, а заодно получала на почте деньги за умершую кухарку, расписываясь в бумагах, которыми заведовал собственный брат. Именно поэтому до сих пор никто не понял, что девушки живы. Ведь в тех редких весточках, что посылала Марфуша, были указаны очень недвусмысленные намёки на спасение беглянок, а читающий чужой человек этого просто понять не мог. Виновных сдали в местное полицейское управление, где для них тут же нашлись свободные камеры.

— Пап, — спросила я, погладив отца по предплечью, — а откуда Август о нас узнал?

— Я сегодня с самого утра должен был бы быть у него, но… — усмехнулся отец, поцеловав меня в макушку, — а потому послал записку. Август все эти годы очень корил себя за своих нерасторопных слуг, что не успели тебя оповестить. Двое даже лишились работы, как невнимательно исполняющие императорскую волю.

— И, тем не менее, это оказалось для меня просто спасением, — произнёс мой муж, пересаживая Ксюшу и Ярика со своих колен на диван. Дети почти адаптировались, но всё-таки ещё чувствовалось стеснение, но это не проблема, привыкнут.

— Сегодня день прошений, — пояснила мама, поставив аккуратную фарфовую чашечку на низкий столик, — а император без твоего отца редко когда его проводит.

— День прошений? — заинтересовался Радомир, — это как? Милость правителя только по особым дням?

— В этот день император принимает сам, — тут же с охотой отозвался папа, наблюдая, как весёлые Ксюша и Ярополк покидают гостиную, — но не всех, конечно же, а только тридцать человек из купцов, обедневших дворян, которых обычно принимают, выслушивают, но не сам Август. Жалобы, прошения, обычное дело. Но подобные действия элита считает проявлением милости и заботы императора, что так же добавляет ему вес в глазах общественности.