— Кажется, так, ваша светлость.

Илар, ощутимо расслабившийся, погладил меня по плечу, я в ответ сжала его руку.

— Что тут происходит? — раздался скрипучий голос Кроу. Он подошел из-за спины, бросил взгляд на нас с Иларом и скривился так, будто ему в рот сунули лимон.

— Магия, — одним словом объяснил все Парис. Кроу снова открыл рот, но Илар сказал:

— Хорошо, — он обернулся ко мне. — Брешка, ты едешь с леди Марией, и глаз с нее не спускай. Командор Парис…

— Присмотрю за обеими, — заверил тот и достал из кармана часы на тонкой цепочке. — Вот-вот отправимся, как только вещи погрузят.

— Маша. — Илар взял мое лицо в руки и заглянул в глаза. — Ты уверена, что хочешь ехать?

«Грифонье д…» — различила я едва слышный шепот Кроу. Илар, кажется, ничего не услышал.

— Да. Все будет в порядке. — Я отошла на пару шагов и успела заметить, как слуги отводят глаза, а Парис безмятежно улыбается чему-то. — Поможешь мне сесть, Брешка?

Камеристка тут же подошла ближе, помогая мне придержать юбку. Когда я уже была внутри кареты, к окну подошел Илар.

— Это тебе, — протянул он ладонь, на которой лежало небольшое золотое кольцо с красным камнем, похожим на каплю крови. Увидев его, я почувствовала, будто на меня опрокинули ушат холодной воды. — Кольцо времен Сторана Завоевателя, оно принадлежало верховной жрице народа, который жил здесь когда-то.

Непослушными пальцами я взяла кольцо в руки.

— А что сейчас стало с тем народом? — вырвалось у меня.

Илар пожал плечами.

— Их кровь смешалась с кровью людей Сторана. Это было много веков назад, сейчас уже почти ничего не известно о тех временах. Это кольцо — самый мощный оберег из тех, что есть в казне. Я хочу, чтобы оно было у тебя.

— Спасибо.

Карета тронулась, а я все смотрела на кольцо на моей руке. Золотое, с красным камнем, будто капля крови застыла прямо на металлическом ободе. Слишком большое для женского пальца. Я повесила его на цепочку рядом с монетой. Бусинка почтительно притихла.

Древнее кольцо, которое принадлежало людям из этого мира.

У нас дома на дне одной из сервизных чашек, которые никогда не достаются, лежит такое же. Только меньше, будто сделано на женскую руку.

Мама говорила, что получила его от бабушки, а та — от своей бабушки, которая каким-то образом выменяла его у перекупа.

Но так ли это на самом деле?

Выглянув из окна кареты, я тут же наткнулась взглядом на широкую улыбку Этена, что стоял поодаль ото всех. По спине почему-то пробежали мурашки.

Глава 34. Этен

Глава 34. Этен

— Ты мудро поступил, Илар, — сказал Этен, подойдя к королю ближе. Карета почти скрылась из виду, они остались стоять на крыльце последними.

— О чем ты говоришь? — Илар обернулся, и в глазах его полыхнула неприязнь.

— О визите принцессы Тимерии, конечно. Кортеж ей навстречу уже выехал, они прибудут во дворец со дня на день. Умно, Илар, очень.

— Да что ты такое несешь! — прошипел Илар, предсказуемо выходя из себя.

— Ну как же? — Этен улыбнулся и стряхнул воображаемую пыль с манжета. — Спокойно наладить отношения с Тимерией и договориться о свадьбе. Сердцу не прикажешь, но когда сердце имело власть над монархами, верно? Как считаешь, леди Мария согласится выйти за меня замуж? Раз уж ты будешь недоступен? Погрустит и забудет, я думаю. Скажем, через месяц.

В мгновение ока Илар оказался рядом, так что они едва не соприкоснулись носами.

— Когда леди Мария вернется, чтобы я тебя рядом с ней не видел, ты понял? — Илар отстранился уже спокойнее добавил: — Я не собираюсь жениться на Тимерии. Она едет сюда с дипломатической миссией. Дипломатической. Все еще можно переиграть.

Этен потер шею и отвел глаза.

Нужно подумать, как быть с тем, что он только что узнал.

* * *

Принятие решений никогда не было для Этена трудностью. В самом деле, что может быть сложного? Необходимо подумать, какие варианты для действия имеются, соотнести их с собственными целями и приоритетами, а затем выбрать, какой предпочтительнее.

Променять улицы беднейшего района Монтевира на замок? Отлично, приоритетами Этена всегда были выживание и собственное благополучие. Рассказать королю и, грифоний коготь с ним, Кроу о том, что он умеет не только обчищать карманы, но и использовать магию, чтобы добиваться расположения самых разных людей? Что ж, ему стоило обеспечить себе место во дворце, которое бы не зависело от милости короля и советника, а для этого — стать незаменимым. И Этен стал.

Втереться в доверие к леди Просто-Марии и выяснить, кто она и откуда?.. Почему нет. Этен всегда предпочитал владеть всей информацией, какую только мог добыть, а как ее использовать и использовать ли — решал позже.

К тому же проводить время с леди Марией оказалось приятно: она была веселым и интересным собеседником, язвительной и умной девушкой, достаточно независимой для того, чтобы не рассматривать каждого встречного мужчину на предмет возможного замужества. Этен отвык от такого при дворе и заданием искренне наслаждался.

Разумеется, разговоры с леди Марией не было единственной работой Этена. Он собирал информацию и о другом, любую, какую только мог найти, и на днях представил ее Илару вместе со своими выводами. Он хотел бы переиграть их первоначальный план, отправиться в Сивр или к Валлери вместе с Парисом и леди Марией. Но король решил по-другому.

Узнав, что его оставляют в замке, Этену захотелось рвать и метать. Будь он магом огня, воды или воздуха, все вокруг бы полыхало, утопало или разлеталось в стороны. Но Этен был всего лишь эмпатом, потому весь день вокруг него вспыхивали ссоры, а ночью он, не помня себя, колотил «чучелки» в тренировочном зале, пока не выбился из сил.

Конечно, что значит его слово против слова командора Париса? И слова Кроу? Ничего, особенно когда Илару глаза застилает ревность. Этен мог бы сказать, что обижен или зол — на недоверие, на пренебрежение, на то, что Илар в итоге повел себя так, как Этен и опасался: необдуманно. Он мог бы об этом сказать, но какой смысл?

— Солнечный день сегодня, не правда ли? — улыбнулся Этен придворным, с которыми столкнулся в коридоре. Вежливые кивки, улыбки. Новенькие, прибыли совсем недавно.

Сейчас, несмотря на то, что решение было принято, и это было легкое решение, на душе скребли кошки. Какая-то сторона Этена бунтовала и хотела отплатить за нанесенную обиду. Сейчас он подойдет к Тимерии и ее фрейлинам и попытается настроить их на мирный лад, а затем — прощупать, как Тимерия настроена и кто на самом деле решает, чем закончится дипломатический визит.

Но… какая-то часть Этена хотела поступить по-другому. Как много от него зависит сейчас? Достаточно.

Как бы ни хорохорился Илар, истиной было то, что поддержка Вранко нужна Аренции, как воздух. Хоть Этен и не состоял на королевской службе и не должен был собирать информацию о том, что творится за пределами дворца, кое-какие источники у него имелись. И они подтверждали то, о чем докладывали люди Париса: Сивр собирает армию.

Этен за двери замка и направился к поляне, где отдыхала после долгого пути принцесса Тимерия. Что, если сейчас он попробует внушить ей тревогу? Раздражение, злобу? Скажет что-то, к примеру, о короле?

Для Вранко союз с Аренцией — не более чем акт доброй воли. Желание отца Тимерии пойти навстречу очень хрупко.

А вот Илар без поддержки Вранко не удержит оборону долго и покорится Сивру, став одним из «корольков», которые были куклами-марионетками в руках Рурка. Хотя Илар скорее погибнет, не способный с этим смириться. И его место займет кто-то другой — тот же Кроу, скользкий, как змей. Умеющий приспосабливаться.

И все же Этен, несмотря на то, кем был, кем считал себя, был верен однажды данному слову. Он поклялся служить короне.

Даже если эта корона надета на голову такого осла, как Илар.

Гостей из Вранко было легко узнать: во-первых, их наряды были намного легкомысленнее аренцийских. Настолько, что выглядели почти неприличными: женщины, даже принцесса Тимерия, были облачены в платья из летящей ткани, которые обнажали руки и спины, а иногда даже щиколотки, имели большой вырез на груди и блестели золотой нитью. Наряды мужчин также были намного легче тех, что привычны глазу аренцийцев: богато расшитые камзолы, больше похожие на халаты, свободно запахнутые, и яркие рубашки с расстегнутым воротом.

Но самым необычным были вуали, которые закрывали лица женщин от носа до подбородка. У кого-то почти прозрачные, у кого-то — более плотные, украшенные узорами или звонкими золотыми монетками. Вуали эти явно были не так просты, как казались: они никогда не поднимались и не слетали, так что рассмотреть лицо девушки не представлялось возможным.

— А с каких пор жительницы Вранко носят вуали? — улучив момент, обратился Илар к Кроу, который как раз стоял рядом с Этеном — как всегда, когда у него не было других дел.

— Не имею понятия, — едва слышно ответил Кроу. — В последний раз, когда в Аренции была их делегация, лица женщин были открыты.

Этен нахмурился, приняв эту информацию к сведению и отложив подальше, чтобы изучить на досуге.

И вот сейчас он впервые столкнулся с проблемой: принцесса Тимерия и ее фрейлины действительно обнаружились в саду, в сопровождении нескольких стражников. Но их лица были закрыты, а Тимерия, видимо, пренебрегла короной. Потому узнать ее не было никакой возможности.