Только что я выкрикнула имя Бенедикта. А сейчас крик застрял у меня в горле. Такое ощущение, что он выжал из меня весь воздух. Задушил меня тишиной. Как будто вся моя разрывающаяся от боли душа переместилась в легкие и не давала дышать.

Я лишь краем сознания отметила, что Морган бросился бежать. Мой взгляд был прикован к Бенедикту, который безжизненно упал на пол. Из его груди торчал кинжал, он не двигался. Опустевшие глаза уставились в потолок. Грудная клетка больше не поднималась и не опускалась.

Я упала на колени рядом с ним и обхватила его лицо ладонями.

– Бен, – удалось выговорить мне. – Бен!

Он не отреагировал. А у меня на глаза навернулись слезы.

– Не оставляй меня. Не смей меня бросать, слышишь? Бен…

На мое плечо легла тяжелая рука и мягко его сжала. Я не могла заставить себя поднять глаза на Валя и отвести их от Бенедикта. Гладила его по вискам, по трехдневной щетине, по полным губам. Его лицо такое родное и в то же время чужое как никогда. У меня вырвался всхлип, а по щекам потекли слезы.

Этого не должно было случиться.

Только что я испытала огромное облегчение от того, что нашла его. А в следующий момент его уже не стало. За несколько секунд вся жизнь вытекла из его тела.

– Бен, – снова прошептала я и вытерла свои слезы с его щеки. – Не поступай так со мной.

Я осторожно взялась за рукоятку кинжала и вытащила его из груди. Он со звоном упал на землю, а я прижала руку к ране, словно могла запечатать ее, снова исцелить его сердце.

Он не двигался. Так и остался неподвижен. Мертв. Но его кожа еще теплая. И внутри меня осталось это странное ощущение близости с ним, которое привело меня сюда. Оно слабее, чем раньше. Но крупица его все же осталась. И это должно означать, что он все еще жив, верно? Что часть его все еще здесь. Что он все-таки может очнуться. Просто обязан. Черт возьми, я не смогу без него.

– Фло, кто-то идет, – тихо предупредил Валь, осторожно потянув меня за руку. – Нужно выбираться отсюда.

Я прислушалась.

Действительно. За тревогой слышались приближающиеся шаги – и это не просто несколько человек, а как будто половина армии. Если это Красный Дождь, то мы обречены. Раз и навсегда.

Тем не менее я покачала головой.

– Я не могу, – прошептала я.

– Фло, он мертв…

Я тяжело сглотнула, с моего подбородка покатились новые слезы.

– Значит, и я тоже.