– Привет, – выдохнула я в губы Бенедикта и нежно его поцеловала. Он едва ощутимо ответил и вдохнул чуть глубже.

Хелин прекратила массаж и теперь прослушивала грудь Бенедикта стетоскопом. Я положила руку ему на шею и пощупала пульс. Слабый, но есть. Его сердце снова забилось.

– Невероятно, – пробормотала Хелин.

– Бен? – прошептала я, с тревогой глядя на него. Он до сих пор ничего не сказал. Взгляд зеленых глаз, казалось бы, бесцельно блуждал по моему лицу, но затем он нахмурился в замешательстве.

– Я мертв? – охрипшим голосом спросил Бенедикт.

С меня схлынуло последнее напряжение.

– Уже нет, – чуть слышно откликнулась я и снова его поцеловала.

Его губы под моими изогнулись в улыбке.

– И что это значит? – пробормотал он, когда я снова отстранилась.

– Я тоже еще не до конца поняла… – отозвалась я, качая головой.

Мне было слышно, как Валь сообщил кому-то, что это дело рук Моргана. Предположительно Эрис, потому что ее голос сразу разнесся по всему коридору.

– Зачистите остальную часть замка, – приказала она. – Сформируйте смешанные группы. В каждой вампиры вместе с людьми. Прикрывайте друг другу спины, понятно? И никакой самодеятельности.

Армия, которую Эрис привела с собой, похоже, рассредоточилась по коридорам. Некоторые из них пробежали мимо нас, другие бросились назад тем же путем, что и пришли. Меня же не отпускало замешательство после ее слов.

Люди?..

Я подняла голову. И в тот же момент почувствовала, как рядом со мной напрягся Валь.

– Папа? – спросил он.

Я оглянулась, и точно – среди всеобщей беготни стоял наш отец. Его рыжие кудри туго завязаны на затылке. Темная одежда заляпана кровью, а несколько капель испачкало бледные щеки. На поясе у него висел меч, который я узнала по многочисленным тренировкам, и он внимательно изучал нас острым взглядом.

– Я думал, что найду вас уже мертвыми, – проговорил он. На последнем слове голос сорвался. Папа медленно подошел к нам.

Валь встал. Бенедикт попытался сесть, но Хелин, надавив ему на плечо, опустила его обратно на пол.

Отец и Валериан заключили друг друга в объятия. Я же осталась с Бенедиктом. Чем дольше смотрела на отца, тем более неоднозначные эмоции возникали у меня в груди. Я не знала, больше люблю его или ненавижу. И еще не знала, как он относится ко мне. Что он вообще здесь делал? Но прежде чем я успела что-то предположить, папа снова отпустил Валя и нерешительно протянул руку мне.