– У нас тут чего только нет, вся вкуснятина, какую пожелаешь, – продолжает незнакомка и тянет ее к прилавку. Но ей мало просто подвести Каллу поближе: взяв за плечи, она побуждает покупательницу наклониться и понюхать товар. – И лепешки самые разные, и няньгао – пирог из клейкого риса…

– Да-да, я возьму немного, – перебивает Калла, кивая на прямоугольный пирог, лежащий перед женщиной. Она уже не помнит, когда в последний раз ела такой. Во Дворце Неба их считали слишком простонародными. Зато в провинции часто можно увидеть, как эти дешевые лакомства вывозят на тележке на деревенскую площадь и старик-лавочник режет их на аккуратные прямоугольные порции куском бечевки. Ножом няньгао не разрежешь. Лезвие будет вихляться во все стороны, скользить по студенистому верху пирога, и одни куски получатся крупными, а другие – на один укус. Вот и берут жесткую бечевку.

Женщина торопливо обходит вокруг прилавка и туго натягивает бечевку. Уверенно и твердо она разрезает пирог на шестнадцать кусков, отделяя от остальных каждый отрезанный, дрожащий и поблескивающий при свете лампочек над прилавком. Пока она заворачивает один из кусков няньгао в салфетку, Калла достает из кармана пригоршню монет и передает их хозяйке прилавка, а та как раз протягивает ей лакомство.

Калла берет его. А женщина вдруг застывает на месте.

– С тобой… – Калла смотрит на монеты в своей ладони, – все хорошо? Может, это стоит дороже? У меня есть еще, подожди…

Она ссыпает монеты в уже подставленную ладонь женщины и снова лезет в карман. Наконец опомнившись, женщина отводит седую прядь со лба и уверяет:

– Нет-нет, этого хватит. Даже слишком много.

Ах вот как? Значит, цены на этом рынке и впрямь резко снизились. Калла старается не носить в карманах слишком много наличных.

А женщина, не сводя глаз с монет, разражается слезами.

– Ну что ты, не надо, – мягко упрекает Калла, переминаясь рядом. – А будешь плакать, придется мне выложить все, что найдется в карманах, и думаешь, покупатели обрадуются, если ты станешь оплакивать каждый кусок пирога?

Следующий всхлип женщины вдруг перерастает в хохот, она вытирает глаза. За ее спиной торопится парнишка в толстых перчатках, удерживая в руках какую-то извивающуюся живность, проходит мимо, не обращая на них внимания, – движется наперерез к своему прилавку. Несколько секунд спустя тем же путем шагает другой подросток с охапкой проводов и экранов, но, как и первого, дела других продавцов его не касаются, даже если продавщица вся в слезах, и он удаляется, не бросив на нее ни единого лишнего взгляда.