– Она возглавила вторжение.
Голоса звучат в ее памяти. Они стали частью ее воспоминаний, намертво запечатлены в ней, как пепел в Ланькиле – к ее коже.
Брови Антона взлетают так высоко, что скрываются под челкой. Калла знает, что он старается не вселяться в женские тела, когда у него есть выбор, но ему следовало бы делать это почаще, ведь его мимика при этом становится такой выразительной.
– Со стороны Сыца?
Фрагменты головоломки наконец щелкают, вставая на свои места. Калла переводит взгляд на край макета и приграничье, заканчивающееся берегом моря.
– Сыца не существует, – произносит она, и весь дворец словно наконец-то вздыхает с облегчением. Одного краткого утверждения хватило, чтобы истина снова заняла свое место в мире. – Сыца выдумали, чтобы объяснить последующим поколениям, почему королевство истерзано войной. К северу от приграничья нет никакого чужого государства. Корону никто и не думал прятать ради безопасности. В Талине вспыхнула гражданская война, и Синоа Толэйми, потерпев поражение, бежала сюда вместе с короной и умерла.
Громкий стук раздается откуда-то сверху. Калла цепенеет, ожидая продолжения, но слышит лишь затухающее эхо, и во дворце снова воцаряется тишина. Антон больше не ждет – он бежит к лестнице.
– Осторожнее, осторожнее! – шипит ему вслед Калла.
По винтовой лестнице они поднимаются в башенку. Лестница узкая настолько, что Калла задевает плечами о стены, краска вековой давности шелушится и сыплется ей на куртку. В ушах стучит кровь. Стучит в такт ее шагам и не умолкает, когда они наконец останавливаются на верхней ступеньке лестницы, очутившись в выстуженной комнате с застекленным наклонным потолком.
Калла пытается осмыслить то, что видит. У нее на глазах комнату озаряет вспышка. Она вонзается в сидящее на троне тело, подобно стреле, полностью погружается в плоть, которая поглощает и острый наконечник, и ствол с оперением.
Тело мертво – это очевидно. Но, видимо, отчасти ци все еще действует в нем, не давая трупу распасться после стольких лет. Кожа обвисла и приобрела серый оттенок, от нее разит гнилью. Тело покрыто толстым слоем пыли, сглаживающей ресницы и складки некогда яркой одежды. Тем не менее Калла сразу узнает очертания носа и лица, которые она годами видела, глядя на себя в зеркало. Неизвестно как, но Синоа Толэйми переродилась в точности такой, как выглядела сто лет назад.