В животе нож, легкие до отказа переполнены…

Сколько же народу в приграничье.

– Ты как раз вовремя.

Калла мгновенно открывает глаза. И сразу же понимает: она может двигаться. Как бы далеко ни распространился холод, они вырвались за его пределы.

– Антон? – шепчет она. Однообразно серое небо простирается над ней, нависая над землей так низко, что она, кажется, могла бы просто поднять руку и пощупать его складки.

– Если сомневаешься, можешь поцеловать меня, – отзывается голос. Хоть он и выше по тембру, несомненно, голос принадлежит Антону Макуса, а не самозванцу.

Калла оборачивается. И едва сдерживается, чтобы не ахнуть.

– Согласен, – кивает Антон. – А мы думали, что в Пещерном Храме был кошмар.

Тела, тела и опять тела. Антон занял то, что лежит дальше в том же ряду, что и она, – женское, с волосами, мягкими волнами ниспадающими вдоль холодного осунувшегося лица. Калла насчитывает десять тел между ними. По другую сторону от Антона ряд тел продолжается, насколько хватает глаз, загибается вверх по склону и образует полукруг нескончаемых спящих лиц.

Калла быстро оглядывает себя, видит перчатки на руках и стеганую куртку. Чувствует, как щекочут сзади шею кудрявые волосы, заправленные за уши.

Она делает выдох, и перед ее глазами возникает заметное белое облачко. Взгляд смещается выше, обыскивает склон горы, движется вдоль белых сугробов. На полпути вверх по склону раззявил пасть вход в какое-то сооружение, встроенное в гору. Сначала это сооружение трудно разглядеть, оно сливается со снегом и склоном горы. Калла заставляет себя встать, медленно плетется вверх по склону, делает несколько шагов и вытягивает шею, чтобы посмотреть под другим углом. Гладкие наружные стены с круглыми башенками охватывают всю вершину горы и скрываются в облаках. Это дворец.

– Цзюньди, – еле слышно шепчет Калла. Вот что значит это слово.

Над входом во дворец надпись на древнем талиньском языке. Калла разглядывает символы, кое-что разбирает, но не может понять, что значит надпись. Только имя пишется так же, как на современном талиньском.

ТОЛЭЙМИ

– Все это сосуды, – сообщает Антон, отвлекая внимание Каллы от дворца. Он разглядывает ближайшее тело, приподнимает ему веки. Видит белые глаза. Лучше быть пустым сосудом – они не страдают.

На горе тихо. Калле не хочется очутиться здесь в тот момент, когда возникнет следующая вспышка. Только небесам известно, что будет с ними после.