– Я отвратительная кумихо, – тихо продолжила Миён. – Даже твоей хальмони отказать не смогла. Тоже мне, бессмертное существо.

Джихун усмехнулся.

Потом взял девушку поудобнее и возблагодарил звезды, что на другой стороне улицы уже виднелась его квартира.

– Прости, что уехала, – извинилась она. – Я думала, что правильно поступаю. Я не хотела причинять тебе боль.

– Знаешь, мучеников никто не любит.

Он начал подниматься по лестнице, и ноги задрожали.

– Знаешь, по чему я больше всего скучала? – прошептала Миён ему на ухо.

– По чему? – Ее дыхание щекотало ему шею, и он старался не поддаваться желанию.

– По дружбе.

– А?

– Ты мой лучший друг. – Миён положила щеку ему на плечо. – Я скучаю по своему лучшему другу.

– Я тоже по тебе скучаю, – ответил Джихун.

Но девушка уже заснула.

61

Миён задавалась вопросом, может ли мозг самовольно высвободиться из черепа – по крайней мере, даже в объятиях дремы ей казалось, что это произойдет с минуты на минуту. Где-то в глубине головы пульсировала боль, и глаза отказывались открываться. А когда девушка все-таки сумела поднять веки, то тут же со стоном зажмурилась.

– Алкоголик проснулся? – раздался из дверей в спальню голос Джихуна. – Ого, да ты ужасно выглядишь! – Судя по тону, он был чрезвычайно доволен этим фактом.

Миён еле-еле заставила себя распахнуть правый глаз. В окна светило солнце, и она поморщилась при виде резкого света.

– Ты о шторах когда-нибудь слышал? – Ее голос звучал так, будто по гравию проехались пемзой.

– Слышал. Но не я выпил две бутылки соджу.