Юноша уставился на горизонт, за которым еще виднелся краешек закатного солнца. Мягкий свет еще не до конца угас, хотя синие сумерки уже постепенно сгущались, обещая скорое наступление темноты.

– Я подозревал, что у халифа появились к Шази чувства. Все же он оставил ее в живых, тогда как многих других… – Тарик осекся, и его серебристые глаза стали холодными при мысли о казненных девушках. – Но все же не ожидал увидеть такое.

– Понимаю, – протянул Омар, почесывая бороду.

– Что, что понимаете? – Тарик повернулся к шейху бедуинов.

– Ты полагаешь, что юный халиф… – старик сочувственно положил шишковатую руку на плечо собеседнику, – что он влюбился в твою драгоценную Шахразаду? – Не получив от него ответа, Омар тем же мягким тоном продолжил: – И что же навело на подобное умозаключение?

– То, как он на нее смотрел, – прошептал Тарик, не отводя взгляда от грубой ткани рукава старика. – Впервые я начал понимать это чудовище.

– Возможно… это даже к лучшему, – задумчиво сказал Омар, ободряюще сжимая плечо юноши. – Говорят, молодой халиф пережил немало ужасных потерь. Кто знает, вдруг Шахразада сумеет…

– Я не оставлю ее в руках сумасшедшего убийцы!

– Друг мой, почему ты так поступаешь? – недоуменно заморгал шейх. – Зачем тебе эта война?

– Потому что я люблю Шахразаду, – без колебаний ответил Тарик.

– Но почему ты ее любишь?

– Что за странный вопрос…

– Он вовсе не странный, а очень даже простой. Вся сложность заключена в ответе. Так почему ты любишь Шахразаду?

– Потому что… – Тарик задумчиво потер шею, подыскивая слова. – Все мои самые дорогие детские воспоминания связаны с ней. Мы вместе прошли множество испытаний. Вместе смеялись и радовались.

– Общее прошлое не дает право на будущее, друг мой, – произнес Омар, убирая руку с плеча собеседника.

– Разве вы способны меня понять? – вздохнул Тарик. – Никто и никогда не пытался забрать у вас Аишу. Никто…

– Мне необязательно лишаться жены, чтобы осознать боль потери. Даже ребенок со сломанной игрушкой способен тебя понять.

– Вы сравниваете мои страдания с детской мимолетной печалью? – недоверчиво спросил Тарик, ощущая, как в груди закипает гнев.

– Потеря есть потеря, – с удивленной улыбкой покачал головой Омар. – И извлеченный из нее урок всегда один.

– Я не настроен слушать нравоучения.

– Как и я не настроен их читать, – рассмеялся шейх. – Позволь мне вместо этого поведать историю.

– Пожалуйста, только не это…

– Одной ясной ночью много лет назад я видел, как тысячи звезд начали падать с небес, и решил погнаться за ними в пустыню далеко за горизонтом. Несмотря на юный возраст, мое сердце полнилось любопытством, желая знать, куда же отправляются эти яркие светляки, когда слетают с небесного свода. Я бежал и бежал, пока мог. И все равно не увидел, куда падают звезды.

– Эта история – нравоучение, Омар, – бесстрастно произнес Тарик. – Не думай, что меня удалось провести.

– А я когда-нибудь говорил, что до сих пор борюсь с желанием продолжить поиски и все же выяснить, куда падают звезды? – ухмыльнулся шейх.

– Прекрасно тебя понимаю. Я тоже борюсь с желанием сбежать отсюда.

– Дождись, пока я не закончу читать нравоучение, мой юный друг, – отсмеявшись, заявил Омар. – Нельзя лишать старика его заслуженного права.

– Согласен, нельзя, – невольно улыбнулся Тарик, несмотря на тяжесть в сердце. – Завершайте свой урок, многоуважаемый эфенди.

– Некоторые вещи приходят в нашу жизнь лишь на краткое мгновение. А мы должны набраться мужества и отпустить их сиять в других небесах.

– Вы хотите, чтобы я оставил все как есть, – медленно заключил Тарик, невидяще глядя в темноту за скоплением шатров. – Но я не могу. И не стану этого делать.

– Заверяю, что ты всегда можешь положиться на мою поддержку. Какое бы решение ни принял. Мне необязательно соглашаться, чтобы уважать твой выбор, Тарик-джан. А сейчас идем со мной. Тебя уже ожидает дядя.

– Дядя Реза уже прибыл? – спросил юноша, вглядываясь за плечо Омара.

– Он приехал два дня назад вместе с твоим другом Рахимом и с тех пор нетерпеливо ожидал, когда ты вернешься из Рея, – ответил шейх, ведя гостя ко входу в самый большой шатер среди пустынного поселения бедуинов. Затем откинул тканевый полог и шагнул внутрь. Тарик вошел следом. – Наш блудный герой прибыл! – объявил Омар, приближаясь к Резе и усаживаясь рядом с шутливой важностью.

Тарик разулся и снял плащ, прежде чем углубиться в полутьму. Цветистый ковер под ногами оказался мягким и потертым. Рисунок вторил мотивам узора на тканых полотнищах, украшавших стены шатра. Тонкая струйка дыма наполняла воздух запахом табака и патоки.

– Присаживайся, угощайся чаем, – с улыбкой предложил Омар. – Последние два дня мы с твоим дядей прекрасно проводили время. Как оказалось, он тоже большой ценитель историй о любви.

Тарик опустился на набитые шерстью подушки, разложенные вокруг шишковатого деревянного столика, на котором стояли несколько стаканов из матового стекла, серебряный чайник и кальян из темно-зеленого стекла с длинной трубкой, обернутой шелком медного цвета. Она бежала через весь стол, а резной мундштук держал в ладони Реза бин-Латиф. Когда тот затягивался, уголь в чаше на самом верху кальяна вспыхивал ярко-оранжевым, а вода в стеклянном резервуаре медленно бурлила. Сладкий дым поднимался в воздух серо-голубыми завитками, смешиваясь с ароматами, которые витали в шатре.

Тарик протянул дяде руку, и тот принял ее, тихо сказав:

– Похоже, ты немало потрудился, дорогой племянник.

– Знаю, ты просил ждать послания в Талекане, – тяжело вздохнув, покаялся юноша. Реза молча смотрел на него, вместо ответа выпустив очередной клуб ароматного дыма изо рта. – Но я не мог позволить тебе проделать всю работу в одиночку.

– Я же говорил. Твой племянник уже вполне достоин звания героя, – заключил Омар и ухмыльнулся.

– Часть обязанностей настоящего героя заключается в умении выждать подходящий момент, – возразил Реза. Тарик промолчал, Омар же тепло рассмеялся. – Позволь спросить, что же ты выяснил во время безрассудной поездки в Рей? – поинтересовался дядя.

– Я выяснил, что мне предстоит еще многое выяснить.

– А еще? – спросил Реза, передавая мундштук Омару.

– Узнал, что халиф Хорасана не просто безумец, но очень опасный безумец.

– И почему же?

– Он крайне умен. Это было неожиданно.

– Многие безумцы гениальны, – не преминул сообщить Омар, поблескивая глазами в струях дыма, который выдыхал через ноздри.

– Что еще? – подтолкнул Реза племянника рассказывать дальше. Тот помедлил, не уверенный, следует ли делиться последним наблюдением. – Тарик?

Но до того как он успел что-либо сообщить, Рахим откинул полог шатра и вошел внутрь. По пятам проследовал Джахандар аль-Хайзуран, который поймал на себе взгляды сидевших за столом мужчин, откашлялся и спросил:

– Позволите к вам присоединиться?

– Конечно же! – широко улыбнулся Омар. – Будем рады вашему обществу, любезный.

Тарик поднялся из-за стола, стараясь подавить раздражение при виде идущего навстречу отца Шахразады. Рахим метнул на друга извиняющийся взгляд.

– Джахандар-эфенди, – юноша приветственно поклонился, касаясь кончиками пальцев лба.

– Тарик-джан, – ответил мужчина, с надеждой заглядывая в серебристые глаза собеседника, однако обнаружил в их стальной глубине лишь осуждение и со стыдом отступил, не осмеливаясь больше нарушить молчание.

– Ты рассказывал об уязвимых местах юнца-халифа, – продолжил расспросы Реза, когда прибывшие расселись за столом.

– Да, дядя, – тяжело вздохнул Тарик.

– В чем дело? – нахмурился Реза, заметив явное затруднение племянника.

– Его слабость – Шахразада, – наконец выдавил тот. – Халиф ее любит.

– Сильно? – уточнил дядя с бесстрастным выражением лица.

– Не представляю. Но точно знаю, что она ему небезразлична. И что хочу забрать Шази из дворца. Немедленно.

– Что-то произошло во время твоего визита в Рей? – удивленно изогнул брови Реза.

– Каждый день она подвергается риску. Я больше не могу этого выносить.

– Настоящий герой, – тихо усмехнулся Омар.

– Понимаю, чем вызвана твоя тревога, но… – начал Реза, поднимая стакан с чаем и поднося его к губам.

– Умоляю, дядя, позвольте мне это сделать. Помогите освободить Шахразаду.

– Мне очень жаль, Тарик-джан, – отозвался Реза спустя несколько секунд задумчивого молчания, во время которого пристально изучал лицо племянника, – однако мы только начали собирать силы и пока не готовы осадить такой большой город, как Рей. Эмир Караджи пообещал предоставить семьсот воинов и внушительное количество оружия. Они уже скоро должны прибыть. Его друг с севера отправит еще две сотни бойцов. Еще я веду переговоры со старыми партнерами: ремесленниками со средствами, которые устали находиться под властью жестокосердного тирана, убивающего безо всякой причины. Они готовы объединиться под знаменами Белого Сокола. Они готовы сражаться за тебя.

– Значит, ты в состоянии выделить мне нескольких…

– Нет, – прервал Реза племянника, – люди должны воевать во имя чего-то большего, чем твоя любовь, Тарик. Ты не можешь выступить против самого крупного города Хорасана с зачатками армии лишь для того, чтобы спасти одну-единственную девушку. Покажи, что ты настоящий предводитель. Прояви терпение. Дождись нужного момента. Когда время наступит, твоя выдержка будет вознаграждена. Доверься мне.