– Я знаю, что рейфы скованы волей Фьюри. Вы об этом?

Нашира смотрела куда-то вдаль, размахивая руками. Хрустальный шар опасно перекатывался у нее на коленях.

– Разве кто-нибудь спрашивал вас, что вы чувствуете, мои бедные пташки? Нет. Они судили, не зная всего. Драгоценные создания, вынужденные жить в полной темноте, без любви и заботы. Хотела бы я увидеть, как вы освободитесь от оков.

– Это какое-то безумие, – пробормотала Мал, качая головой, пока Нашира продолжала обращаться к невидимой публике.

– Думаю… – Хэрроу прислушалась, осознавая. – Она говорит с рейфами.

Королева взглянула на них и, показав на Хэрроу пальцем, произнесла:

– Динь-дон!

– Вы говорите, что рейфов контролирует Фьюри. Мы об этом знаем.

– Думаешь, им нравилось это? Они хотели служить ей? Никто не спрашивал их мнения, потому что они бездумные убийцы, верно?

– Рейфы созданы магией Фьюри, – настаивала Хэрроу, – извращенной ее безумием. Они – злые по своей природе. Монстры. Так утверждает Дарья.

Нашира покачала головой.

– Магия Огня чиста. Так же чиста, как Эфир, Воздух, Вода и Земля. Огонь – это Огонь, и никто не может сделать его чем-то иным.

– Но рейфы…

– …не более злые, чем ты. Такое невежество от дочери Воды… Я надеялась на большее. Вчера ты понимала. Хотя вчера твоя душа была полной. Сегодня слишком поздно.

– Но они убили целый народ элементалей! – воскликнула Хэрроу, отказываясь принимать это.

– Скованные! Порабощенные! – ответила Нашира, жестикулируя. Хрустальный шар начал перекатываться на ее коленях. – Связанные клятвой!

– Они хладнокровные. Бесчувственные. Они убивают. Так не действуют те, кто невинен и не желает зла.

Королева Эфира ткнула пальцем в сторону Хэрроу:

– Что стало бы с твоим рассудком, если бы тебя заперли в тюрьме, из которой невозможно сбежать, и тебе пришлось совершать ужасные деяния? Как говорят, защищай в первую очередь себя. Что еще остается, как отключить чувства? Иначе боль слишком велика.

Хэрроу уставилась на нее.

– Вы говорите, что они не злые. Что они вынуждены такими притворяться.

– Не пойми неправильно, – сказала Нашира, – рейфы могут быть смертоносными, пугающими созданиями. Они всегда будут склонны к насилию, будут вспыльчивы. Они яростно сражаются. Но это Огонь – опаснейшая сила. Искалеченные жестокостью в этой жизни и предыдущей, они стали еще более смертоносными. Но кто станет винить их после стольких страданий? Мы все лишь пытаемся выжить. Будь милосердна, дитя. Будь милосердна.

Хэрроу вспомнила, каким непонимающим Рэйв выглядел, когда она сказала, что он не может убить Сализара. Ему было сложно понять это. Но он прислушался.

Он не убил Сализара, потому что понял Хэрроу и повел себя иначе. Он был открыт к переменам, способен развиваться, расти над собой.

А она оставила его и предала.

Хэрроу закрыла рот ладонью.

– Он убил мою мать, – сказала она, не отнимая руки от лица, отчаянно желая снова верить в свою правоту. – Это он убил мой клан.

– И пощадил твою жизнь, – добавила Нашира.

Хэрроу тяжело сглотнула.

– Существо без свободной воли, которое никогда не испытывало ничего подобного, раскрыло для себя свободу выбора в ту самую ночь, когда решило сохранить жизнь невинного ребенка. И поплатилось за это. Знаешь, что Фьюри сделала, когда обнаружила его неповиновение?

Хэрроу покачала головой, не уверенная, что хочет это слышать. Но Нашира рассказала:

– Она сковала Рэйва его же клятвой, чтобы он не мог сбежать. Затем заставила его гореть снова и снова. Это была та же смерть, которую он принес Видящим, только он не мог от этого умереть. Ты хочешь, чтобы он заплатил за смерть твоей семьи? Он заплатил в тысячу раз больше.

Хэрроу начала дрожать. Она обняла себя за плечи.

– После нескольких месяцев непрерывной агонии его сущность была так ослаблена, что он превратился в струйку дыма. Дарья напала в идеальный момент. Поймать его не составило труда – она просто накрыла его стаканом, как делают с пауком на стене. И что же потом?

– Нет…

Хэрроу не могла это слушать.

– Дарья тоже пытала его, пробуя заставить принять физическую форму, чтобы убить. Она гасила его внутренний Огонь Водой.

– Богиня… – пробормотала Малайка.

– Но бедное создание слишком ослабло, чтобы воплотиться в физической форме, хотя его воля оставалась несгибаемой. Он терпел пытку в течение девяти лет.

Дарья рассказала Хэрроу ту же историю, но с другой точки зрения, не упомянув, что рейфы действовали не по своей воле, и убеждая Хэрроу, что магия Огня извращена в своей сути. Значит, куда больше Дарью волновало растущее могущество Фьюри? И она манипулировала Хэрроу, давя на ее эмоции.

Нашира продолжала холодным отстраненным голосом:

– Спустя почти десятилетие Дарья решила, что нужна новая тактика. Так прошли еще сорок лет испытаний. Бесконечные эксперименты, пока наконец она не обнаружила способ соединить Огонь и Воду в идеальном балансе, создав тело для бестелесного существа.

Как Рэйв пережил это, не потеряв рассудок? Возможно, он и потерял, и возрождение, в результате которого он лишился памяти, стало шансом начать новую жизнь. Пока Дарья не заставила его пережить все снова. Хэрроу тяжело сглотнула. Ее тошнило.

Внезапно все стало ясно. Глубоко внутри беспокойная Вода, тревожившая ее уже несколько часов, улеглась, став неподвижной в согласии с ее решением.

«Иди к нему, – повторила Вода. – Защити его».

Она больше не сопротивлялась этому зову. Неважно, что Рэйв сделал в прошлом. Его пытали, принуждали, пытали снова… Она не могла его бросить. Как она посмела предать его? Он никогда бы не поступил так по отношению к ней, какие бы преступления она ни совершила. Богиня, она еще хуже, чем Фьюри. Та, по крайней мере, мстила за возлюбленного.

А Хэрроу вонзила своему нож в спину.

– Что я наделала? – прошептала она в ужасе.

Но Нашира еще не закончила.

– Из всех стихий Огонь и Вода – наименее совместимые. Смешать их в идеальных пропорциях, как сделала Дарья, казалось невозможным. И все же у нее получилось. Что еще более невероятно, он, созданный также магией Воды, теперь крепко связан с единственным элементалем Воды в мире – с тобой.

– П-половина моей души…

Вот почему ее сила пробуждалась рядом с Рэйвом. Не потому, что она находилась в опасности, – Вода в ней отзывалась на Воду в Рэйве, тянулась к нему, чтобы укрепить их обоих. Вместе они были сильнее.

– Но эта связь – глубже, чем кажется. Огонь и Вода – стихии, которые устали от веков войны. Великая Богиня ответила на нарушение равновесия. Два существа противоположной природы появились на свет в совсем непохожих обстоятельствах. И разве безусловная любовь и принятие – не лучший способ искоренить вековую ненависть?

– Мы должны искоренить ненависть? Как? Что нужно делать?

– О, это просто. На самом деле вы уже шли по этому пути, пока ты не упустила все возможности. – Нашира бросила на нее сердитый взгляд. – Он предан. Брошен. Ты ничуть не лучше моих сестер.

Хэрроу не могла отрицать этого.

– Я должна найти его!

Ее больше не заботили ни Фьюри, ни месть Дарьи – ничего, кроме Рэйва. Как она позволила втянуть себя в королевские междоусобицы? Она вскочила, обратившись к Нашире:

– Прошу, помогите мне отыскать его! Не могу поверить, что… Я не должна была… – Она тяжело сглотнула. – Прошу, мне нужна ваша помощь.

Нашира оценивающе на нее посмотрела.

– Тебе многое предстоит искупить, дитя.

– Знаю.

– Тебе был дан великий дар, а ты утратила его.

Слезы застили ей взор.

– Понимаю. Я хочу все исправить.

Наконец Нашира кивнула, и ее взгляд смягчился.

– Если бы ты пришла сюда вчера, всего этого получилось бы избежать. А теперь слишком поздно.

– Не может быть слишком поздно. Я отказываюсь в это верить.

Нашира встала, положив хрустальный шар на кушетку и протягивая Хэрроу руку.

– Пойдем. Навестим таверну.

Хэрроу сжала ее ладонь. Другую руку Нашира протянула Малайке, и та поднялась с кушетки. Голубые глаза Королевы начали светиться, воздух стал потрескивать – было трудно дышать. Внезапно их затянуло в небытие.

В следующее мгновение они оказались в таверне – в той комнате, которую занимали Хэрроу и Рэйв.

– Что это было? – взвизгнула Малайка.

Хэрроу пошатнулась, чувствуя тошноту. Она знала, что Путешественники могут телепортироваться, но только сами, а не с кем-то еще. Впрочем, неудивительно, что Нашира, как Королева Эфира, способна…

Эта мысль оборвалась, стоило Хэрроу оглянуться вокруг.

Простыни были разорваны, мебель – перевернута и разломана. Окно вырвано из рамы и разбито на тысячу осколков. На стенах виднелись пятна крови.

Рэйв исчез.

Хэрроу едва не вскрикнула от неожиданности, они находились здесь не одни. Уро стоял, глядя в глаза высокому мужчине.

Сализар.

– Где он?! – закричала Хэрроу, подбегая к Чародею и хватая его за плечо.

Люди Уро выстроились за спиной босса, лицом к лицу с цирковыми работниками, которых Хэрроу сразу узнала, хотя большинство из них были покрыты кровью.

Рядом возник Лорен, прижимая тряпку к ране на груди.

– Хэрроу…

Она проигнорировала его, снова обратившись к Сализару:

– Где он?

Заметив ее, Чародей изумленно вытаращил глаза. Вероятно, думая, как она внезапно материализовалась посреди комнаты, и в обычных обстоятельствах Хэрроу поняла бы его растерянность. Но сейчас это было последнее, о чем она думала.

– Как ты…