– Знаю, дорогая. Не вини себя.

– Я думала, мы связаны. Думала, Вода говорит, что нам суждено быть вместе. Думала, что л-любила…

Ее живот скрутило, и она тяжело сглотнула.

Голос Дарьи смягчился.

– Ты не ведала, что творишь, дитя. Доброе сердце вроде твоего не могло пережить без последствий такую ошеломляющую потерю. Твоя тоска по семье исказила связь, которую ты ощущала с рейфом.

– Я не… Не сомневалась, что он…

– Это неважно, дорогая. Никто тебя не винит. Рейфы красивы и хитры не без причины. Фьюри создала идеальных убийц. Смерть в привлекательной форме, которая прибыла на порог, скорее впустят, ты согласна?

Смерть на пороге. Вот что это. Прекрасная Смерть постучала ей в дверь и обманом вынудила пригласить в дом. Хэрроу отчаянно нуждалась в любви, судя по словам Дарьи. И это было правдой. Все, чего она когда-либо хотела, – это найти свое место. Все, чего она хотела, – чувствовать себя любимой.

Смерть взяла это желание и извратила. Сейчас ее тело лежало в таверне в Аллегре, в объятиях Рэйва, испытывая ложное чувство безопасности.

Она должна уйти от него как можно дальше. Ей хотелось бежать, пока ноги не ослабнут и она не упадет без сил. Кричать, пока горло не охрипнет. Стоять под струями воды в течение нескольких дней. Нет, хотелось сжечь свою кожу и отрастить ее заново, чтобы не осталось ни одной клетки в теле, которая помнила бы о нем, о любви к нему. Существу, которое убило ее мать.

Но все это было ложью. Ей нужно уходить – ради мамы.

Взяв себя в руки, она повернулась к Королеве Дарье:

– Отправьте меня назад. Я готова.

Глава 16

Глава 16

Хэрроу открыла глаза. То, что она ощущала во сне – дрожь, потливость, тошнота, – не перенеслось в реальность. Поначалу она чувствовала себя сонной и расслабленной. Теплый вес другого тела, прижимающегося к ней, тяжелая рука, обнимающая ее за талию… В комнате, залитой голубоватым лунным светом, стояла тишина. Воспоминания вернулись неожиданно.

Хэрроу задрожала, но застыла в ужасе. В любой момент Рэйв мог проснуться и…

И – что? Убить ее? Или он лишь посмотрит на нее с тревогой, не понимая, почему она боится его? Богиня, это будет хуже, чем если он нападет.

Он и правда ничего не помнил. Дарья подтвердила это. Он не врал о потере памяти – но обо всем остальном? Как много из того, что они разделили вместе, было реально? Все? Ничего? Сейчас это не имело значения.

Хэрроу знала, что никогда не сможет посмотреть ему в глаза, зная, кто он.

Убийца. Монстр.

Слезы текли у нее по щекам, пропитывая наволочку. Хэрроу дрожала от страха в объятиях Рэйва и все же колебалась, не в силах его покинуть. Да что с ней не так? Она лежала обнаженная в постели с монстром, который убил ее семью. Ее тошнило. Она никогда не избавится от чувства стыда.

Но что хуже, она не могла освободиться от чувств к нему. Ее тело желало прижаться к нему крепче, спрятаться в его объятиях, вдохнуть теплый запах, насладиться ощущением безопасности, которое он ей дарил.

Ложная безопасность. Ложная близость. Убийца. Убийца…

Монстр.

Дрожа она приподняла его руку и выбралась из кровати. Скользнув босыми ногами на холодный пол, встала и повернулась к мужчине, которого собиралась оставить.

Его тело казалось чернильной тьмой.

Крик застрял у нее в горле. Его волосы, кожа, даже губы – все было совершенно черным. Ни намека на тот бронзовый оттенок, который она помнила. Рэйв был абсолютно черным. Живой тенью.

Он выглядел… неестественно. Как ошибка, которая не должна существовать.

Сализар говорил об этом. А она отмахнулась от него, думая, что он жестокий безумец. У Рэйва были клыки, кожистые крылья, неестественные глаза и кожа, и при этом она считала безумцем Сализара? Как она могла быть так слепа? Невыносимая тяжесть накрыла ее, и вспышка боли пронзила сердце. Хэрроу скорбела по потерянной любви. Она действительно любила Рэйва – но оказалось, что он совсем не тот, кем она его считала.

Слезы заволокли ей глаза. Хотя в любом случае она не могла разглядеть Рэйва – он сливался с темнотой, как привидение.

Как тень смерти, мелькнувшая на фоне полной луны.

Даже сейчас она все еще любила его – или, по крайней мере, любила того, кем он казался. Это было сложнее всего. Медленно отступая от кровати, взяв из сумки платье и плащ и надевая их дрожащими руками, она чувствовала, что какая-то часть ее отчаянно хочет сбежать, а другая – забраться обратно в кровать к нему. Не помогало и то, что он находился теперь в ловушке воспоминаний. Было ли ему больно? Страшно?

Нет. Она собралась с духом. Он был убийцей – и не просто убийцей. Чудовищем, как сказала Королева Дарья. Его необходимо остановить.

В этот момент Рэйв тихо застонал во сне и стал метаться по постели, будто страдая от боли. Ох, Богиня, он мучился в ловушке кошмаров! Дыхание Хэрроу сбилось. Ей хотелось обнять его. Ее сердце сжималось от одного взгляда на него. Старые раны открылись при виде его страданий.

Но она больше не сможет смотреть на него, не вспоминая о крови на его руках.

Эта мысль и заставила ее наконец отвернуться. Она подошла к двери, не видя ее из-за слез. Схватилась за ручку, все еще дрожа, открыла – и заколебалась. Ей невыносимо хотелось вернуться, но она сопротивлялась этому порыву.

Наконец ей удалось перебороть себя.

Стиснув зубы из-за обжигающей боли в груди, Хэрроу переступила через порог и тихо закрыла за собой дверь. Не оглядываясь, она пошла к лестнице во двор, собираясь исчезнуть в ночи.

Рэйв изо всех сил сопротивлялся ловушке сна. Воспоминания о насилии, которое он совершил, и насилии, совершенном над ним, стремительно мелькали перед глазами, перемежаемые криками. И все же он пытался вырваться из сновидений.

Крики агонии. Его собственные. Чужие. Кровь, смерть и разрушение. Порабощенный, скованный чьей-то волей, он вынужден совершать чудовищные поступки…

Дарья собиралась держать его здесь, пока не прибудет Сализар, чтобы снова посадить его в клетку. Но Королева Воды пятьдесят лет его недооценивала и, похоже, не усвоила урок.

Колоссальным усилием воли Рэйв наконец вырвался из ужасных воспоминаний. Он резко сел в кровати, дрожа, взмокший от пота. Простыни под ним были разорваны в клочья его когтями. А образы продолжали кружиться в сознании.

Зверства, на которые он вынужден пойти… Века служения Королеве Фьюри в качестве убийцы. Боль, которую он причинял невинным. Пытки за неповиновение. Пятьдесят лет в магической клетке и эксперименты Королевы Дарьи.

Он выбрался из постели. Голова кружилась, сердце бешено стучало. Воспоминания продолжали мучить его. Споткнувшись, он качнулся вперед и врезался в стену, сбив на пол картину. Он отшатнулся к кровати, качнулся к столу, к дивану, пока наконец не упал. Стоя на четвереньках, яростно встряхнул головой, пытаясь избавиться от образов.

Но они не оставляли его.

Дарья пленила его, когда он ослаб. Одна волна магии за другой продолжали атаковать, пока Дарья пыталась его сломить. Полные досады крики Королевы, вызванные его упрямством.

Образы возвращали дальше в прошлое.

Фьюри, визжащая в ярости. Почему он пощадил Видящую? Как он мог ослушаться? Как сумел нарушить клятву? Затем – огонь. Много огня. Горели не кожа и кости, поскольку их у него нет, горела сама его суть. Бестелесность означала, что он не мог умереть, так что боль не прекращалась. Вечность, наполненная Огнем. Вечность, наполненная агонией, предательством и ненавистью.

Еще дальше.

Полная луна, освещающая сонный лагерь, окруженный высокими хвойными деревьями. Несколько кибиток вокруг костра, лошади, жующие траву поблизости. Женщины собрались вокруг огня. Одна бросила на землю камешки, изучая результат. Другие делились между собой едой и питьем. Маленький ребенок сидел рядом с заботливой матерью.

Тень обрушилась на них с ночного неба.

У них не было и шанса. Он – воплощение смерти, движимое единственной целью – разрушать. Он касался их, выпуская внутренний Огонь, и они сгорали заживо. Их крики эхом разносились в ночи. Лошади испуганно дергались на привязи. Кровь пропитала сосновые иглы. Кибитки переворачивались в хаосе. Никакая магия им не помогла.

Остался лишь маленький ребенок.

Она думала, что спряталась, но он точно знал, где она. Он чувствовал ее запах, слышал стук сердца. Он – смерть, и от него не сбежать.

Он спустился на землю дымчатой тенью. Девочка – последняя цель на эту ночь. Возможно, после этого он сможет наконец отдохнуть, свободный от необходимости исполнить клятву.

Рейф колебался возле ее укрытия, наблюдая за девочкой. Она не плакала, не кричала. Ему нужно только коснуться когтем ее маленького личика, и она сгорит, как и остальные.

Он должен был сделать это. Он не мог сопротивляться. И все же противился приказу.

Так начались пятьдесят лет пыток.

Тогда он впервые в жизни сделал выбор – и агония, поглотившая его в результате, была в тысячу раз страшнее, чем быстрые смерти Видящих.

Его сущность разлетелась на кусочки, сила иссякла. Его унесло прочь, сдуло ветром, как тонкую струйку дыма от потушенной свечи, и притянуло к месту клятвы, чтобы он встретился с гневом госпожи.

Спина Рэйва выгнулась. Когти вонзились в деревянные половицы. За спиной выросли крылья. Он снова был тенью, больше не пытался изменить свою внешность.