Хэрроу коротко рассмеялась, погладив его по лицу.

– Для меня ты идеален. И мне это нравится. Мне нравится твое имя. Оно тебе подходит.

Улыбаясь, он поднял бровь.

– Потому что я – рейф?

– Нет… то есть и поэтому тоже. Но в основном потому, что оно напоминает, как мы встретились. Как я с самого начала была уверена, что ты предназначен мне.

– Люблю это воспоминание.

– И я. – Она коснулась ладонью его щеки и наклонилась, чтобы поцеловать. – А теперь давай создадим новые.

Неделю спустя Хэрроу очнулась оттого, что в кибитке было слишком жарко. Вероятно, она опять проспала – с ней никогда не случалось подобного, пока она оставалась одна. Путешествие по пустыне означало, что выезжать надо до рассвета, отдыхать в самые знойные часы утром и днем, а потом продолжать путь, пока не станет слишком темно. Но после воссоединения с Рэйвом она расслабилась. Им некуда было спешить, нечего делать, кроме как быть вместе и наслаждаться обществом друг друга.

Чем они и занимались.

Отбросив простыню, Хэрроу прошла голой к шкафу и надела легкое платье. Окна были распахнуты, и через открытую дверь задувал легкий ветерок. Она выглянула наружу.

Вчера они нашли этот небольшой источник, окруженный деревьями. Чистая вода и тень – райское место. Рэйв стоял рядом с Фионой у воды.

Хэрроу научила его всему, что знала об уходе за лошадьми (что было не так уж и много), и он оказался способным учеником. Похоже, ему даже нравилось. Он ухаживал за Фионой лучше, чем Хэрроу. И конечно, лошадь обожала его, тыкаясь в него мордой при любой возможности и с большим энтузиазмом принимая упряжь, если ее надевал Рэйв.

Улыбнувшись, Хэрроу скрылась внутри и села за стол, чтобы начать утренний ритуал. Она наполнила чашу водой, зажгла благовония и угольную таблетку, затем положила поверх щепотку трав. Им стоит проехать через Западные Земли, чтобы собрать больше трав у озер и болот.

Медленно выдохнув и отпустив все отвлекающие мысли, Хэрроу посмотрела в чашу, позволяя Воде пробудиться…

Несколько мгновений спустя она вскочила, ахнув. Отшатнулась к печке, чуть не уронив стул.

– Рэйв!

Она выбежала из кибитки, едва не оторвав занавеску на двери и перепрыгнув через ступеньки крыльца. Он встревоженно поднял голову, бросил все и кинулся к ней.

– Рэйв!

Они добежали друг до друга. Она схватила его за плечи, глядя в глаза.

– Что такое?

Он не знал, что происходит. Хэрроу была вне себя от радости – так, что едва могла говорить.

– Я сейчас гадала на воде! Милостивая Богиня…

– Что случилось, Хэрроу?

– Мы… я… У нас будет ребенок! Она так прекрасна, Рэйв. Она самая совершенная…

– У нас будет… что?

– Девочка! Дочь! – Она рассмеялась при виде его выражения лица. – Я беременна.

– Б-беременна?.. – Он вдруг пошатнулся. – Девочка?..

– Да, у нас будет дочь. Ты станешь отцом.

– Отц…

Ноги у него подогнулись, и он упал на землю. Смеясь от счастья и восторга, как умалишенный.

– Ты беременна? – спросил он, придя в себя настолько, чтобы заговорить. – Откуда ты знаешь?

– Вода показала только что.

– Как давно?

– Мы зачали ребенка в первую ночь нашего воссоединения, – сказала она с усмешкой. – Мой партнер очень спешил.

Дети элементалей были очень редки, а потомки разных видов появлялись на свет и того реже – многие даже полагали это невозможным. Но она забеременела так быстро… Это чудо. Благословение Богини.

Хэрроу никогда не видела у Рэйва такого изумленного взгляда.

– Девочка?

– Да, я видела ее. Она прекрасна.

Ее глаза наполнились слезами. Но он вдруг посмотрел на нее встревоженно:

– А она… выглядит как рейф?

Хэрроу знала: он боялся, что их дочери придется столкнуться с той же жестокостью, с которой столкнулся он. Она отрицательно качнула головой.

– Но даже если бы походила на рейфа, все равно была бы самой прекрасной – и единственной – Видящей-рейфом в мире. И мы любили бы ее так же сильно.

Рэйв яростно кивнул.

– И мы убьем любого, кто захочет причинить ей вред.

В этом она была с ним полностью согласна.

– У нее твои глаза.

Он нахмурился.

– Мои глаза?

– Очень красивые, – сказала Хэрроу твердо. – Как у ее отца.

Его лицо смягчилось. Протянув руку, он убрал ей волосы с лица.

– Я уже знаю, что она идеальна. Ведь она – наша дочь.

– Вот именно. Они уставились друг на друга, переполненные чувствами.

– Поехали домой, – сказала Хэрроу.

Рэйв нахмурился.

– А где наш дом?

У них была Фиона и крепкая кибитка. И, что важнее, они были друг у друга.

Хэрроу улыбнулась.

– Там, где мы захотим.

Эпилог

Эпилог

– О, отлично, ты очнулась!

Малайка нырнула под навес и присела в кресло, будто собиралась получить расклад от великой «Видящей, Которая Выжила», как Сализар назвал Хэрроу. Хотя она не занималась раскладами сегодня – цирк находился в пути и остановился на привал рядом с небольшой деревней.

– Едва ли, – зевнула Хэрроу.

Она проснулась, но не успела даже расчесаться и все еще была одета в ночную сорочку. Она не доставала из шкатулки с украшениями ничего, кроме медальона матери, уже несколько месяцев, а платья, которые не давали легкого доступа к груди для кормления, пылились в шкафу.

– Не представляю, как человеческие женщины выдерживают больше одного ребенка.

Мал хмыкнула.

– Ты говорила, что вы зачали в первую ночь после воссоединения. Люди или нет, у вас явно будет больше одного.

Хэрроу поморщилась.

– Давай пока не будем об этом.

Рождение Меллоры оказалось настолько легким, насколько роды вообще могут быть, но это ни о чем не говорило. Три месяца спустя бедное тело Хэрроу все еще восстанавливалось.

Но если не учитывать мучительной агонии, это был самый прекрасный опыт в ее жизни. Ее любимый держал ее за руку все несколько часов родов, несмотря на то что с десяток раз был близок к обмороку, и без жалоб выдержал все угрозы, которые она рычала ему в лицо во время схваток. У них родилась прекрасная дочь, чей плач наполнил мир, пока они роняли слезы счастья на ее идеальное крошечное тело.

Они назвали ее Меллорой, в честь матери Хэрроу. Ее кожа была светло-коричневой, волосы – черными, крошечные ушки – заостренными, а глаза – как у Рэйва: черные белки и зрачки. Но радужка не была огненной, а светилась серебром, указывая на то, что она Видящая.

Когда Хэрроу взглянула на нее, сразу поняла: Меллора будет в отца. Упомянутый отец собирался избаловать ее. Хэрроу и не ожидала меньшего, поскольку они оба были согласны: это самый идеальный ребенок, когда-либо рождавшийся на свет.

– Кстати, где чудо-девочка? – спросила Мал.

– Внутри с Рэйвом. Она только что проснулась и скоро захочет есть, но Рэйв заботится о ней, чтобы я могла поспать.

– Хороший мужчина.

– Знаю. – Хэрроу вздохнула.

До встречи с цирком Сализара в Западных Землях Хэрроу и Рэйв путешествовали в течение пяти месяцев. Она гадала за деньги, чтобы заработать на еду. Это Рэйв предложил вернуться в цирк. Она возражала – не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным ехать туда, где с ним ужасно обращались, но он убедил ее, зная, что Хэрроу хотелось быть с Малайкой, когда Меллора родится, и если Сализар возьмет на себя деловой аспект ее работы Видящей, это даст ей больше времени, чтобы быть матерью. Он оказался прав, и его самоотверженность значила для нее все.

Вопреки опасениям Хэрроу, Сализар не колебался ни секунды, беря последнюю выжившую Видящую под защиту. Напротив, он расценивал ее присутствие как выгодное вложение и способ привлечь в цирк больше посетителей.

Чтобы обезопасить семью, Хэрроу потребовала, чтобы Сализар извинился перед Рэйвом и пообещал относиться к нему уважительно в будущем. Ей не стоило беспокоиться. Рэйв, похоже, перестал ненавидеть Сализара, когда узнал, что тот защищал Хэрроу с детства. А Сализар начал уважать Рэйва после их поединка в таверне. Вряд ли эти двое могли стать друзьями, но они терпели друг друга, и этого было достаточно.

Хотя Сализар брал с посетителей непомерную плату за гадания Хэрроу, ее популярность только возросла.

«Видящая-Которая-Выжила» привлекала толпы – и людей, и элементалей, – где бы ни появлялась. Сализар даже заказал новую вывеску для цирка, где красовалось теперь лицо не только Малайки, но и Хэрроу.

Рэйв заботился о Меллоре, пока Хэрроу делала расклады, и находился поблизости, если возникали проблемы. Иногда он помогал работникам цирка с некоторыми поручениями, но в основном просто наслаждался отцовством.

Хэрроу считала, что это идеально. После всего, через что прошел, он заслуживал немного спокойствия и тишины. И кто бы не захотел проводить каждую свободную минуту, глядя на крошечное ангельское личико дочери?

Рэйв действительно обрел покой. Несколько месяцев назад от Дарьи пришли вести, что впервые за много веков она, Одра и Нашира собрались вместе и соединили магию, чтобы сковать силы Фьюри. Они окружили ее замок барьером, через который нельзя пройти ни внутрь, ни наружу.

Королева Огня пала, но была защищена от любого, кто мог воспользоваться ее уязвимостью. Несмотря на все, что она сделала, ее сестры не желали ей смерти. Пока у Фьюри не было сил и она не могла покинуть замок, Хэрроу это устраивало.

Она надеялась, что это положит начало работе Королев над тем, чтобы решить свои разногласия. Хотя какая-то часть ее никогда не сможет простить их за то, что они сделали, Хэрроу надеялась, что их вражда осталась позади.

Что до остальных девяноста девяти рейфов, которых Рэйв освободил, они исчезли – возможно, даже из материального мира. Учитывая, на что они способны, Дарья не обрадовалась их свободе и долго искала. Но до сих пор не нашла ни одного. Хэрроу решила, что раз не ходит слухов о могущественных, похожих на тени созданиях, которые несут разрушения и сеют хаос, можно просто оставить их в покое.