Казалось, его тошнило от одной мысли об этом.

– Нет, это Фьюри хотела убить меня, а ты сопротивлялся ее воле из последних сил.

– Я причинил тебе вред. Ранил тебя.

– Нет, Рэйв, Фьюри заставила тебя делать все эти вещи. А ты боролся с ее магией. И даже после того, как я предала тебя, пытался меня защитить.

– Ты была права, когда оставила меня.

– Нет. – Она вцепилась в простыню. – Нет, я ошибалась. Не могу поверить, что сомневалась в тебе.

– Хэрроу, я убил твою семью. Твою мать. Как ты можешь даже смотреть на меня?

– Я могу смотреть на тебя, потому что знаю: это не твоя вина. Фьюри связала тебя и других рейфов своей волей – ты не контролировал себя. Я видела, как клятва вынуждает тебя подчиняться. Ты не был собой, не мог мыслить ясно. Не мог бороться с этим. Все, что ты делал по своему выбору, было противоположно тому, что ты совершал, находясь во власти Фьюри. Ты защищал меня, любил и делал счастливой.

Во взгляде Рэйва читалось страдание.

– Я убил стольких. Не только Видящих. Годами она посылала меня разобраться с теми, кто переходил ей дорогу. С течением времени я стал повиноваться без колебаний.

– Хочется убить ее за то, что она с тобой сделала.

– Я отправился к ней в ту ночь, когда ты ушла. И собирался отрезать ей голову.

Значит, Малайка была права.

– Что произошло?

– Лезвие расплавилось, коснувшись ее кожи. – Он пожал плечами. – Я знал, что вряд ли у меня получится. Но надеялся, что она убьет меня за эту попытку.

– Рэйв… – Глаза Хэрроу наполнились слезами.

– Она почти убила – но поняла, что этого я и добивался, поэтому остановилась и послала меня за тобой. – Он покачал головой. – Это было глупо с моей стороны.

– Нет, это я поступила глупо. Если бы не ушла в ту ночь, ты никогда бы к ней не вернулся.

Но он снова покачал головой.

– Дарья вернула мне память той ночью. Это изменило меня. Сомневаюсь, что остался бы, зная, что натворил.

– Ты все еще не понимаешь, Рэйв.

У него было много причин, чтобы жить, и пришло время за это бороться.

– Ты делал то, что необходимо для выживания. Всю жизнь тебе приходилось подчиняться этой ужасной женщине, а потом появилась я и осудила тебя за это. Никогда не чувствовала себя более виноватой. То, что засомневалась в тебе, пусть и ненадолго, это…

– Но как ты могла не сомневаться?

– Дарья планировала убить тебя, и я это знала, но все равно сообщила, где тебя найти. Чем это лучше того, что ты сделал со мной?

– Тот ужас, который я совершил с твоей семьей, отпечатался у тебя в сознании на всю жизнь. Из-за меня у тебя нет родных, и ты осталась последней из своего клана. От такого нельзя просто отмахнуться.

– Я не отмахиваюсь. Но не виню тебя за это, потому что у тебя не было выбора.

– Мои руки в крови, которую никогда не отмыть!

Она вздрогнула от его крика, хотя какая-то часть ее была довольна, что он дает отпор. Воля к борьбе – это воля к жизни.

– Ты говорила, что не смогла бы сочувствовать монстру, который убил твою семью. Хэрроу, этот монстр – я!

– Но я ошибалась, когда произносила эти слова. Я не понимала тогда, кто ты, не понимала, что Фьюри контролировала тебя, и…

Она замолчала, глядя на Рэйва. Его глаза пылали, сильное тело едва помещалось на маленьком стуле, золотисто-бронзовую кожу подчеркивали однотонные светлые штаны. Внезапно ее переполнила нежность. Ей больше не хотелось спорить: она могла только смотреть на него и благодарить Богиню за то, что он был здесь, живой и здоровый. Они оба – лишь потерянные души, пострадавшие из-за бессмысленной войны. Почему эта война снова встает между ними, когда они наконец вместе?

– Рэйв, мне жаль, что сомневалась в тебе. Жаль, что сказала Дарье, где ты скрываешься. Жаль, что оставила тебя и игнорировала свои инстинкты, с самого начала указывающие мне на правду. Жаль, что дала тебе повод думать, будто не люблю тебя: я ни на секунду не прекращала тебя любить. Ты простишь меня?

Он уставился на нее.

– Нечего прощать.

Она мягко улыбнулась.

– Спасибо.

Облегчение накрыло ее с головой – она и не подозревала, как нуждалась в том, чтобы услышать от него эти слова.

– Теперь твоя очередь. Попроси у меня прощения, и я дам его, чтобы мы могли двигаться дальше.

Он выглядел неуверенным.

– Ты правда можешь простить меня за все, что я совершил?

– Уже простила. И хочу оставить войну Королев там, где ей место, – в прошлом. Начать с чистого листа вместе с тобой. Дарья подарила нам второй шанс, чтобы сделать все правильно, и было бы глупо им не воспользоваться.

И все же он колебался, вглядываясь в ее лицо. В его глазах читалась тоска. Он хотел верить ей, но не мог сделать этот шаг.

– Я не стану указывать тебе, что делать, Рэйв, но Фьюри только выиграет, если мы позволим ее ненависти разлучить нас. Все, чего хочу, – это возможность строить с тобой будущее и держаться подальше от чужих конфликтов.

– Как я могу быть уверен, что меня больше не заставят навредить тебе?

– Фьюри не способна тебя контролировать, пока у тебя есть тело.

– Она забрала его тогда.

– А Дарья создала для тебя новое. Возможно, она найдет способ остановить ее и все изменится – но если нет, мы справимся, как справились и с этим. Я буду находить тебя снова и снова, несмотря ни на что. И я доверяю тебе. Не сомневаюсь, что ты бы не убил меня там, в лесу, как не убил много лет назад.

На его лице читалась мука.

– Я не хотел причинить тебе вред. Внутри кричал, пытаясь остановиться, но не мог.

– Но ты остановился, разве нет? Кроме того, помнишь мощную магическую грозу, призванную Дарьей? Если ей удалось помешать тебе однажды, она сумеет снова это сделать. Но ей и не придется. Мы уедем и больше никогда не вернемся в Южные Земли, пока ты этого не захочешь.

Она ждала его ответа, отчаянно желая, чтобы он согласился, сказал, что готов двигаться дальше, но он молчал, глядя в пол. Казалось, он глубоко погрузился в свои мысли: его взгляд стал отстраненным.

– Она называла меня Тринадцатым, – сказал он наконец, и Хэрроу поняла, что он снова говорит о Фьюри. – Это мое настоящее имя. Имя, которое я забыл.

Хэрроу открыла рот, чтобы сказать, что его имя – не какая-то несчастная цифра, и он может выбрать, какое захочет, – но Рэйв продолжил:

– Когда мы встретились, я не помнил об этом. Ты спросила об имени, и я выбрал то, что придумал, когда прочитал вывеску.

– Я догадалась, – сказала она мягко.

– Следовало понять еще тогда, – его рот скривился в горькой улыбке. – Я называл себя «Рэйв», гадая, кто я, хотя определил это с самого начала.

– Но теперь ты знаешь, что это не имеет значения.

– Нет, имеет.

– Ладно, пусть так. Ты прав. Но это только часть того, кто ты. Ты можешь этим гордиться. – Хэрроу наклонилась вперед, подчеркивая свои слова. – Посмотри, через что ты прошел и кем стал – удивительным, сильным, заботливым мужчиной. Не вопреки тому, что ты рейф, а благодаря этому. Я люблю это в тебе. Люблю тебя целиком и надеюсь, ты тоже сможешь себя полюбить.

Он поднял на нее взгляд, не отвечая. Но слегка прищурился, будто раздумывая над услышанным. Она надеялась, что он подумает над этим, потому что говорила совершенно искренне.

– Мои чувства к тебе ничего не меняют, – начала она, – но я…

– Они меняют все.

Хэрроу молча кивнула.

– Зная, что ты любишь меня… если ты и правда меня любишь… – Он отвел взгляд. – Возможно, смогу простить себя. Принять себя. – Он пожал плечами. – Если ты принимаешь меня.

– Я люблю тебя. И принимаю тебя таким, какой ты есть. Именно об этом я тебе и говорю. Сколько раз мне еще повторить, пока ты не поверишь?

Уголок его рта дернулся вверх.

– Может, еще немного.

Она улыбнулась, перед глазами у нее все расплывалось от слез.

– Буду повторять столько, сколько потребуется.

Они улыбались, глядя друг на друга в молчании. Хэрроу чувствовала, что тьма прошлого наконец начинает отступать: тяжелые грозовые тучи уходили и небо прояснялось.

– Хэрроу, – Рэйв отвел взгляд, – прости за то, что сделал тебе и твоей семье, прости за преступления, которые совершил в прошлом. Ты простишь меня?

Он делал это – просил прощения, как она и предложила, чтобы они могли двигаться дальше. Ее сердце забилось от счастья.

– Конечно, прощаю, – сказала она пылко. – Я люблю тебя.

Глядя на свои руки, он пробормотал:

– Из того, что знаю о любви, могу понять: наверное, я тоже тебя люблю.

Ее глаза наполнились слезами. Снова. Но теперь это были слезы радости.

– Ты хочешь этого? Со мной? – Он поднял голову, вглядываясь ей в лицо, словно искал сомнения.

Но она знала, что ему не удастся отыскать и тени.

– Да, дурачок. Я ведь уже сказала.

Он слегка улыбнулся, все еще колеблясь.

– Дарья говорила, что ты очень упрямая.

Она усмехнулась.

– Так и есть. И всегда получаю то, что пожелаю.

– У меня никогда не было того, что я хочу, – признался он, разбивая ее сердце на сотни осколков. – Я и не знал, что это значит – хотеть чего-либо. До встречи с тобой.

– Теперь у тебя будет все.

– Я хочу тебя.

– И я у тебя есть.

Он все еще улыбался, но ему явно было неудобно – его большое тело едва умещалось на маленьком стуле. Хэрроу позвала:

– Подойди ближе, пожалуйста, чтобы я могла лучше тебя рассмотреть.

Его улыбка стала шире.

– Когда сказал тебе это вчера, ты помчалась быстрее ветра.

Она усмехнулась.

– Спорю, ты можешь быстрее.

Хэрроу оказалась права. Она не увидела, как он движется: в один момент он сидел на стуле, а в следующий она уже лежала на спине, а он нависал сверху. Их глаза встретились. Он улыбался, и его улыбка была такой светлой, что в груди у нее стало тесно.