– Как жаль, что меня нельзя убить огнем. Кровь дракона еще теплится в жилах, – он повернулся ко мне лицо, всматриваясь обеими пустыми глазницами – от первородного огня сосуды не выдержали и лопнули. – Агрон дурак, раз думал, что смог обыграть. Я убил его и младшего сына. Это лишь вопрос времени – когда доберусь до тебя и до Михаэля. Я терпелив. Очень терпелив.

– Зато я – нет.

Бальтаза́р вздрогнул, рот его раскрылся от ужаса. Словно из-под земли появилась девушка. Она высоко вскинула голову и вдохнула воздух. Ее лицо наполовину было девичье – белоснежная кожа, алые губы, широко распахнутый глаз, в лунном свете отливавший серебром, вторая часть лика – череп, который лишь местами был прикрыт кусками плоти, где извивались черви. Костлявой рукой незнакомка замахнулась косой и сдержанно засмеялась, когда Бальтаза́р вздрогнул.

– Ну, здравствуй, демон. Давно не виделись.

– У… уходи, – начал заикаться отступник, что совсем было для него несвойственно.

– Зачем же ты так грубо с гостями?

– Прочь, сестра предательницы!

Незнакомка быстрым шагом преодолела расстояние и вонзила лезвие в пустой глаз демона. Крики боли эхом разнеслись по поляне. Девушка, щелкнув пальцами, направила темную дымку на демона, которая окутала его лицо, останавливая кровотечение и затягивая рану. Бальтаза́р, зашипев, попытался ухватиться за незнакомку, но она легким движением отпрянула назад, наблюдая за жалкими попытками демона спастись.

– Не стоило говорить подобное об Алке́сте. Моя сестра до сих пор не оправилась от твоего предательства.

– Это она меня предала! Что ей стоило вернуть обратно мне звание Высшего?! – взвизгнул демон. Казалось, ему было приятнее отдаваться воспоминаниям о прошлой жизни, которые терзали душу отступника в клочья.

– Предала тебя? – Глаз девушки сверкнул, когда она вновь замахнулась косой. – Она выискивала тебя по всем континентам, пока ты кувыркался с разными девушками и заключал сделки ради своих желаний. Ты осквернил слово Высшего, и тебе ли сейчас что-то говорить?

Лицо Михаэля побагровело от злости, он подался вперед, но споткнулся и рухнул на землю. Незнакомка опустила косу и обхватила ладонью деревянное основание. Девушка поволокла ее по лаве, которая успела застыть. Скребущий звук металла отражался ужасом на лице Михаэля. Драконы чувствовали власть и силу, исходящую от незнакомки, поэтому не вмешивались.

– Кто вы? – дрожащим голосом спросила я.

Незнакомка медленно обернулась через плечо, обнажив обглоданный череп. Ухмылка тронула ее губы.

– Смерть, дитя, – заметив ужас на моем лице, она отмахнулась, – не засоряй свою прекрасную головку. Лучше поторопись, пока твой суженый не умер в сердце континента. Не хотелось бы, чтобы мои дети лишились пристанища.

Смерть любовно обвела взглядом драконов, которые отозвались довольным приглушенным урчанием.

– Михаэль… он жив?

– Поторопись. Драконы укажут путь. А пока оставьте нас наедине.

Смерть сверкнула хищной улыбкой и присела на одно колено перед Бальтаза́ром, который с ужасом отпрянул от нее. Я, не теряя ни минуты, подбежала к янтарному дракону и, стирая слезы с лица, в умоляющем жесте сложила руки. Он чуть заметно кивнул и распластался по поляне, позволяя взобраться на спину и ухватиться за шипы.

Когда мы взмыли в воздух, я молилась мойрам, чтобы успела добраться до Михаэля раньше, чем это сделает Смерть.

Глава 41 Смерть

Глава 41

Смерть

Прими свою судьбу без сожаления.

Дождавшись, когда дракон с девчонкой скроются за деревьями, с довольной животной улыбкой я повернулась к Бальтаза́ру, который озирался по сторонам, пытаясь по звуку определить, где я стою. Я замерла и наблюдала, как некогда великий демон вертел головой в разные стороны и вздрагивал. Тело, которое он использовал как сосуд, изрядно потрепалось: кожа местами обуглилась, на лице запеклась кровь и грязь, появились ссадины и царапины. Но эти пустые глазницы… Я втянула воздух и улыбнулась, едва сдерживая дрожь в теле от того, как вскоре буду упиваться мучениями отступника.

– Как тебе жилось во дворце? Все ли понравилось?

Бальтаза́р вздрогнул и повернул голову в мою сторону. Оперевшись ладонями о застывшую лаву, он чуть приподнялся и сплюнул кровавую слюну, поморщившись.

– Тебе какое дело?

Несмотря на уверенность, что демон хотел придать голосу, тот все равно вздрогнул, выдавая страх. Как бы ни был коварен и могущественен Бальтаза́р, отступник знал – когда Смерть позовет, он должен будет откликнуться. Я впитывала его страх, словно нектар, упиваясь сладостью. Ласково провела ладонью по лицу Михаэля, почувствовав энергетику демона – темную, вязкую, искрящуюся от ненависти и злости. Бальтаза́р отшатнулся и отполз назад, приложив пальцы к месту моих прикосновений.

– Прекрати!

Я засмеялась и, щелкнув пальцами, пробудила воскресших драконов, что стояли, подобно каменным изваяниям, вокруг плотным кольцом. Их пустые глазницы сверкнули зеленым светом, пасти широко распахнулись, и существа выпустили в воздух белоснежный огонь. Все мое нутро ликовало, наблюдая за тем, как съеживается тело демона от звуков, которые, подобно рокоту, разносились по поляне.

– Чего же ты боишься, Бальтаза́р?

С минуту он молчал, лишь всматриваясь незримым взглядом куда-то в сторону леса, за которым скрылась девчонка. Обхватив тело руками, он медленно начал раскачиваться вперед-назад и тихо постанывать.

– Тебя.

Эти слова явно дались с трудом. Но теперь было бы глупо скрываться и утверждать, что он не боится моего зова.

– А они боялись тебя. Последнее, что они испытали перед смертью, – животный ужас, дарованный тобой. Неужели загубленные души стоили той пропасти, в которую сам себя загнал?

– Ты не поймешь.

– Так объясни. Времени у нас предостаточно.

– После смерти ощущается отсчет времени?

– Я не дам твоей душе шанса выжить. Забрав ее с собой, уничтожу все, что с тобой связано, Бальтаза́р. Твой вопрос был неуместен.

Не было смысла утаивать очевидного. Демон шумно выдохнул и уткнулся головой в ладони. Каждое слово давалось с трудом, будто каждая фраза высасывала из него последние силы.

– Я любил ее. Но она не ответила тем же. Сбежала, когда узнала, что ждет от меня ребенка. Кто же захочет иметь дитя от демона, не так ли? – Бальтаза́р горько усмехнулся. – Я обезумел, когда узнал, что она сбежала и затаилась, не желая меня видеть. Знакомо ли тебе чувство, когда от отчаяния готов на многие ужасные поступки, чтобы заполнить ту темноту в душе, что сжирала с каждым днем все сильнее? Знакомо ли чувство одержимости, от которого нет спасения? Именно это испытывал к ней. Но, видимо, я не умею должно любить. Днем искал ее, уничтожал все, что попадалось на моем пути, а ночью убивал, чтобы заглушить рвущуюся наружу боль. Ощущая беспомощность и страх других, напитывался этими эмоциями на жалкие часы, чувствуя себя живым. Убивая, я существовал. Терзая, воскресал. Я не жалею ни об одной загубленной душе.

– Я знаю. Бальтаза́р, можешь еще бесчисленное количество раз пытаться вернуть себе власть и могущество, но когда поймешь, что все это бесполезно, перестанешь бороться. Ты уже готов сдаться, но что-то продолжает заставлять цепляться за воспоминания. Алке́ста не виновата, что ты выбрал другой путь. Она не виновата в том, что тебе ближе хаос, разрушения и смерти. Не таким Высшим хотели бы видеть тебя мойры.

– Мойры, – устало усмехнулся отступник, – кому есть до них дело? Три старухи, сгинувшие в пещере и заснувшие беспробудным сном.

Я промолчала. Не хотела говорить о том, что Кло́то – мойра, отвечающая за настоящее, – начала пробуждаться. Демон тем временем продолжал вести монолог.

– Боги, что погрязли в бессмысленной войне, не обращали внимания на то, что творится на континентах. С них все началось, ими же все и закончится, ведь таковы были последние слова мойр? Я ненавидел богов, ненавидел Зевса, что раскидывался магией так, будто ее было с избытком. Они пожирали друг друга, давясь и смакуя каждый кусок.

– Но зачем тогда ты пошел на сделку с Зевсом?

– Ты-то откуда знаешь?

– Я всегда нахожусь там, где отчаяние и страх, боль и желание покинуть этот мир. На Олимпе этих эмоций с избытком. Но пройдет немало лет, прежде чем все чувства богов захлопнутся на замок. Я приду за каждым из них и заставлю поплатиться за все грехи и хаос, что они сеяли на небесах и земле.

– Какая ты самоуверенная и отчаянная… мне даже начало казаться, будто что-то человеческое в тебе еще осталось.

– Пора, – в ответ лишь произнесла я, изрядно устав от исповеди демона.

– Нет, – выпалил Бальтаза́р, опомнившись, и отполз назад в жалких попытках спастись.

– Мне плевать на твои желания, равно как и тебе было все равно на жизнь других существ. Ты станешь моим главным трофеем, Бальтаза́р, что будет украшать Подземное царство. Твоя душа растворится в Забвении, омоется кровью, очищая от грехов.

– Я не готов… не сейчас…

– Мне плевать.

Выпрямившись, я подхватила с земли косу и замахнулась, рассекая воздух. Голова Михаэля, в теле которого был демон, отлетела в сторону, подпрыгивая, словно мячик. Бальтаза́р не был готов к подобному – ни одна эмоция не мелькнула на лице мужчины, лишь отрешенность, граничащая с меланхолией. Золотистая нить души демона, окрашенная в тонкую сеточку багрово-темного оттенка, взмыла вверх и, извиваясь, устремилась прочь в попытке спастись. Я выкинула ладонь вперед, схватив ее, и потянула на себя, чувствуя, как сопротивляется сущность отступника. Нить души натягивалась и трещала, пытаясь вырваться, но я лишь сильнее сжала кулак и резко дернула ее на себя. Услышала, как пронзительный крик, полный боли и отчаяния, эхом прокатился по поляне. Нить души пыталась сопротивляться, но с каждым движением и рывком ее силы истончались. Я осторожно крутила кулаком, наматывая и укрощая. Когда она полностью оказалась в моей ладони, наклонилась и прошептала: