Слабая мелодия, доносившаяся из глубины леса, заставила сердце болезненно сжаться. Звук горна был созвучен с человеческими болезненными стонами. Песнопение бога смерти. Мелодия, которая предзнаменовала скорую гибель. Только чью?..

Я лишь сильнее сжала кулаки, желая почувствовать магию, разгоняющуюся по венам.

«Они рядом, обернись…»

Я вскинула правую руку назад, обвив дриаду плотным кольцом лиан, и повернулась, чтобы взглянуть на соперницу – обнаженное тело, все покрытое мелкой сеточкой татуировок, длинные зеленые волосы, янтарного цвета глаза. Я всегда была чужой среди них, всего лишь обузой, от которой надо избавиться. Дриада, смотря на меня испуганным взглядом, открывала и закрывала рот, глотая воздух. Лианы сильнее обвили ее тело, заставляя существо вскрикнуть от боли.

– Сколько вас еще?

– Д… д… д…

Я ослабила хватку. Некогда испуганный взгляд сменился на полный ненависти, когда она заметила татуировку извивающегося ящера, извергающего пламя на моей руке. Презрительно скривив рот, она ядовито произнесла:

– Предательница… подстилка дракона!

Я почувствовала, как ненависть готова была вырваться наружу, но сдерживала ее, желая застать других врасплох. Лишь сильнее сжав ладонь, при помощи лиан сломала дриаде ребра. Крик боли раздался эхом по поляне. Тело древесной нимфы с грохотом упало, когда я отозвала лианы обратно. Она лежала, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывала. Подойдя к ней вплотную, я наклонилась над ухом существа и приторно сладким голосом прошептала:

– Насладись представлением сполна.

Я повернулась на резкий хлопок, раздавшийся за спиной. Из глубины леса вышли две нагие Древние – нимфы, головы которых украшали короны из виноградных лоз. Вьющиеся зеленые волосы болотного оттенка, кожа напоминала жесткую кору, веткообразные кисти рук. Вместо глазниц – пугающая пустота. Мельком заметила, что дриады, прислуги Древних, скрылись в листве деревьев, опасаясь за свои жизни.

Одна из нимф, подплывая ко мне, громко хлопала в ладоши. Огонь, разрастающийся в глубине, рвался наружу, обжигая своей мощью.

– Не ожидала вас здесь увидеть, – не двинувшись с места, скрестила руки на груди, стараясь скрыть предвкушение.

– Селестия, сколько мы не виделись? Два года? Ты так похорошела… твоя магия, – втянув воздух, Древняя издала стон, – она стала такой манящей, такой чарующей…но не стоило позволять ему прикасаться к тебе.

Щелкнув задеревенелыми пальцами, нимфа разразилась громким смехом. Вторая Древняя, казалось, превратилась в каменное изваяние. Громкий рык прокатился по поляне. Я прижала ладонь к губам, когда увидела Михаэля – его тело было заковано в золотые кандалы, обрамленные шипами, которые впивались в кожу. Он шел за тремя дриадами, силком тащившими правителя на поляну, смеясь. Кровь стекала с его шеи, рук и живота, но он лишь обвел разъяренным взглядом врагов, усмехаясь. Правителя забавляла эта игра. Мы оба осознавали, что даже Древние не смогут противостоять его магии. Как только наши взгляды встретились, он рвано выдохнул, и его глаза загорелись еще сильнее.

Двинувшись к Михаэлю, я почувствовала, как взметнувшаяся вверх ветка больно хлестнула по лицу, рассекая кожу на щеке. Несколько капель крови упали на землю. Трава, вспыхнувшая алым, мгновенно потухла. Михаэль улыбнулся и лишь одними губами произнес: «Уничтожь».

Повернувшись к Древним, произнесла равнодушным голосом:

– Мне его убить или сделаете это сами?

Нимфа, настороженно и недоверчиво посмотрев на меня своими пустыми глазницами, обернулась к другой Древней, которая продолжала стоять неподвижно. Что-то настораживало в ее отрешенности. Призвав магию, я окутала туманом деревья и приказала лианам незаметно освободить Михаэля, подпитывая их первородным огнем. Те устремились к мужчине и обвили кандалами, потянув их в разные стороны. Дриады, сидящие на деревьях, яростно закричали, заставив Древнюю посмотреть на пленника. Раскинув руки в стороны, я громко засмеялась, услышав, как крики ужаса окатили поляну. Деревья, ожив, начали грозно махать ветвями, скидывая с себя дриад. Одни пытались защититься магией, другие бежали, но существа, воссозданные моей силой, хватали их. Корнями они ломали позвоночники и кости врагов, не позволяя им нырнуть под спасительную крону леса.

Спустя мгновение все затихло. Лишь слабые стоны доносились с окраины леса. Михаэля нигде не было, только золотистого цвета кандалы лежали на земле.

Древняя сделала шаг назад. Я чувствовала, что без ритуала жертвоприношения ее магия вряд ли сможет противостоять моей. Леденящий кожу рык раздался высоко в небе, заставив нас с нимфой вскинуть головы – по ночному небу, яростно взмахивая крыльями, летел дракон, стремительно приближаясь. Землю сотрясло, когда он приземлился за спиной и выпустил облако теплого пара. Мое сердце учащенно забилось, когда я взглянула в янтарные глаза. Мордой дракон прислонился к моему животу. Он был поистине огромен – в высоту не меньше десяти метров, фиолетово-черный окрас чешуи блестел в лунном свете, два массивных перепончатых крыла были сложены за спиной.

Выживший дракон. Последний из рода Вознесшихся.

Я почувствовала его любовь, ласку и преданность, от которой сжималось сердце. Ради меня он готов был испепелить этот мир, уничтожить каждого, кто посмеет противостоять нашему счастью.

Повернувшись спиной к зверю, я наблюдала за нимфой. Она, старательно вырисовывая символы в воздухе, пыталась призвать лесных стражей – волков и медведей, созданных из деревьев. Магия, искрившаяся на ее ладонях, моментально тухла, не давая воссоздать даже слабое заклинание.

Я ухмыльнулась. Правую руку обволокла лиана, левая рука заискрилась, взывая огонь. Древняя, яро хлестнув веткообразными когтями по траве, прошипела:

– Кто ты такая?

– Я – Селестия. Дочь дриады и дракона, смерть которых на твоих руках. Я – Селестия. Истинная пара Вознесшегося.

Древняя согнулась, без того огромные дыры вместо глаз стали еще чернее.

– Невозможно… это невозможно…

– Уверена?

Вскинув левую руку, я направила огонь на Древнюю. Та издала протяжный крик и прижала пылающую руку к себе, стараясь потушить.

– Это тебе за смерть родителей и мою покалеченную судьбу.

Вскинув руку еще раз, я направила поток магии в ноги Древней. Поляну окутал запах жженой плоти.

– А это… это тебе за Михаэля.

Дракон, стоявший за спиной, вскинул морду вверх и гортанно зарычал. Подойдя к нему, я прижалась к жесткой шкуре лбом и коснулась ее слабым прикосновением губ. Его жар напитывал мое тело теплом.

– А это – за все то зло, что ты сотворила с моим народом!

Дракон изрыгнул пламя в небо, окрасив небосвод в кровавый цвет. Верхушки деревьев запылали. Пепел, заполонивший собой все вокруг, не позволял дышать полной грудью.

– Уничтожь.

Первородный огонь, в унисон моей магии, набросился на уцелевшие деревья и траву. Дриады, тела которых вспыхнули, словно сухие ветки, опали кучкой пепла. Агония Древних была видна даже сквозь пламя. Огонь Михаэля поглотил всю поляну.

И тогда дракон внезапно повернулся в мою сторону, широко распахнув пасть, и выпустил поток пламени прямо мне в лицо. В глазах существа плясали тени, а на морде вырисовывалась усмешка. Когда пламя охватило лицо и волосы, я закричала, заметалась, чувствуя предсмертный жар, только сейчас осознав, что передо мной стоял не Михаэль.

Глава 39 Михаэль

Глава 39

Михаэль

Твое сердце навсегда связано

с дриадой и континентом.

Сделай правильный выбор, дракон.

Кинув последний взгляд на дворец, я вышел на поляну и обернулся в дракона, стараясь как можно тише взмыть в воздух. Крылья, которыми яростно взмахивал, чтобы добраться до конца земли, дрожали от переутомления. Пламя рвалось наружу в попытке уничтожить все континенты, где властвовали проклятые души.

Отец все рассказал. Мать сделала последний жест перед тем, как кануть в Забвение и оставить все на попечение младшего сына.

Зевс и Бальтаза́р, который некогда был могущественным Высшим, заключили сделку – убить меня и Селестию, чтобы овладеть магией драконов. Отец в их планы не входил – он был слишком слаб. Но демон не учел одного – часть моих сил передалась Селестии, которая сама стала сосудом.

Силу огня Селестия получила от отца, заключившего сделку с мойрами. Подобная магия противоречива для дриад, но моя мать пошла на это, чтобы связать души детей воедино. Ярость жгла нутро – Астрон понимал, что пламя может уничтожить дочь, оставить от ее тела лишь горстку пепла, но благородство взыграло в крови бога.

Освободители, которые начнут новую эру и пробудят первую мойру – вот кем нас видели с Селестией. Наши души насильно привязали друг к другу, и все ради чего? Чтобы разгребать тот хаос, что оставили после себя олимпийские боги. Но я был благодарен матери и Астрону – благодаря их отчаянному, граничащему с безумством поступку встретил Селестию, ради которой был готов умереть.

Облака ледяным потоком скользили вдоль чешуйчатого тела, покрывая тонкой сеточкой инея крылья. Я склонил морду вниз и устремился к сердцу континента, который уже начал проглядываться сквозь горы, служившие верными стражами Пра́нты. С гулом, сотрясая землю, приземлился и принял истинный облик.

Пришлось использовать магию, чтобы отец смог принять мой облик и встретиться лицом к лицу с Бальтаза́ром, который столько лет использовал тело и разум Берта как марионетку, упиваясь его беспомощностью. Я отчаянно верил, что брат образумится и перестанет подпитывать демона ненавистью. Верил, что он попросил изгнать Бальтаза́ра и предложит начать все заново, забыв старые обиды. Но он выбрал другой путь – слабости и гнева, которые погубили его. Сломленная душа Берта слишком слаба, чтобы бороться с собственными пороками. Те, кто сошел с пути, были достойны другого шанса, переродившись спустя несколько лет или десятилетий на одном из континентов, чтобы пройти все заново, минуя ошибки прошлого.