Когда кто-то из драконов, связанных родственными узами, погибал, тело сородича вспыхивало огнем на пару секунд. Я прижал руку к сердцу, почувствовав, как тело охватило огнем. Дважды. Бальтаза́р уничтожил Берта и отца, приняв его за меня. Жгучее чувство, граничащее с болью и отчаянием, захлестнуло, но, лишь сжал кулаки и стал пробираться сквозь слабую поросль деревьев.

«Ты должен сделать это, чтобы остановить войны и спасти ее. Пожертвовав собой, убережешь любимую от гибели. Лишь отчаявшийся дарует свою жизнь тому, кого действительно любит. Запусти новый ход истории, отомстив за всю боль и страдания, что выпали на твою долю».

Эти слова проигрывались в голове раз за разом, вызывая гамму чувств в душе – ненависть, злость, ярость и нестерпимое желание быть рядом с Селестией. Я шел на эту жертву не для того, чтобы доказать другим свое благородство. Шел на верную смерть, чтобы Селестия смогла понять: я буду выбирать ее. Всегда. Независимо ни от чего. Даже если для этого придется умереть.

Перед глазами появился образ Селестии – белые, как снег, волосы, бледная кожа и зеленые глаза, в которых отражалась решительность. Кто знает – может, мне суждено было бы встретить дриаду, но позже, когда придет время, которого у нее, как оказалось, совсем не осталось.

«Девчонке подвластно все живое. Огонь, что удушает ее, покинет тело, когда она сделает выбор. Дриада справится. Помоги ей. Помоги сделать правильный выбор».

Я оказался перед сердцем Аванти́на. Затуманенным взглядом наблюдал, как оно размеренно бьется в такт моему дыханию.

«Сердце континента будет существовать, покуда жива моя душа. Я и есть сам Аванти́н».

Опустив руки вдоль тела, стал наблюдать, как мое пламя огненной лавиной устремилось к сердцу континента, заставляя его ускорить биение. Резкий запах серы ударил в нос. Сердце континента, которое, словно тело младенца, убаюкивалось в жерле вулкана, начало пробуждаться. Резкие толчки земли заставили пошатнуться, но я удержался на ногах, даруя континенту всю свою силу до последней капли. Чем больше магии Аванти́н впитывал в себя, тем сильнее начинала трястись земля, пробуждая пламя, которое дремало в ее недрах столько лет. Кожа местами стала трескаться. Из образовавшихся ран стекала кровь, окропляя лаву, что застыла под ногами. Начали образовываться большие кратеры вулкана, откуда вытекало обжигающее пламя, устремляясь с ужасающей скоростью вниз, обходя все живое стороной. Огонь образовывал купол вокруг растений, деревьев, животных, жителей Пра́нты, не причиняя вреда.

Сердце континента бешено забилось, когда я подошел и положил руки по краям жерла вулкана, с которого слетали искры. Мелкая сеточка трещин пробежалась по сердцу континента, раскалывая его пополам. Я судорожно выдохнул, когда увидел драконье яйцо – последнее, в ком таилась магия самого Астрона. Лишь пламя этого могущественного древнего существа сможет пробудить его сородичей и воскресить тех, кто пал жертвой бессмысленной войны богов.

Я зарычал, когда поток магии хлынул на яйцо, окутывая его янтарным свечением. Скорлупа лопнула, острыми осколками впиваясь в кожу. Небольшой дракон, размером с дыню, сидел у меня на ладонях и смотрел блуждающим взглядом. Облако пара вырвалось из его ноздрей, опалив кожу приятным теплом. Расправив дрожащие крылья, дракон издал слабый рык, выпуская небольшое облако огня в небо. Обмякшая чешуя начала твердеть, покрывая тело могущественного существа плотной броней.

Я с восхищением и благоволением смотрел на дракона – существо, которое одним рыком может уничтожить все континенты. Его природа чиста. Астрон создавал ящера по своему животному подобию, не вселяя магии смертного, делая существо непобедимым.

– Прими мою кровь и плоть как дар. Прими истинный облик и уничтожь всех, в чьих душах живо истинное зло. Спаси Селестию и даруй свободу себе подобным.

Слова легко сорвались с моих уст. Дракон склонил разъяренную морду, принимая мою жертву. Опустив его в жерло вулкана, откуда на много километров вперед стекала лава, протянул существу окровавленные руки. Дракон, принюхавшись, издал довольный рык и впился клыками в запястье, разрывая плоть. С каждым глотком моей крови его тело становилось больше, крылья – мощнее, а пар, который он выпускал из ноздрей, густым туманом расстилался по долине.

Тело слабело с каждой секундой все больше, взор затуманился, но я упорно продолжал стоять, ожидая окончания пира. Лишь когда существо, оскалив зубы, отпрянуло, я позволил себе рухнуть на землю и судорожно задышать.

С восхищением наблюдал, как янтарного оттенка дракон скинул последние оковы сна и заточения. Его миндалевидные лилового цвета глаза смотрели вдаль, крылья, раскинувшиеся на десятки метров, переливались лазурным светом. Чешуя напоминала крупные осколки стекла, с которых срывались икры. Острые шипы начинались от загривка и заканчивались на хвосте, обрамляя спину, словно кольчугу. Два острых рога устремились вверх, хвост нервно подрагивал и стучал по лаве, заполнявшей собой весь континент.

Дракон, вскинув морду, выпустил в небо пламя, что озарило небосвод. Зарычав, существо яростно хлестнуло хвостом в воздухе и повернуло ко мне морду – в глазах стояла немая благодарность. В ответ я лишь кивнул, чувствуя, как проваливаюсь в пустоту.

Дракон, раскинув крылья, взмыл в воздух и полетел над континентом. Его пламя проникало в самые недра земли, пробуждая убитых сородичей. Яростный рык эхом отозвался по Аванти́ну, и где-то там, вдали, я услышал ответный зов предателя.

Последнее, что я увидел, была разверзнутая земля. Скелеты драконов, цепляясь когтистыми лапами, выбирались из своих предсмертных клеток и скидывали оковы заточения. Пустые глазницы, местами виднеющаяся плоть, не успевшая разложиться, кусками свисала с костей. Плотное облако пара вырывалось из ноздрей и пастей драконов, устремлялось вверх, пробивая купол, созданный для защиты от богов. Драконьи скелеты стряхнули с себя землистые нагноения и, взревев, расправляли костлявые крылья, на которых виднелась сеточка мышц и сосудов.

Рухнув на землю, я провалился в темноту с улыбкой на устах, видя, как череда драконов – рожденных из плоти и крови и воскресших из костей и сгнившего мяса – направлялась туда, где решится исход битвы.

Глава 40 Селестия

Глава 40

Селестия

Ни боги, ни мойры не услышат твоих молитв. Освободись сама от оков и сделай правильный выбор.

Я кричала, срывая голос. Дракон, широко распахнув пасть, пытался спалить в огне. Но чем больше пламени окружало меня, тем сильнее становилась сама я. Огонь, что был в крови, откликнулся на родственный зов и распахнул невидимые объятия, впитывая силу.

Синие розы. Отрешенность. Грубость в каждом слове. И как я не заметила?

Бальтаза́р.

Именно он привел меня на поляну, убив Михаэля. Древние, с которым был заодно, уничтожены. Судя по лукавому взгляду лжедракона, что смотрел на меня, он предрешил все заранее, сделав так, чтобы я поверила демону и убила нимф, которые долгие годы властвовали на Вре́клинге, истребляя дриад. Я помогла убрать тех, кто был ему неугоден.

Я кричала, широко распахнув руки, чувствуя, как силы наполняют мое нутро. Бальтаза́р, низко зарычав, захлопнул пасть и клацнул челюстью около моего лица в попытках откусить голову. Я вскинула руку вверх, воссоздав вокруг себя огненный щит, и отпрянула в сторону, воспользовавшись секундным замешательством демона.

Когда дракон хлестнул хвостом по траве, ринувшись в мою сторону, я отчетливо увидела в его глазах себя – половину тела окутали лианы и плющ, воссоздав подобие живого щита, вторая полыхала огнем, языки которого устремились ввысь. Выставив руку вперед, направила в сторону демона магию дриад, окружившую плотным кольцом предателя, связав лапы и заставив того рухнуть на землю. Не дожидаясь, когда дракон освободится из плетей, я рвано задышала и вспомнила слова ведуньи.

«Магия откликается тогда, когда услышит зов. Ты управляешь ей, а не она тобой».

Я с ненавистью смотрела, как Бальтаза́р рвет своими когтистыми лапами канаты из плюща и лиан. Соединив две руки вместе, позволила магии слиться воедино. Феникс, что воспарил надо мной, широко распахнул массивные крылья и, клацнув клювом, набросился на Бальтаза́ра, с пасти которого срывались языки пламени.

Природа и огонь воссоздали существо, принадлежащее двум стихиям – огню и земле. Феникс, чьи огненные крылья атаковали Бальтаза́ра, кинул взгляд через плечо и кивнул. Простой, неосознанный жест заставил меня вспомнить о Вогнте.

Бальтаза́р взвыл, когда феникс клювом ткнул его в глаз, отчего тот растекся и облепил дракона. Демон, взревев, поднялся на массивные лапы и схватил пастью феникса за крыло, замотав мордой из стороны в сторону. Огненная птица пыталась вырваться, но ее силы медленно угасали. Кровь дракона и искры, что слетали с оперения, заполонили собой всю поляну.