Зал Совета гудел. Все снова спорили. Часов почти не было слышно, если не вслушиваться, игнорируя прочие звуки. Илия молчал. Он верил Вельдену. Только спросил, подняв руку, чтобы все умолкли:

– Почему вы не рассказали мне это вчера, Хаммер?

– Я надеялся, у нас будет время, сир. Думал обсудить это спокойно и заручиться помощью вашего адъютанта. Насколько мне известно, сэр Трувер сведущ в подобных делах. Я успел встретиться с ним, но, к сожалению, а возможно и к счастью, ваши советники работают оперативно. И вот мы здесь.

Илия выжидал. Слова копились, а чувства искали в них свои места. И вот одно из них нашлось, но выразил его вовсе не сам король, а Вельден:

– Сир, не прошу вас принимать предложение, а прошу только о встрече. Хотя убежден, что Бона – идеальная невеста для вас. Потому что из всех девушек в мире только ей дано вас понять, как и вам – ее. Вы шли схожими путями. Может, настало время им пересечься?

Глава II Эта замечательная жизнь

Глава II

Эта замечательная жизнь

Насколько я могу судить, в ней нет ничего дурного, но много странного.

Ехать из столицы было всего ничего: пришвартовав «Бриду» в маленькой гавани, Вельден разместил в гостинице рыбацкой деревни спасенных девушек. Места эти едва оживали после войны. Репортеров съехалось пара десятков; Илия даже пожалел, что решил ехать сам, а не пригласить Бону ко двору. Но так бы он навел бо`льшую шумиху, чем заявившись на межевые земли, которые, по словам Радожен, ему и предполагалось забрать, чтобы посмотреть на чудом спасенных из пролива Бланша. Вельден после короткой беседы с Илией и Тристаном смылся в свой Кнуд. Дел у него тоже скопилось достаточно, да и показываться с королем на спорной земле, пока еще шли суды, было бы опрометчиво. О его сводничестве подавно стоило помалкивать. В машине с королем сидела Ренара. Илия позвал сестру, потому что был уверен: ее проницательность и учтивость ему пригодятся. Ренара, морща нос, выглядывала в окно, придерживая занавеску, и отмечала вслух:

– Во имя Истины, сущая голь! Конечно, Радожны не согласятся на такой мен.

Илия даже не отдернул штору со своей стороны. Он хорошо знал, как выглядит земля, на которой больше десятка лет велись бои.

– Будем бодаться, – заявил он. – Но и здесь эскалотские земли и оставшиеся люди – эскалотцы. Мы спорим за маннгерд, а межой швыряемся. Хотя какая это межа? Для меня ее отдать, как часть себя ампутировать.

Ренара вцепилась в его локоть и погладила по предплечью, предложив:

– Может, выкупим?

– Не трави меня иллюзиями, лисонька, – опечалился он. – Из какого кошелька? Все прохудились настолько, что на несчастную Кампани не хватит.

– Тогда маннгерд нам нужен в первую очередь.

– Всем нужен – в том‑то и беда. Невозможно просить народ затянуть пояса, потому что они все кожаные вещи в голодный год съели.

– Грустно, что это никакая не шутка.

– Я все исправлю, – пообещал Илия, легонько ущипнув сестру за нос, чтобы не хмурилась.

Автомобиль въехал на центральную площадь деревни – вытоптанную плешь, обложенную бордюром из крупных булыжников. От гостиницы до местной администрации протянули три гирлянды цветных флажков. Все это смотрелось жалко. Шофер открыл дверь со стороны Илии. Местные жители и репортеры выстроились полумесяцем, а впереди всех в ряд стояли семнадцать девушек от мала до велика: каждая в белом платье. Илия с ужасом подумал, что на них надеты, должно быть, те самые наряды, в которых девочек отправили на смерть. Разве что постирать успели. Где бы еще в этой позабытой деревушке они нашли такие многослойные, кружевные, кипенно-белые одежды? Король поспешил подойти, над головой сгущались тучи, и ему совсем не хотелось, чтобы присутствующие промокли из-за лишних церемоний. Девушки поочередно делали книксен – для Илии более глубокий, для Ренары короткий – и вручали королю и его сестре небольшие букеты ландышей. Илия благодарил, жал руки и выражал свою радость от их чудесного спасения. Первой, самой маленькой, Клавдии он сделал комплимент о прелестных бантах на голове, отчего та зарделась и смущенно отвернулась. Репортеры пыхали вспышками и щелкали камерами. Вскоре дождь начал крапать, Илия ускорился, насколько мог, чтобы не смутить девушек суетой и невниманием. К ним подоспели шоферы, чтобы укрыть королевских особ от дождя. Но Илия приказал держать зонт над младшими девушками, а Ренара пригласила под свой еще троих. Наконец Илия добрался до самой старшей и протянул руку. Бона чинно поклонилась, ответила весьма крепким рукопожатием и протянула ему ландыши. Илия добавил их к прочей охапке и замер, разглядывая Бону Сиггскьяти. Она смотрелась ярче, чем на фотографии. Совсем иной. Среднего роста, с красивой осанкой, округлыми пышными формами и рельефными руками атлета. Волосы оказались гораздо светлее, чем на фото, почти белые, как иней, золотившийся в лучах солнца. Она заплела их в две тонкие длинные косы. На плоском лице больше всего выделялись такие же белесые брови и ресницы, длинный и острый нос. Но самым броским оказался ее румянец на пухлых щеках и губах, настолько алый, будто кожа ее была обветренна, будто художник провел кистью с пунцовыми красками по чистому холсту. Бона глубоко дышала, ее грудь вздымалась и опускалась так заметно, что Илия старался перевести взгляд выше. Он почти слышал, как колотится ее сердце. Все сущее в Боне выражало собой жизнь. Илия поверить не мог, что смерть могла посягнуть на ее безупречную молодость, на нее, такую крепкую и с виду сильную, что ошибись магнат в расчетах еще больше, и сердце Боны не стучало бы громче вспышек камер и дождя, а румянец погас бы навсегда в беспроглядной мгле третьего отсека «Бриды». Пока он стоял перед девушкой в смешанных чувствах, забыв дежурные слова, в небе пророкотал гром. Дождь не сдержался и пролился на площадь. Вокруг заверещали люди и поторопились разбежаться по домам. Илия не сразу заметил, как Ренара толкает его в спину, приговаривая, чтобы все проследовали в гостиницу. Они всем скопом почти вбежали в двери, и только охрана поторопилась загородить проход, не впуская никого, кроме королевской делегации и спасенных девушек.

– Я могу пройти? Я постоялец. – Внутрь пытался прорваться человек с фотокамерой, которую он старательно прятал за пазуху: не то от дождя, не то от охранников.

– Простите, сэр, не положено. Сегодня все постояльцы должны были выселиться до полудня.

– Но я забыл вещи в номере!

– Назовите номер, вам их вынесут.

Не улучив возможности юркнуть в тесный вестибюль, репортер выругался и ушел в другом направлении. Илия снова смотрел на Бону. Они оба намокли.

– Кажется, дамам нужно переодеться, – вмешалась Ренара, заметив, что Илия не торопится закончить официальную часть их неловкого визита.

– Да, конечно, – суетливо согласился он и выбрался из столпотворения девушек вокруг. – Был рад со всеми вами познакомиться, леди. С удовольствием еще пообщаюсь за ужином. Доброго дня!

В номере, небольшом, но очевидно лучшем в здешней гостинице и всей округе, Илия и сам смог стянуть мокрые вещи и пока что ходил в полосатом теплом халате. Ренара же переоделась и намотала тюрбан на слегка влажные волосы.

– Как тебе Бона? – без церемоний спросила она.

Илия пожал плечами и бросил проходное:

– Лучше, чем на фото.

– Я заметила, – с улыбкой подтвердила Ренара. – Такая красивая!

– Да, хорошенькая, – подтвердил Илия и кашлянул в кулак, смущенный тем, что сестра его подводила к разговору о браке, хотя он и словом лично с девушкой не обмолвился.

– Мы говорили с Тристаном перед отъездом. Он все мялся и не знал, как написать Джорне. Ее совет в деле о «Бриде» нам очень пригодился. Я решила его проблему и написала сама. Бедняга аж выдохнул! У них сейчас и так дел полный колпак. Правильно, что ты оставил пальеров в столице.

В комнате было натоплено, Илия наблюдал, как вьется пар от его ботинок, выставленных у камина. Ренара носилась и разбирала немногочисленные вещи из багажа. Как на всяком побережье, воздух здесь пах соленой влагой. А ветер и подошвы обуви принесли на застиранный ковер крошево прибрежной гальки. Отыскав в чемодане флакон, Ренара сбрызнула духами воздух вокруг и отряхнула ладонью чулки на пятках. Ее дорожные туфли с закрученными короткими носами тоже сушились подле очага.

– И впредь придется, если вы с Оркелузом не научитесь себя вести, – решил перевести тему Илия, чтобы и его сестра почувствовала себя смущенной.

– Мне очень жаль, что это доставляет тебе неудобство. Если скажешь, я прекращу, – холодно отозвалась она.

– Я не это имел в виду. Совет поставлен перед фактом твоего титулования наследной принцессой. Да, мера временная, как и многие меры сейчас. Но за тобой теперь глаз да глаз будет. – Илия говорил и вертелся в поисках того, чем бы занять глаза и руки, какой‑нибудь газеты или брошюры.

– Матушка тебе доложила? – спросила Ренара, глядя на Илию в отражении зеркала, пока приводила свое лицо в порядок и снимала серьги.

– Нет, Сара, – не скрывая улыбки, ответил Илия.

– Ох, эта ваша горничная не по протоколу любопытная, – ворчала она. – С тех пор, как ты пригласил домашнюю прислугу во дворец, она стала какой‑то заправской экономкой.

– Она всегда ею и была. Только впредь дом Гавелов точно будет пустовать – в него некому возвращаться, мы останемся во дворце. Мать точно не съедет, она одна с ума сойдет. Вот она и перевела домашних…