Осталось самое сложное…
– Подойди ко мне, Охотник.
Удивленно выгнув бровь, Роджер повиновался. Осторожно ступая по полу, обхватила одной рукой шею Охотника, другой плавно провела по руке, задерживаясь на черном браслете, напоминающем змеиную шкуру. Я приметила безделушку, еще когда стояла на коленях перед взбешенной Сарой.
– Поцелуй меня.
Роджеру не надо было повторять дважды. Обвив руками мою талию, он резко прижал меня к себе и прильнул своими губами к моим, раздвигая их языком. Поначалу поцелуи были полны нежности, но чем больше я отвечала ему и подавалась телом навстречу, тем ненасытнее становились движения Охотника. Воспользовавшись моментом, я осторожно расстегнула ногтями застежку на браслете и подхватила его раньше, чем безделушка упала на пол.
Сжав трофей в ладони, я улыбнулась.
Возможно, мне удастся сохранить эту вещицу на память о том, кто привел меня к долгожданной цели…
Упершись свободной рукой в грудь Роджера, я отстранилась. Охотник растерянно нахмурился, будто не понял, почему его в очередной раз оттолкнули.
– Что будет дальше? Что будет со всеми нами?
Не сводя взгляда с короны, я сжала кулаки и негромко произнесла:
– Тебе нужно покинуть остров и начать новую жизнь, которая вернется в привычное русло, и ты заживешь, как все люди. Наш договор на крови аннулируется. Другим же повезет меньше. – Не в силах сдерживать ухмылку, я кинула взгляд на Роджера, любуясь его замешательством. – Их уже ждут мои сестры. Уходи.
Почувствовав, что Охотник сделал шаг в мою сторону, я предостерегающе подняла руку ладонью вверх, заставляя мужчину остановиться. Другую завела за спину, пряча маленький трофей.
– Роджер, пожалуйста.
– Не зная тебя, я бы подумал, что ты прощаешься навсегда. Ты всегда сможешь меня найти, родная. Но больше я тебе ничего не должен. Прислуживать в том числе.
Окинув меня долгим взглядом, Роджер сжал кулаки и быстрым шагом вышел из лачуги, оставив за собой лишь воспоминания. Хотя не только…
Подождав несколько минут, пока шаги мужчины стихнут, я разжала кулак и повертела в руках безделушку, которая стала для меня ценным подарком, и порывисто надела себе на запястье. Мимолетная тупая боль кольнула голову, но я, опьяненная победой, не обратила на это особого внимания.
Раздавшийся снаружи вопль заставил выйти из лачуги. Мужчины, капитаны и матросы, в страхе бежали из дворца, выкрикивая молитвы. Мои сестры, раскрыв истинный облик, бежали за добычей с нечеловеческой скоростью, подобно кровожадным тварям. Прыгая мужчинам на спины, они впивались в их плоть когтями и клыками, выдирая куски.
Персефона мертва. Остров должен быть уничтожен.
Так желаю я, новая Королева.
Вернувшись в лачугу, я быстрым шагом пересекла комнату и, схватив корону, надела ее, блаженно прикрыв глаза. Острая боль пронзила тело, выкачав кислород из легких, каждый вздох обжигал. Издав хриплый крик, я повалилась на колени и, опираясь ладонями об пол, прерывисто задышала.
Превозмогая боль, направилась в сторону моря, шатаясь, спотыкаясь и крича от диких мучений. Туда, где ветви деревьев качались над обрывом, подобно висельникам. Я взбиралась на самую вершину скалы, ту самую, которую приметила еще на пляже, сойдя с корабля. Меня подгоняли многочисленные голоса в голове. Дойдя до края, почувствовала всем телом зов волн, шепот сестер – они ждут моего возвращения! Они рады, что я стала их истинной Королевой.
Не в силах больше сдерживаться, прыгнула в воду.
Я падала вниз, морская стихия приветственно всколыхнула волны, которые зашлись в белой пене, готовые принять Королеву в свои объятия. Точно подчиняясь мысленному приказу, они разошлись в стороны, образовав некое подобие рамы для гигантского сине-зеленого зеркала. Я вгляделась в свое отражение и, не веря собственным глазам, издала дикий гневный вопль.
Черные короткие волосы, серые, широко распахнутые глаза, слегка поджатые тонкие губы, пухлый нос и родинка на щеке.
Потрясенная догадкой, вошла в воду, содрогаясь от боли всем телом и нещадно царапая когтями кожу до изнеможения. Я сбрасывала ее с себя, как очередное платье, не замечая, что пространство окрашивается в алый цвет. Схватив острыми зубами змеиную кожу, резко дернула голову в сторону, разрывая ненавистный браслет на запястье, успев подхватить его и сжать в ладони.
Последнее, что я услышала, погружаясь на морское дно, – это крики, доносившиеся с острова и звуки падающих валунов.
Остров рушился.
Теперь мои сестры будут жить спокойно.
Эпилог
Эпилог
Когда сердце позовет, будь смелым, чтобы принять его выбор.
Прошел месяц с тех пор, как я покинул остров. Запасы воды и еды исчерпались, земли или берегов какой-нибудь колонии или острова не было видно на несколько миль вокруг.
Никто из команды не уцелел.
Я был благодарен Эмилии за то, что она даровала мне шанс на спасение. Но разве это жизнь? Чертов ад, лишенный всякого смысла.
Корабль, ведомый мимолетными порывами ветра, без должного командования и манипуляций матросов медленно шел по назначенному маршруту. Крики чаек заставили меня вымученно улыбнуться, и я предвкушал скорую встречу с сушей.
Вскоре корабль причалил к порту, который принимал каждого, кто готов был предложить выгодные условия сделки. Прихватив с собой мешок золота, я на ватных ногах сошел с палубы и, поймав за локоть прыткого мальчишку, несшего корзину с фруктами, спросил, где можно переночевать. За пару золотых он любезно провел меня к гостинице и шепнул что-то хозяину. Тот широко улыбнулся и удалился, хлопнув дверью.
Хозяин гостиницы не стал задавать лишних вопросов по поводу моего грязного и изнуренного внешнего вида, молча проводив до комнаты.
Закрыв дверь, я устало прислонился к ней спиной и рассмотрел комнату из-под полуприкрытых век. Кровать, стол и стул. Все, что нужно. Дверь, которая вела в другую комнату, покосилась и едва держалась на петлях, но я не смог сдержать удовлетворенного вздоха, когда увидел, что меня уже ждала наполненная ванна, из которой поднимался пар, обволакивающий все пространство.
Я быстро скинул с себя одежду и погрузился в воду, блаженно прикрыв глаза. Затем, найдя в себе силы, начал отмывать кожу от въевшейся грязи, чертыхаясь, что нет привычного порошка табака или корицы – прошло столько лет, а я по-прежнему страшился запаха гнили и разложений. Тем тяжелее мне было забыть о ритуале по пути к Восточному Побережью: Эмилия не должна была раньше времени узнать о моей уловке. Только по прибытии на остров я смог вернуться к старым привычкам.
Просидев в ванне не меньше часа и почувствовав, как тело дрожит от холода и покрывается мурашками, нехотя вылез, обтерся полотенцем и голый направился в комнату. Устало рухнул на кровать и, укрывшись одеялом, сам того не замечая, провалился в глубокий сон.
Разбудил меня тихий скрежет когтей и женский смех, доносившийся из ванны, после чего последовала мелодичная песня:
– …И будешь ты проклят, покуда душа твоя не сгниет. И будешь ты проклят, покуда не искупишь грех перед душой погубленной. И будешь ты проклят, покуда не станешь рабом ты.
– Кто здесь? – резко произнес, а когда увидел гостью, тут же судорожно вздохнул: – Ты.
Опершись плечом о дверной косяк, передо мной стояла Эмилия. На ней была лишь диадема, светившая ярким светом. Во взгляде читался вызов и возбуждение.
– Когда ты собирался мне рассказать?
– Рассказать о чем, рыбка?
– Об этой прекрасной вещице, которую ты прятал столько лет. – Повертев на пальце черный браслет, сирена небрежно кинула его на кровать. – Что скажешь, Роджер? Или лучше – Уильям?
– Откуда?..
– Я что-то подозревала… После сражения ты сидел в углу и нервно перебирал пальцами браслет. Цвет волос, который постоянно менялся. Пальто, которое ты надел тогда, в лесу. И, наконец, на корабле ты назвал меня «родная». Но…
– …ты и не заметила, как марионетка оборвала сдерживающие ее нити и зажила собственной жизнью.
Обреченно опустив плечи, я впервые не знал, что сказать. Мотнув головой, сжал ладонями простыню, усмехнувшись:
– Я уж думал, родная, ты не догадаешься. Этот браслет я выкрал у Персефоны, когда заключал с ней сделку. В тот день, когда ты убила себя и Лумьера, море было беспокойным: волны бились о скалы, пенились около берега, вода окрасилась в черный цвет. Я выжидал, когда она придет за мной, к Охотнику, якобы причастному к смерти одной из ее дочерей. Стоило мне сделать еще один шаг к морю, как меня откинуло волной на песок. Персефона явилась мне – бледная, жалкая, едва способная говорить. Не успел я издать и звука, как она утащила меня на дно, но не смогла убить. Казалось, прошло всего несколько мгновений, прежде чем я оказался на Острове сирен.
– Моя кровь.
– Да, твоя кровь спасла меня. Некогда величественный, дворец Персефоны был разрушен: где-то виднелись человеческие кости, покрытые толстым слоем ила. Среди ненужного хлама и барахла я заметил, как что-то блестит и переливается. Пока Персефона была увлечена размышлениями о моей смерти и поисками подходящего орудия, я быстро схватил то, что лежало в руинах. Это оказался браслет из кожи Василиска, обладающий интересной способностью: надевая его, человек обретает новый облик.
«Не только», – сообразила Эмилия, вспоминая, сколько раз приоткрывала завесу и позволяла сирене протянуть нити к сердцу Уильяма, чтобы добиться желаемого, но так ни разу и не увидела того свечения, которое окутывало Роджера, и плетей, тянущихся ей навстречу.