– Как Персефона отнеслась к посягательству на ее коллекцию артефактов?

– Пыталась проткнуть меня трезубцем, но, как видишь, ничего не получилось. Даже шрама не осталось. – Грустно усмехнувшись, Охотник продолжил: – Мы заключили сделку. Я оставляю браслет у себя и помогаю найти истинную Королеву, а Богиня не должна путаться под ногами и строить мне козни.

– И все? – Эмилия удивленно выгнула бровь, явно не веря моим словам. – Я думала, она проклянет тебя на несколько веков вперед, чтобы даже после смерти ты не смог найти покоя.

Пропустив ее язвительные слова мимо ушей, пожал плечами.

– Да, родная, она прокляла меня – долгое время я пытался свести эту чертову метку. Персефона была слишком слаба. Любые ее попытки получить от меня услугу или обещание обернулись бы против нее. Много ли нашлось глупцов, готовых пойти на сделку с Богиней?

– Ты первый.

Я склонил голову в наигранном повиновении и издал короткий смешок.

– Кстати, найти «ту самую девушку» оказалось непросто. Прошло несколько лет, прежде чем я отыскал ее. Чертова старуха грозилась даже занять мое тело, пусть и ненадолго.

Эмилия сделала шаг навстречу.

– Ты мог убить меня…

– Поверь, очень этого хотел. – Роджер издал сдавленный смешок. – Я мог бы придушить тебя еще во младенчестве…

– …если бы смог узнать, где я переродилась…

– …и если бы не чертова метка Персефоны.

– Но ты нашел способ вернуться.

– Твоя кровь призвала меня раньше, чем ты думала, рыбка. И я подумал, а почему бы не поиграть с тобой, притвориться другом, а затем расторгнуть сделку. Я мог убить тебя, родная…

– …еще в детстве, когда сирена во мне была совсем слаба…

– …это входило в мой план после твоего перерождения. Я не собирался мучиться двадцать лет. Какой дурак пошел бы на такое? Надеялся, что твоя скоропостижная смерть разорвет сделку, но…

В комнате воцарилось молчание.

– Где ты пропадал столько лет?

– Когда Сара стала Королевой сирен, несколько лет я находился при ней, контролировал ее силу, давал наставления, выискивал слабые стороны. Я думал, что при помощи ее смогу отыскать тебя, но каждый раз, когда просил Королеву призвать силы, она лишь отмахивалась. А потом услышал зов твоей крови и сбежал. Почувствовал, что ты жива и где-то рядом.

– Твоя метка?..

– Ее больше нет. Я выполнил долг перед загубленной душой.

Эмилия выжидающе смотрела, пытаясь найти в моих словах ложь. Спустя пару мучительных мгновений она кивнула, поверив.

Не в силах больше ждать, произнес хриплым голосом:

– Иди ко мне.

Постояв несколько секунд, Эмилия медленным шагом направилась ко мне, не сводя пристального взгляда. Когда сирена оказалась рядом, я схватил девушку и притянул ближе, положив ее ладони себе на грудь. Эмилия судорожно выдохнула, чувствуя биение моего сердца. Внезапно она освободила руку и потянулась к короне, сняла ее и положила на стол около кровати, после чего снова перевела взгляд на меня, улыбнувшись.

– Моя Королева, – сорвался с губ шепот.

Прислонив пальцы к моим губам, она выдохнула:

– Сегодня я хочу быть Эмилией, не Королевой. Той Эмилией Сагр, которую ты знал.

Я крепче прижал девушку к себе, а затем поцеловал: осторожно, чувственно, словно боялся, что, стоит мне сделать хоть одно лишнее движение, она просто сбежит. Не в силах больше сдерживать себя, поцеловал требовательнее и настойчивее, заставляя соблюдать ритм, который мы оба задали. Не хватало воздуха, но я не мог оторваться от ее тела, сводящего с ума.

– Не играй со мной, Охотник.

Отстранившись, посмотрел в глаза Эмилии, которые заволокла алая пелена. Она сжала мои волосы, причиняя боль. Зарычав, я повалил девушку на кровать и прижал своим телом, укусив шею, коснувшись языком жабр, после чего начал медленно оттягивать и целовать кожу.

Эмилия извивалась, все ее тело было напряжено. Опустив одну руку к ее бедру, я провел по нему ладонью, коснулся лона, заставив сирену издать протяжный стон. В следующее мгновение девушка перехватила мою руку, внимательно посмотрев в глаза.

– Я недооценила тебя, Охотник. Готов ли ты быть всегда рядом со мной… на равных?

– Всегда… навечно.

Стоны, доносившиеся из нашей комнаты, говорили о том, что нет ничего противоестественнее и прекраснее, чем союз человека и сирены, которые полюбили друг друга.

КОНЕЦ

КОНЕЦ