Я была благодарна Роджеру, что он довел меня до кровати и прикрыл за собой дверь, оставив в одиночестве. Не успела лечь на прохладную подушку, как закрыла глаза, провалившись в глубокий сон.

Проснулась я с первыми лучами солнца и, привстав, откинулась на подушку спиной. Тело, налитое свинцом, отказывалось слушаться. Сущность, сидящая внутри, рвалась на свободу, чувствуя мою слабость, но я нашла в себе силы сдержать ее.

Не сейчас. Только не сейчас.

Положив израненную руку на колени, осторожно провела пальцами по изуродованной коже. Порезы на запястье были слишком уродливы, чтобы оставить их на виду. Вынув подушку из-под спины, я резко, насколько хватило сил, дернула наволочку на себя и, вцепившись в одну сторону зубами, потянула. Ткань порвалась, и я неумело накрутила несколько неровных полос вокруг запястья и завязала их.

Судорожно вздохнув, прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, пока тихий стук в дверь не заставил вздрогнуть. Раздраженно закатив глаза, произнесла настолько громко, насколько смогла:

– Я хочу побыть одна!

Было глупо с моей стороны злоупотреблять гостеприимством и снисходительностью Роджера, но я прекрасно понимала: убить меня сейчас не составит особого труда. Душу он уничтожить не сможет, а вот сосуд повредит. Терять эту телесную оболочку мне не хотелось, как и начинать все сначала, что было уже много раз. Я верила, что Рид поправится, поскольку дала ему крови больше, чем следовало, но не знала наверняка, оценит ли Охотник мой благородный жест.

Дверь тихонько приоткрылась, и в проеме появилась голова Роджера: волосы цвета соломы торчали в разные стороны, под глазами виднелись темные круги, губы были стянуты в тонкую линию, взгляд остановился на моей руке, которую я прижимала к себе, словно младенца.

Комната наполнилась молчанием и запахом хвои и табака с нотками крепкого алкоголя и корицы.

Одинокий стул напротив кровати громко скрипнул, когда Роджер уселся на него, сгорбившись и обхватив ладонями голову, будто та болезненно пульсировала.

– Можешь ничего не говорить. Я пришел лишь поблагодарить тебя за то, что спасла брата. – Помолчав несколько мгновений и будто набираясь смелости, он продолжил: – Гниение прекратилось, мышцы и кости восстанавливаются, вернулся румянец, пропал звериный оскал.

Я внимательно смотрела на его опущенную голову. Каждое слово Роджер произносил четко и раздельно, словно не веря, что его брат будет жить.

– Прости, что назвал тебя чудовищем, я просто… привык, что вы такие и есть. – Глубоко вздохнув, Охотник приподнял голову и, вскинув брови, посмотрел мне в глаза, внимательно наблюдая за реакцией. – И прости за… – Роджер протянул руку к моему лицу, но тут же передумал и провел ладонью по белокурым волосам.

Крепко сжав челюсти и опустив изрезанную руку на колени, я прищурилась.

– Если ты не заметил и до сих пор не понял, это не жест доброты. Мы заключили сделку.

Роджер кивнул, не отводя взгляда. Мне стало не по себе. Прикусив нижнюю губу, я выжидала, мысленно готовясь к тому, что придется защищаться. Резко поднявшись со стула, Охотник подошел к кровати и присел на край. Оказавшись в нескольких сантиметрах от моих ног, Роджер оперся ладонью о матрас, невзначай задев икру.

Усмехнувшись, я лишь слегка отодвинула ногу, стараясь подавить раздражение. Охотник, казалось, затаил дыхание, но тактично промолчал, решив, что жест был излишним в сложившейся ситуации. Я была уверена, что он не испытывает ко мне враждебности и не хочет уничтожить. Наоборот, в душе мужчины зарождалось чувство благодарности за брата.

А я на это и рассчитывала.

Как ни странно, Охотник не вызывал у меня отвращения или ненависти за все те смерти и жизни моих сестер, которые он оборвал. Скорее, я даже начинала в какой-то степени оправдывать его поступки, которые он совершал ради спасения любимого человека.

Глубоко вздохнув, Роджер облокотился на колени, широко разведенные в стороны, и, сложив руки в замок, шумно выдохнул.

– Если ты думаешь, что молчание поможет разобраться в нашей проблеме, то ты ошибаешься, родная, – не получится.

– Не называй меня так!

– Рыбка? – Пытаясь сдержать нервный смешок, Роджер прикрыл рот кулаком, прокашлявшись.

– Ты можешь хоть иногда быть серьезным?! У тебя брат чуть не погиб!

Роджер мотнул головой и вымученно улыбнулся, вновь сложив руки в замок. Встав на четвереньки, я подползла к Охотнику ближе, игнорируя боль в руке. Сев рядом и свесив ноги, осторожно коснулась ладонью пальцев мужчины, как бы говоря, чтобы он прекратил нервничать.

– Ты уже, наверно, слышал, что Персефона стала совсем плоха: смерть каждой из дочерей губительно сказывается на ней, люди давно утратили веру, отчего силы медленно покидают ее. Богиня ослабла, не может контролировать детей, которые делают то, что им заблагорассудится, она больше не может дать им пропитание и безопасность. Сирены, которые испокон веков охотились только в морских просторах, теперь массово истребляют мужчин в городах. А иногда… даже женщин. Каждый, кто раньше убивал одну из сестер, подвергался проклятию Персефоны: всю жизнь скитался по обрывкам памяти, медленно сходя с ума, моля о смерти. Богиня ищет Королеву, но не среди сирен, а среди людей. Она свято верит в то, что, объединив морское с земным, получит ту, что сможет править в обоих мирах. Она будет искать девушку, которая вытерпит всю боль и мучение при превращении, иначе в противном случае ее ждет смерть.

Роджер покачал головой, будто пытался скинуть наваждение, и, приподняв ладонь, оборвал мою речь:

– Родная, я – Охотник, не спасатель загубленных душ. Я умею только убивать.

– Я знаю, но если позволишь, я договорю. – Раздраженно повышая голос, продолжила, несильно вцепившись когтями в его ладонь: – Тебе нужно заключить сделку с Персефоной.

Раздался громкий смех, граничащий с безумством и страхом.

– Да ты с ума сошла! Что творится у тебя в голове? Похоже, я тебя крепко приложил о стену.

Сжав зубы и кулаки, чтобы не выплеснуть эмоции, я продолжила, будто не услышала едкого комментария:

– Заключи с ней сделку. Предложи ей помочь найти девушку в обмен на то, что убил одну из сирен.

– Но я же не… – Не успел Роджер произнести и слова, как я приложила палец к его губам, заставив замолчать.

– Персефона слишком слаба и готова пойти на любые уступки, лишь бы найти Королеву, которая продолжит ее дело и объединит оба мира под страхом своей власти. Ты сразу почувствуешь ту, что сможет принять в себе обе сущности, и тогда… – немного помолчав, чтобы собраться с мыслями, я произнесла: – Вместе вы сможете убить Персефону.

Роджер

Все это казалось кошмаром, от которого мне не удавалось избавиться. Эмилия, сидевшая рядом со мной в опасной близости, говорила такие вещи, от которых становилось дурно, и тошнота мгновенно подкатывала к горлу. Чтобы скрыть эмоции, я пытался шутить и отпускать колкости, но это не помогало.

Уничтожить чудовище, которое ходило по земле в поисках крови и убивало ради развлечений, не составляло особого труда, но истребить древнюю Богиню, пусть и совсем ослабевшую, никак не входило в мои планы.

Голова наполнилась гулом, который становился все громче и громче, в висках появилась нестерпимая пульсирующая боль. Казалось, сирена не замечала моего замешательства, поскольку говорила эмоционально, не останавливаясь:

– Персефона станет отголоском, эхом, способным лишь звучать, но не противостоять. Девушка, которая будет избрана Королевой, получит корону, переданную от нее. Ты должен будешь сделать все, чтобы не упустить ее, войти к сирене в доверие, запугать, влюбить – да что угодно! Когда мы снова встретимся, ты сердцем поймешь, какой выбор тебе предстоит сделать.

– Если она будет столь же красива, как ты, родная, боюсь, выбор будет слишком сложным. – Улыбка сползла с моего лица, я готов был задать главный вопрос: – Зачем тебе это нужно?

Эмилия долго молчала, отвернувшись и устремив взгляд куда-то вдаль, будто прокручивая в памяти многочисленные воспоминания.

– Я устала жить под гнетом, – дала сирена самый простой и понятный ответ. – Как и мои сестры.

А затем вымученно улыбнулась и, похлопав меня по плечу, глубоко вздохнула.

– Тебе стоит покинуть город сегодня же. Когда Лумьер узнает, что ты ослушался его приказа, пошлет своих головорезов, от которых не удастся скрыться. Рид будет в безопасности. Верь мне, они не вспомнят про него, я позабочусь об этом. Ты должен запомнить, Роджер, что твое место теперь в море: только там ты будешь в безопасности и сможешь выполнить вторую часть нашей сделки. Я сама сдамся Лумьеру, стану его последним трофеем, о котором он никогда не забудет. – Обнажив зубы, сирена улыбнулась так, что по телу побежали мурашки. – Единственное, что тебе нужно сделать, – бежать из города.

– Куда?

– Корабль, который будет стоять в порту, твой. Ты сразу его узнаешь… На нем моя кровь, команда заколдована пением, и, пока моя душа жива, они будут прислуживать тебе, возрождаясь из мертвых раз за разом. Назови его «Эмрод» в честь нас, чтобы ты всегда помнил про наш уговор.

Я лишь покачал головой, выказывая недоверие к словам сирены, которая, казалось, продумала все до мелочей. Теперь точно знал, что наша встреча в доме миссис Брейк была неизбежна. Это не я охотился на нее. Это морская дева выслеживала меня, умело играя на человеческих чувствах.