Филипп довольно хлопнул себя по бедрам. Этэри хоть и была главной участницей данных событий, но совершенно не разделяла общего внимания к нему. У нее был совершенно иной интерес. Она поняла, что ее манит, как только оказалась на ручках у опекуна.

– З-з-з, – потянула она пухлые ладошки в сторону стеллажа со свитками.

– Что ты там увидела? – вытянул шею поверх свитков старый слуга, – вот глазки молодые зоркие.

– Что там, Икар?

Филипп тоже подошел ближе. Никто не знал почему царь и его верный Икар оказались в старой библиотеке. А все потому, что несколько человек поступили в лазарет с ужасными последствиями от укусов страшных насекомых.

Сколия – магическое насекомое, внешне похожее на осу, только крупнее и намного опаснее. Жало сколии напоено магическим ядом и оставляет на теле жертвы глубокие ожоги, которые в последствии образуют на месте укуса буквально дыры в теле. Яд невозможно разрушить и во взаимодействии с жидкостями тела он превращается в кислоту, разъедающую жертву заживо.

Филипп в сопровождении верного Икара искали в старой части библиотеки старинные источники по изучению этих насекомых. Скопия – тропическое насекомое, обитающее в жарких островных государствах. И тут эти твари оказались не спроста. Кто-то явно проводит запрещенные эксперименты и подопытные вышли из-под контроля.

3

3

– Кто бы мог подумать, – радостно улыбался Филипп, – что малышка Этэри, найдет даже лучшее, чем мы искали. Мы хотели найти информацию, а обнаружили самих насекомых.

Охрана ринулась к полкам, но была остановлена жесткой рукой царя.

– Тихо, – замер он и все замерли, – советую вам отойти подальше и не шуметь. Детей уберите.

Лина как завороженная смотрела во все глаза. Воспитательницы мягко ее оттаскивали, а она вытягивала шею и сопротивлялась. Этэри так же волновалась и проявила больше беспокойства. Она начала капризничать и выворачиваться в руках опекуна.

Филипп аккуратно убрал несколько свитков и вытянул на обозрение всех небольшую стеклянную банку. Внутри ползало много крупных насекомых с желтыми и черными крупными пятнами на брюшках.

Лина распахнула рот при виде такого диковины. Она уже много читала про опыты с насекомыми с наделением их магическими свойствами.

– З-з-з, – указывала Этэри пальчиком на банку.

Малышка не могла еще в силу возраста выразить свои чувства и все ее поведение понимали по-своему.

– А вот и сами сколии собственной персоной, – широко улыбался Филипп и бережно вертел сосудом, – вот это находка!

– Кто-то их спрятал сюда, – сказал Икар, не отрывая взгляда от царя.

– Мы выясним, – коротко заключил Филипп.

Царь подошел к малышке Этэри и закрыл все обозрение для посторонних своею спиной. Икар и царь обычно не спорили ни по какому вопросу и вместе всегда проверяли все догадки. На счет скопии тоже были общие подозрения.

Икар нежно перебрал все пальчики маленькой девочки и оба взгляда остановились на указательном пальчике. На средней фаланге словно укусил комарик. Припухлость появилась сама собой, Этэри не кусал ни комар, ни иное насекомое. Старый слуга взвел кверху бровями и всего. А царь едва кивнул головой.

– Все ясно, – как можно тише старался говорить он, – больше не стоит искать. Лира.

Царица была кровным опекуном маленькой девочки и даже не подозревала насколько тесна связь между нею и Этэри. Любая травма полученная одной тут же проявлялась и у другой.

Царица после появления на свет малышки Этэри словно сошла с ума. И как обезумевшая накинулась на магическую науку. Что она искала? Что пыталась доказать или что создать, никто не знал. Но Лира понемногу сходила с ума. От ревности, от злости, от бессилия.

Филипп понял, что это царица проводила опыты с опасными насекомыми и вероятно одно выскочило из банки и ужалив Лиру вылетело в окно. И прежде, чем было убито, успело ужалить несколько простых людей.

Для царицы, наделенной магией и обученной укус не представлял ничего серьёзного, обожгло болью, образовалась припухлость, максимум ожог. Для малышки Этэри и того меньше, на ней проявились лишь легкие следы травм кровной опекунши. Чем часто и пользовался царь, узнавая об опасных увлечениях супруги.

А вот для простолюдинов все может окончиться крайне печально. И надо было что-то предпринять и срочно.

– Выставить охрану, – скомандовал царь и поставил сосуд со скопиями на стол у окна.

В старой части библиотеки тут же образовалось некое напряжение. Большое скопление военных с оружием.

– Привести сюда царицу, – отдавал распоряжения Филипп, – одну!

– З-з-з, – вытягивалась всем тельцем Этэри и капризничала, – когда Икар уносил ее из библиотеки.

– Все хорошо, моя лапушка, – гладил полные бедрышки и успокаивал малышку Икар, – устала моя хорошая. Идем отдыхать, идем.

Но Этэри не унималась. Старый военный вынес ребенка на улицу и пошел вдоль стены, а Этэри буквально выворачивала голову. Мужчине даже пришлось положить свою ладонь ей на макушку и прижать ближе к своей груди. Никогда Этэри не была такой взвинченной. Это очень беспокоило старого опекуна.

Но вдруг она резко успокоилась и обмякла. Икар остановился и поправил ребенка на руках. Этэри было пять лет, и она была далеко не из легких малышек.

– Пойдешь ножками? – спросил он.

– Да, – ответила Этэри, и он поставил ее на ноги.

Девочка выглядела немного странно. Короткие курчавые волосики буквально образовали вокруг ее головки пружинистый шар. Глазки лукаво и довольно блестели.

– Все, – расставила ручонки Этэри и довольно улыбнулась, – з-з-з теперь хорошо. Этэри больше не больно.

Икар поднял голову и увидел, что стоят они прямо под окнами старой библиотеки. Мужчина ничего не понял, но он был рад, что малышка успокоилась и больше не капризничает. Он взял Этэри за ручку, и они вместе пошли домой.

Лира не сопротивлялась. С царственным достоинством она вышагивала по коридорам в сопровождении конвоя своего мужа и царя Филиппа. Уже давно между ними не было ни согласия, ни лада. Муж совершенно забыл дорогу в ее покои. А она, между прочим, не была еще пожилой женщиной. Она могла бы еще попытаться забеременеть и наконец осчастливить своего царя сыном. Но для того, чтобы это случилось нужно двое. А Лира в последний год совершенно одна засыпала в своей холодной постели.

Филипп стоял у дверей старой части библиотеки как вкопанный. Только взгляд выдавал степень его ярости. Жена подошла, он лично открыл дверь и впустил ее в помещение. Военные остались за дверью.

Первым делом как муж и жена остались наедине, он взял ее руки в свои.

– Ох, – издала она удивленный протяжный стон.

– Что это, – развернул он ту руку, на которой был замотан бинтом палец.

– Поранилась, – просто ответила Лира, – когда вышивала флаг с гербом нашего царства.

Филипп, поглядывая на жену стал медленно разворачивать бинт.

–Так волнительно, – комментировала его действия Лира с легкой издевкой в голосе.

Царь никак не реагировал на ее слова. Он развернул повязку и внимательно осмотрел рану. Это явно была рана от жала насекомого.

– Я так понимаю, – потянул он Лиру за руку вперед, – ты поранилась вот этими иглами. Когда вышивала.

Оба замерли. На столе стояла абсолютно пустая банка. Крышка лежала рядом на столе. Насекомые исчезли. Филипп схватил сосуд и заглянул в него. На дне не осталось даже лапки или хотя бы крылышка. Абсолютно ничего, что могло бы стать доказательном преступления Лиры.

– Какой конфуз, – сказала Лира с максимально невинным выражением лица.

– Они исчезли, – поставил банку на стол Филипп.

– Кто они?

– Не делай вид, что не знаешь, Лира. Это все равно не освобождает тебя от ответственности, хотя бы передо мною. Ты отправишься в лазарет, и приложишь все усилия, чтобы вылечить тех несчастных мирян, которые умирают теперь по твоей вине.

– Я, конечно, не совсем понимаю, – неуклонно гнула свою линию царица, – но сделаю все что от меня требует мой царь.

Филипп больше не удостоил жену ни единым взглядом. Он приказал солдатам сопровождать царицу в лазарете, а сам вышел быстрым шагом прочь. Филипп ничего не понимал. Куда могли подеваться опасные сколии? Нужно срочно призвать совет магов и создать магическую защиту от этих опаснейших тварей, которых создала невесть для чего Лира. И все провернуть так, чтобы имя царицы даже не было произнесено шепотом.

Никто не догадывался что переполох был на самом деле напрасным. Сколии, выбравшись из заточения ровным рядком убрались восвояси в свою далекую южную страну. Им тут было очень плохо. Они страдали и это остро ощутила лишь одна маленькая девочка. Этэри ощущала их дискомфорт и отчаяние, а еще она чувствовала, как им хочется домой. Она не могла в силу возраста это объяснить словами, а даже если бы и сказала что-то, ее никто бы не понял.

Как так у нее получилось, что крышка оказалась открыта и откинута на столешницу никто не смог бы объяснить. Тем более сама малышка. Она просто хотела помочь и всего. Тем более никто и никогда не сможет заподозрить Этэри в том, что она стала ненароком спасительницей Лиры от гнева царя Филиппа.

Когда Лина отметила свое шестнадцатилетние, Этэри исполнилось одиннадцать. И выглядела она не менее забавно, чем в пять лет. На фоне утонченной царевны наследницы она оставалась толстопятой пухляшкой. С носиком пуговкой и широко расставленными огромными ясными глазками.