Пять человек прыгнули за борт и поплыли в сторону берега – прочь от полосы воды, принявшей на себя мощный жар. Шитха опустился ниже, задел когтем сети и легко разорвал плетение. Рыбы ринулись в разные стороны: кто-то поднырнул под пламя, кто-то двинулся в обход полосы огня.

– Я больше никого не чувствую. Давай жги! – Последнее замечание относилось непосредственно к шлюпке, которую старательно и заботливо сколотили из разных обломков и деталей других лодок в один большой плавучий памятник пиратству и грабежу. Где-то темно-коричневая, где-то красноватая, местами беленая, в серых заплатках шлюпка гордо задрала нос, оканчивающийся грациозной корабельной фигурой, когда-то венчавшей небольшую яхту. Почему-то, несмотря на всю красоту резной скульптуры, она напомнила бывшему чаесборцу костлявый скелет.

Минж махнул рукой и пламя перекинулось на лодку, поглотив ее в один момент.

– А теперь мы направимся к их оружейным.

Огромная вытянутая тень ящера упала на небольшой городок Бьянджанг, заслонив четверть его. Город примостился на полуострове, отрезанном от остальной части материка полукруглой каменной стеной. Никто толком не знал, когда и кем было построено это поистине совершенное чудо инженерии – стена, никогда не знавшая повреждений и разрушений. Сложенная из гигантских валунов, между которыми не было ни одного тонкого зазора, она была увенчана тремя дежурными башнями, на самой высокой из которых был воздвигнут флаг Вольных скитальцев. Шитха пошел на снижение, и Минж выдул сноп искр, которые набросились на плотную ткань флага, словно ржавчина на железо, забытое в воде. Скачущие седоки на запряженных лошадях оказались стерты с полотнища, а вскоре исчезло и оно само.

В следующую минуту словно кто-то произнес древнее заклинание, и вместо вышитых из ниток седоков у стены оказались самые настоящие, призванные суматохой. Дракон взлетел повыше, будто предвидев движение роя рассерженных стрел, и легко уклонился от камней, запущенных катапультами с холма. Дождавшись, когда люди убегут подкатывать телеги с новыми булыжниками, Минж превратил машины в пепел, застывший на ветру графитово-серыми хлопьями. Чешуйки, оставшиеся от катапульт, причудливо зависли в воздухе, прежде чем их унесло к морю.

Шитха полетел к трем зданиям, из которых валил самый густой и темный дым, безошибочно определив в них оружейные. Минж убавил жар рук и окутал пламенем сложенные аккуратными штабелями дрова. На отблески пламени из домов выбежали кузнецы и мастера. Кто-то замельтешил, размахивая руками, кто-то, так же размахивая руками, стал выливать в огонь воду из кадок. Юноша, не задумываясь, предал тлену здания, а вместе с ними и всю военную мощь Вольных скитальцев.

– Ни одна… хм-м-м… корова не пострадала. И ни один житель, – торжественно заявил дракон, устремляясь ввысь. – Кажется, я что-то забыл. Ах да.

Шитха снова пошел на снижение, но уже у крепостной стены. По верху этого сооружения могли одновременно проехать пять, а то и шесть рядов повозок, не мешая друг другу. Минж напрягся и создал вокруг своего друга плотное кольцо огня, защищающее от атакующих орудий.

– Мне кажется, здесь должен быть вход. – Огонь по приказу хозяина выел огромную дыру в стене, так долго остававшейся неприступной. Камень горячей рекой стек в воду и тут же застыл фигурно созданным мостом. – И порт у этих людей явно лишний.

В сторону лодок полетели шары огня, не причинившие вреда никому живому.

– Лично я думаю, что ты справился. Мы справились, – сказал Шитха, покидая развороченный и обезвреженный улей Бьянджанга. – Как я рад, что ты помог мне обойти древнюю клятву, запрещающую использовать свой огонь против людского рода.

Всадники и пешие воины с высоты полета дракона так забавно носились, размахивая крохотными ручками, и карикатурно сокрушались по поводу произошедшего, что Минж не удержался от улыбки.

– Что еще за клятва?

Шитха мотнул головой, не сбавляя скорости полета:

– Нас изначально создали более могущественными, чем людей. Чем больше у существа могущества, тем меньше возможности им воспользоваться… Особенно не во благо. И только люди, не обремененные силой, научились использовать закон во зло всем остальным. Я не уверен, что понимаю эти древние правила до конца…

Глава 25 Денис

Глава 25

Денис

Чем ближе мы подходили к резиденции императора, тем сильнее нервничала Шиа. В ней затаилось какое-то странное торжество вперемешку с легкой опаской. Так ведет себя гроссмейстер, которого ждет заведомо выигрышная партия в шахматы с более слабым противником. Так ощущает себя стратег, которому удалось учесть все нюансы и создать идеальный план. Я поймал чувства Мэй, сидящей у меня на плече, и разобрал их на цветные струны. Синее ощущение спокойствия и контроля, желтая уверенность и фиолетовое понимание близости благоприятной развязки. Лисица настроилась на этот мир, она его незаметно и по чуть-чуть меняла, перетягивая на свою сторону. Я поймал за хвост эту эмоцию и догадался, что способность менять ход сюжета она тянет у меня. Невероятно! Я тоже могу ей что-то дать!

У меня предательски заурчало в животе, и я порадовался, что хотя бы кицунэ, питающаяся солнечной энергией, была все время сыта. Последние несколько дней мы с Шией ели грибы, ягоды и много, действительно много съедобных кореньев. Мэй выкорчевывала их у болота, Мэй выковыривала их у реки, собирала их в поле, а теперь откапывала в лесу. Коренья были пресные, суховатые, с приторным вкусом и почти всегда – луковичной формы. Мы остановились на привал, и среди деревьев замелькал силуэт Шии. Я приглядывал за ее перемещениями, опасался, что она заблудится, упадет в яму или наткнется на кого-нибудь, а потому не терял из виду. Зеленые, словно вязаные, юбочки из многослойной зелени у сосен начинались очень высоко, так что проследить за спутницей было достаточно легко. Тонкий, но масляный и тягучий воздух разносил мельчайший шорох на пару километров. Мэй настроилась на мою волну и удивилась моим ожиданиям:

– Мы близко к звенящему лесу? Что еще за звенящий лес?

– Свита первого императора, которой поручили отыскать место для резиденции, наткнулась на местную аномалию: рощу серебристых деревьев с белыми листьями. Деревья не нуждались в солнечном свете, они питались каким-то иным излучением и цвели по ночам. Но это не главное: любой шум, шелест, звук голоса в этом лесу обретали материальную форму. Фразы слетали с губ солдат, превращались в облачка, зигзаги, пузыри, в которых оказались заключенными печатные образы слов. Те, кто был зол, видели свою речь красной, шипастой, а те, кто был спокоен, – напротив – синей и округлой. Сказанные шепотом слова приобретали полупрозрачный тон, а яростно и громко брошенные – визуализировались крупным шрифтом, объемными буквами. Неизменно звуки поднимались вверх к небу, и каждый гость или обитатель леса выдавал свое присутствие. Местная фауна ни на что не похожа, там своя экосистема: фактически все звери – немного мутанты. Животные охотятся друг на друга, отыскивая образы звуков. Многие умеют выпускать обманки в иных концах леса… Пузыри с надписями «гр-р», «у-у-у» и тому подобные обычно выдают зверя. А вот речь означает присутствие человека. Когда первый император выслушал отчет о загадочном месте, то повел разбить на самом высоком холме свой новый дом. Чтобы расчистить площадку под фундамент, часть деревьев выкорчевали, и они громко кричали, а их сородичи подхватывали песнь ужаса, выпуская бесконечное «а-а-а-а-а-а» в небо.

Шерсть на позвоночнике Мэй стала дыбом:

– То есть нынешний император заранее знает, что к нему кто-то идет?

– Как правило, да. Земли звенящего леса все в болотах. Считается, что перейти их, не проронив ни слова, невозможно. Не знаю, может, это просто красивая легенда… В любом случае наш разговор император увидит издалека. Я читал, что из окон резиденции беседы похожи на вспышки фейерверков. – Я порылся в своей памяти, услужливо предоставляя лисице воспоминания о красочных светопреставлениях, которые видел из окон своей квартиры в центре города по праздникам.

– Красиво. Очень похоже на распускающиеся бутоны астр и хризантем, только фейерверки раскрывают свои лепестки быстрее.

Это сравнение вызвало у меня теплую улыбку.

Между стволами деревьев замелькала, то появляясь, то исчезая, – с каждым шагом все ближе к нашему костру – фигура Шии. Ее платье-кимоно сохранило водопад изысканных складок, только запачкалось еще сильнее. Я вспомнил, что оно выглядело достаточно опрятным во время нашей первой встречи. Видимо, раньше она его ухитрялась стирать… Ее руки были не пусты.

– Ты, Денис, всю дорогу ныл, что больше не можешь есть луковички… Так что я добыла нам мед. Его не очень много, но я по нему так соскучилась!

На лице девушки застыло такое торжество, как будто она сама сначала собрала пыльцу, потом единолично ее переработала, поместила в соты, а теперь поделилась произведенным продуктом с нами.

Еще никто не написал книгу о том, как общаться с книжными персонажами… Между прочим, большое упущение! А поскольку манера Шии вести себя на поведение взрослого человека никак не тянула, я попытался вспомнить, как психологи учат общаться с детьми. У меня не было братьев и сестер, только пятилетний племянник, которого я видел пару раз. Моя тетя все время его хвалила – даже когда он делал какие-то мелочи, например подавал куртку из шкафа. Тетя объяснила мне, что очень важно поощрять ребенка, чтобы он хотел помогать и стал активным и инициативным.