— Эмилия! — тётя Элизабет высунулась из двери, размахивая узелком. — Возьми! Там хлеб, сыр и яблоки. Небось целый день проблуждаете по лесу, а есть-то надо!

Она спустилась с крыльца и сунула мне узелок в руки. Потом наклонилась и многозначительно прошептала:

— Не поссорьтесь там. А то вернётесь оба как грозовые тучи.

Щёки вспыхнули.

— Тётя!

— Что «тётя»? — она лукаво подмигнула. — Я уж не слепая. Искры между вами так и летают.

К счастью, Кристиан стоял достаточно далеко и не слышал её слов. Хотя, судя по его усмешке, он прекрасно догадывался.

— Тётя Миля! — из дома выскочила Анжелика, ещё сонная, с растрёпанными косичками. — Возьмите меня с собой! Я хочу в лес!

Кристиан нахмурился.

— Нет, — отрезал он. — Оставайся дома. Мы идём далеко, в чащу. Там опасно для детей.

— Но...

— Анжелика, — его голос стал мягче, но всё ещё оставался твёрдым. — Помоги тёте Элизабет. А когда вернёмся, я покажу тебе, как правильно лазить по яблоням. Договорились?

Глаза девочки загорелись.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она кивнула и убежала обратно в дом, уже строя планы будущего приключения.

Мы двинулись в путь молча. Я шла чуть позади, разглядывая его широкую спину, наблюдая за уверенной походкой. Кристиан вёл нас не по обычной тропе, а каким-то своим, известным только ему путём — через поляны, где трава доходила до пояса, мимо старых дубов, чьи корни торчали из земли как узловатые пальцы.

Лес постепенно менялся. Становился гуще, темнее, древнее. Воздух наполнился особым ароматом — сладковатым и терпким одновременно. Здесь уже чувствовалось присутствие чего-то большего, чем просто деревья и травы.

Мы углубились в чащу, когда Кристиан внезапно остановился. Обернулся. На его лице застыло напряжение.

— Ты думала о моём предложении? — спросил он без предисловий.

Я замерла, крепче сжав ручки корзин.

— О каком предложении? — осторожно уточнила я, хотя прекрасно знала, о чём речь.

— О доме в Асмире, — его голос был ровным, почти деловым. — Я серьёзно, Эмилия. Там будет безопаснее. Ближе к рынку, к людям. У тебя дела идут хорошо — ты сможешь...

— Нет, — перебила я.

Он сжал челюсти.

— Ты даже не подумала.

— Подумала, — я выпрямила спину. — И ответ — нет. Я никуда не уеду. Это мой дом.

— Этот покосившийся сарай? — в его голосе прорезалась злость. — С дырявой крышей и...

— Мой дом, — повторила я твёрже. — И мне всё равно, что ты о нём думаешь. Я остаюсь.

Кристиан шагнул ко мне. В его глазах вспыхнул гнев, смешанный с чем-то ещё — отчаянием, что ли?

— Ты не понимаешь! — голос его сорвался. — Ты не понимаешь, в какой опасности находишься рядом со мной!

Я замерла.

Эти слова... Раньше он говорил о своём покое. О тишине. О том, что я мешаю его одиночеству. А сейчас...

— Погоди, — медленно произнесла я, откладывая корзины на землю. — Помнится, раньше ты больше переживал, что я твой покой нарушаю. Что случилось, Кристиан? Почему вдруг заговорил об опасности для меня?

Он замер. На скулах выступил румянец — лёгкий, но заметный. Кристиан Ровер, который всегда держал лицо каменным, вдруг покраснел, как мальчишка, пойманный на лжи.

— Я... — начал он и осёкся.

Он был обескуражен. И это было так непохоже на него, что моё любопытство возросло втрое, да ещё и с торжеством смешалось.

— Ну? — я скрестила руки на груди. — В чём опасность? По-моему, главная опасность — твой плохой характер.

В глазах его мелькнуло раздражение. Сдержанность, контроль — всё, что он так тщательно берёг, рухнуло в одно мгновение.

— Меня ищут! — рявкнул он, и его голос прокатился эхом по лесу. — Королевские ищейки! Ты понимаешь? Рано или поздно они доберутся и сюда!

Я замерла.

Стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Королевские ищейки. Он... он преступник? Беглец? Что он натворил?

Кристиан осознал, что сказал лишнее. Я видела это по тому, как резко сжались его кулаки, как побледнело лицо. Он развернулся и быстрым шагом направился вглубь леса.

— Стой! — крикнула я, бросаясь за ним.

Догнала и схватила за руку. Он попытался вырваться, но я вцепилась крепче.

— Отпусти, Эмилия.

— Нет! — я обошла его, заставляя смотреть на меня. — Объясни! Что значит «ищут»? Что ты сделал? Почему...

— Не твоё дело! — он снова попытался уйти, но я не отпускала.

— Моё! — выкрикнула я. — Если я в опасности, как ты говоришь, то это моё дело! Ты сам всё начал, так объясни до конца!

Мы стояли так, лицом к лицу, его рука в моей. Я чувствовала, как бьётся пульс под моими пальцами.

— Просто... поверь мне на слово, — глухо произнёс он. — И уезжай. Пока не поздно.

— Нет.

— Эмилия...

— Я не уеду, пока не узнаю правду, — упрямо сказала я. — Ты не можешь сказать мне, что я в опасности, и не объяснить почему. Это нечестно. Это...

Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами сгущался, накаляясь от невысказанного, от эмоций, что клокотали внутри.

— Ты невозможная, — прошептал Кристиан. — Самая упрямая, несносная женщина, что я встречал.

— А ты — самый скрытный и раздражающий мужчина, — парировала я.

Он резко шагнул ко мне. Его руки легли мне на плечи.

— Почему ты не можешь просто послушаться? — его голос сорвался на хрип. — Почему не можешь довериться мне и уехать?

— Потому что у меня есть своя голова! — выдохнула я, запрокидывая голову, чтобы смотреть ему в глаза. — И я сама принимаю решения! И я...

Не договорила.

Он притянул меня к себе и поцеловал.

Глава 30

Глава 30

Губы Кристиана накрыли мои с такой силой, что дыхание перехватило. Я и не знала, что в нём живёт такая буря.

На мгновение я застыла, ошеломлённая, а потом ответила. Вцепилась пальцами в его рубашку и притянула ближе, отдаваясь безумию. Гнев, злость, напряжение последних дней — всё выплеснулось в этом поцелуе.

Кристиан прижал меня спиной к шершавой коре. Я задыхалась, но не могла оторваться. Не хотела.

А потом…

Его губы переместились на шею, оставляя горячий след на коже, и я невольно застонала, запустив пальцы в его волосы.

— Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он в изгиб моей шеи, его дыхание обжигало. — Совсем с ума...

— Тогда... мы квиты, — выдохнула я, притягивая его лицо обратно к своему.

Мы целовались снова и снова — долго, страстно, теряя ощущение времени. Где-то далеко пели птицы, шумел ветер в кронах, но я слышала только бешеное биение собственного сердца и прерывистое дыхание Кристиана. Его руки дрожали там, где касались меня — едва заметно, но я чувствовала эту дрожь всем телом.

А затем, так же внезапно, как всё началось, Кристиан резко отстранился.

Он отошёл на шаг, потом ещё на один, тяжело дыша. Провёл рукой по лицу, по взъерошенным волосам.

— Это... — он закрыл глаза. — Это не должно было произойти.

Я прислонилась к дереву, пытаясь восстановить дыхание. Ноги предательски дрожали. Губы горели.

— Но произошло, — выдохнула я.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде — столько всего. Желание. Вина. Отчаяние. Что-то ещё, чего я не могла разгадать.

— Это ошибка… Я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь, — тихо сказал он. — Я... Эмилия, я опасен. Для тебя. Для всех вокруг. Ты должна уехать...

Мы стояли, глядя друг на друга. Между нами — всего пара шагов и пропасть невысказанного.

Что-то внутри меня надломилось. Словно тонкая нить, что не позволяла упасть всё это время, внезапно оборвалась.

— Ошибка, — повторила я, и мой голос прозвучал чужим. Холодным. — Значит, то, что только что было между нами — ошибка?

Кристиан сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Эмилия...

— Нет, — я подняла руку, останавливая его. Горло сжималось, но я заставила себя говорить. — Ты только что... Боже, Кристиан, ты только что целовал меня так, будто я — воздух, которым ты дышишь. А теперь говоришь, что это была ошибка?

— Именно поэтому ты и должна уехать! — его голос сорвался. — Разве ты не понимаешь? Я теряю контроль рядом с тобой. А когда я теряю контроль...

— Что? — я сделала шаг к нему, и он отступил. Это движение ранило сильнее любых слов. — Что происходит, когда ты теряешь контроль? Ты целуешь меня? О, какой кошмар!

— Ты не понимаешь...

— Потому что ты не объясняешь! — голос предательски дрогнул. — Ты говоришь загадками, отталкиваешь меня, а потом... потом происходит это. И снова отталкиваешь.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Не от холода. От боли, которая разливалась по груди.

— Знаешь, что самое жестокое? — продолжила я тише. — Ты даёшь мне надежду. На секунду, на мгновение я думаю, что... что я тебе не безразлична. А потом ты забираешь это обратно. Как будто имеешь право играть с моими чувствами.

— Я не играю! — он резко развернулся, ударив кулаком по стволу дерева. Кора треснула. — Чёрт возьми, Эмилия, если бы это была игра, всё было бы проще!

— Тогда что это? — мой голос сломался окончательно. — Что это, Кристиан? Потому что я устала гадать. Устала от того, что ты смотришь на меня, как на что-то ценное, а потом говоришь, что я должна исчезнуть из твоей жизни.

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах стояла такая боль, что у меня перехватило дыхание.

— Ты и есть ценная, — прошептал он. — Именно поэтому я не могу... Эмилия, есть вещи, которые ты не знаешь обо мне. Вещи, которые...

— Которые что? Заставят меня сбежать с криками? — я усмехнулась, но вышло криво, надломлено. Ком подступал к горлу вместе со слезами. — Новость дня, Кристиан — я всё ещё здесь. После всех твоих попыток меня оттолкнуть, после всех предупреждений об опасности. — Голос срывался с каждым словом. — Я. Всё. Ещё. Здесь.