Он вздрогнул, словно я ударила его.

— Я должен был с самого начала отправить тебя домой. — Его голос звучал глухо. — Но я не был достаточно настойчив. Потому что ты… потому что…

Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как пульсирует жилка у него на шее.

— Потому что я была твоей маленькой фантазией? — слова жгли горло огнём, но я заставила себя произнести их. — Так? Тебе было скучно в твоём проклятом замке, и ты развлекался. Играл в нормальность. А теперь игра закончилась, и мне пора уходить?

— Нет! — он шагнул ко мне, но остановился на полпути, словно наткнулся на невидимую стену. — Нет, ты никогда не была игрой. Ты... — его голос сломался. — Ты стала всем. И именно это меня пугает до чёртиков.

Мы смотрели друг на друга. Я видела, как он борется с собой.

— Я тебе не верю. Не верю! И не смей больше ко мне приближаться. Понял? Не смей!

По щеке скатилась горячая слеза. Потом ещё одна. Я не пыталась их остановить — не было сил притворяться сильной.

Кристиан пристально смотрел на мои слёзы. Он поднял руку — медленно, осторожно, словно хотел стереть их, но замер в сантиметре от моего лица.

— Прости меня, Эмилия. Прости...

— Отстань. — бросила я.

Его рука опустилась. Лицо стало маской.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то окончательно сломалось.

Когда я открыла глаза снова, то уже взяла себя в руки. По крайней мере, внешне. Подняла подбородок, стёрла слёзы тыльной стороной ладони.

— Забудь обо всём, что случилось, — сказала я. — И пошли собирать проклятые травы.

Я развернулась, не дожидаясь ответа, и нырнула в чащу. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не замедляла шаг. Только бы не оглядываться. Только бы не видеть его лица.

Дура, ты, дура, Эмилия!

Так-то.

Глава 31

Глава 31

Дальше мы шли молча. Я собирала травы машинально, едва замечая, что кладу в корзину. Мысли путались, сердце всё ещё колотилось, а губы хранили память о поцелуях Кристиана. Сам он держался на расстоянии. Когда наши взгляды случайно встречались, он тут же отводил глаза. Но я замечала, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

Мы углубились в самую чащу, туда, где деревья росли так плотно, что солнечный свет пробивался сквозь ветви лишь редкими пятнами. Воздух здесь казался прохладнее, влажнее, пропитанный древней магией.

И вдруг я увидела серебристые растения. Целая поляна, укрытая ими, как снегом. Листья переливались лунным светом, хотя день был в разгаре. Крошечные жемчужные бутоны усеивали стебли, словно застывшие слезинки.

— Кристиан, — позвала я тихо. — Смотри.

Он подошёл и замер рядом.

Я приблизилась к полянке, опустилась на колени и осторожно коснулась ближайшего листа. Прохладная, шелковистая поверхность отозвалась лёгким покалыванием под пальцами. И в тот же миг бутон раскрылся, излучая мягкое, небесно-голубое сияние.

Потом другой. И ещё один. Словно волна света прокатилась по поляне, и все растения вокруг меня расцвели одновременно, превращая чащу в сказочное, мерцающее царство.

— Что... — я услышала сдавленный голос Кристиана. — Что ты сделала?

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде — изумление.

— Я... не знаю, — призналась я. — Это случилось и в прошлый раз. Я просто коснулась, и они...

Кристиан опустился рядом на колени. Протянул руку к ближайшему растению, но оно никак не отреагировало. Он нахмурился.

— Лунный цвет, — прошептал он. — Это лунный цвет. Одно из древнейших растений. Я читал о них в старых книгах, когда было скучно. Но никогда не видел вживую.

— И что с ним не так?

— Они реагируют только на чистую природную магию, — его взгляд переместился с растений на меня. — Самую редкую и самую истинную. Без примесей, без искажений. Магию, которая исходит не из заклинаний или ритуалов, а из... из души. Но я всегда думал, что это сказки.

Я уставилась на него.

— У меня очень слабый дар. В академии всегда говорили...

— Похоже, в академии ошибались, — он покачал головой. — Ты просто не знала, как его использовать.

— Я и теперь не знаю, — вздохнула я.

Я снова посмотрела на мерцающие цветы. Они светились всё ярче, откликаясь на моё присутствие. Тёплая волна прокатилась по телу. Будто что-то спящее во мне проснулось и потянулось к свету.

— Это... странно, — прошептала я. — И прекрасно одновременно.

— Это дар, — тихо сказал Кристиан. — Настоящий дар.

Наши взгляды встретились. И снова полетели искры. И снова его глаза скользнули к моим губам.

Я первой отвернулась, чувствуя, как снова вспыхивают щёки.

— Мне... мне нужно посадить семена для Хранителя, — сказала я, поднимаясь. — Обещала же.

Кристиан молча кивнул и тоже встал.

Мы нашли несколько подходящих мест — под старыми дубами, у родника, на солнечной опушке. Я аккуратно высаживала семена вереска, папоротника, лесной мяты, а Кристиан молча помогал — разрыхлял землю, приносил воду из ручья, подавал инструменты. Он работал быстро и эффективно, с точностью, не свойственной человеку, который, никогда ничем не занимался, кроме выращивания ледяных яблок.

Даже забавно было видеть его таким покладистым. В этот момент он казался не раздражающим соседом, а просто... сильным, надёжным мужчиной.

— Спасибо, что помогаешь, — тихо сказала я, похлопывая ладонью по свежевскопанной земле, запечатывая новый росток в лесной почве.

Я говорила о помощи с посадкой, но имела в виду, конечно, всё: и заступничество на рынке, и спасение из ямы, и всю его неоценимую помощь в моей новой одинокой жизни.

— Я всегда помогу тебе, — также тихо отозвался он. Его взгляд был прикован к куску коры, которую он почему-то с силой сжимал в руке. — Даже если ты меня не слушаешься.

Я подняла голову. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, но глаза были совершенно серьёзными. В них светилось вечное, противоречивое раздражение, которое, как я теперь знала, было его странным способом заботы.

— Когда не слушаюсь? — не удержалась я от улыбки, стараясь сохранить между нами лёгкую, безопасную дистанцию, чтобы не поддаться его притяжению. Я хотела, чтобы он продолжил свою мысль, чтобы, наконец, объяснил, откуда берётся этот страх, необходимость оттолкнуть меня. Потому что я вовсе не верила, что такой человек, как Кристиан, способен оттолкнуть женщину только потому, что она брошена другим мужчиной.

— Особенно тогда, — подтвердил он. Он выбросил кору и подался вперёд, опираясь ладонями о землю по обе стороны от меня, так что я оказалась в его тени. Дыхание перехватило. — Ведь ты сама не понимаешь, как попадаешь в опасность. Ты как мотылёк, который летит на огонь, Эмилия. И я, треклятые маги королевства, не знаю, как тебя остановить.

Что-то тёплое разлилось в груди. Волна нежности к этому замкнутому, страдающему мужчине. Я уже открыла рот, чтобы ответить, возможно, чтобы сказать что-то неразумное, но искреннее, как вдруг воздух вокруг сгустился.

Стал плотным, вязким, как густой мёд. Температура резко упала, моё дыхание превратилось в белёсое облачко пара. Холод был настолько сильным, что, казалось, исходил не извне, а из самого сердца леса.

Птичьи трели оборвались внезапно, словно по приказу. Ветер стих. Лес застыл в ожидании, и даже листья на дубах перестали шевелиться.

Кристиан мгновенно поднялся на ноги. Весь его образ в один миг преобразился: от расслабленного «соседа» не осталось и следа. Он был насторожён, опасен, хищник в секунду до броска. Совсем не похож на фермера. Он инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Его рука скользнула к поясу, где под рубашкой, как я только сейчас заметила, был спрятан нож — оружие, которое он, очевидно, всегда носил с собой. Он был готов к бою.

Из тени между деревьями выступила высокая фигура, закутанная в чёрный, как сама тьма, плащ. Капюшон скрывал лицо, но из-под него горели два холодных, бледно-голубых огонька — свет, который не давал тепла.

Сэйвэн Мор. Хранитель.

Шёпот множества голосов — мужских, женских, детских — наполнил воздух, просачиваясь в уши, в разум, в саму душу, сбивая с толку, лишая опоры.

— Ты... пришла, — прошелестело со всех сторон одновременно. Шёпот был направлен ко мне, но его пристальный взгляд — прикован к Кристиану.

Глава 32

Глава 32

— Я принесла... дары, — сказала я.

Хранитель медленно приблизился. Его движения были плавными, будто он скользил над землёй, не касаясь её. Остановился у ближайшей лунки с посажеными семенами. Наклонился, и из-под плаща показалась рука — бледная, почти прозрачная, с длинными, тонкими пальцами-костями.

Коснулся земли.

И произошло чудо.

Семена мгновенно проросли. Побеги пробились сквозь почву, потянулись вверх, разворачивая листья. Вереск расцвёл лиловыми колокольчиками, папоротник развернул изящные листья, мята заблагоухала свежестью.

Всё это — за несколько секунд.

— Хорошо, — зашептали голоса. — Ты держишь... слово. Месяц... ещё не истёк. Но я вижу... Твоё намерение... чисто.

Хранитель выпрямился и повернулся к Кристиану. Две светящиеся точки уставились на него из глубины капюшона. Я почувствовала, как Кристиан напрягся, готовый в любой момент ринуться в бой.

— А ты, — голоса стали глубже, тяжелее. — Ты по-прежнему несёшь... тьму. И боль. Старую боль... что гноится... внутри.

Пауза. Я едва дышала.

Кристиан не ответил. Только сжал кулаки.

Хранитель снова обернулся ко мне. Протянул руку, и я увидела, как в его ладони материализовался маленький мешочек из какой-то переливающейся ткани.