– Ты был истощен совсем недавно.
– У меня есть запасной вариант.
– Запасной вариант, которым тебе велели не злоупотреблять?
Блар смотрит на нее недовольно. Подслушала? Цокнув языком, чародей отворачивается, продолжая путь и больше ничего не сказав. Как ему объяснить ей, что таким образом куда легче освободить ярость, которая сжигает его изнутри? Он уверен, сама Моргана ощущает нечто подобное. Лишь пытается сохранять благоразумие. Ему тоже следует так поступить, но это, оказывается, не так просто.
Продолжая приближаться к замку, они встречают еще несколько повешенных, а на месте дворцового пруда – братскую могилу. Тела слуг, стражи и аристократов свалены в почерневшую от крови и гнили воду, и особенно страшно увидеть среди них знакомые лица. К тому моменту ужасный смрад, который источает, кажется, каждый угол некогда прекрасного сада, уже словно и не ощущается. Моргана невольно ускоряет шаг, стараясь уйти от этого ужасного места как можно скорее.
Нигде нет ни следа принцессы. Сложно сказать, удается ли им с Винсентом осмотреть абсолютно все закутки и руины, оставшиеся от беседок, но невозможно сказать, где проходила – и проходила ли вообще – Аврора. Воображение рисует самые ужасные картины, волнение нарастает, и совсем скоро Моргане начинает казаться, что она больше не может. Ноги наливаются свинцом, каждый шаг дается с невероятным трудом.
Зря они пришли.
Так не может продолжаться. Моргана должна немедленно взять себя в руки. Кому она сможет помочь, если не может совладать с собственными чувствами и мыслями? Сейчас не время для ее собственных слабостей. Может, это время и вовсе никогда не настанет! Но ведь кто-то должен быть сильным, верно?
Тогда пусть это будет она.
– Вы должны поторопиться.
Тихий девичий голос, прозвучавший откуда-то сбоку, заставляет их замереть на месте. Абсолютно изумленные и ошарашенные, чародей и рыцарь синхронно поворачивают головы в ту сторону, откуда он прозвучал.
На иссушенном фонтане – том самом, со статуей Аурели, возле которого Моргана впервые встретилась с Авророй, – сидит молодая женщина. Облаченная в черный костюм для верховой езды, с заплетенными в небрежную косу белыми волосами, перекинутыми через плечо, она смотрит на них совершенно спокойно. Словно бы нет ничего удивительного в их присутствии в этом отвратительном месте.
Ее золотые глаза не выражают ни страха, ни омерзения. Они слабо сверкают в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь черный дым, заволокший небосвод.
Оттолкнувшись ладонями от фонтана, она поднимается на ноги. Моргана замечает прикрепленный к поясу незнакомки серп.
– Они уже схватили принцессу, – на этих словах она указывает в сторону замка, – у вас не так много времени. Воспользуйтесь им благоразумно – наша с принцессой встреча не должна случиться так скоро.
Вопрос срывается с губ Ришар раньше, чем она успевает в полной мере осознать его:
– Ты – Меве?
Вместо ответа богиня лишь прикрывает глаза и слегка кивает. Есть ли смысл в каких-либо словах, когда все и без того очевидно? Потомки Астерии все как один златоглазы и златокровы. Божественная суть пробивается даже сквозь смертную оболочку. Меве подходит ближе, макушкой она едва достает Винсенту до плеча. Она юна и стара в одно и то же мгновение. На юном лице выделяются глаза, видевшие десятки, сотни смертей.
– У меня нет такой власти, чтобы вмешиваться в естественный ход вещей. Но я знаю, что сейчас еще слишком рано для нашей встречи. Потому поторопитесь и спасите принцессу Аврору до того, как станет слишком поздно.
Богиня долгим взглядом смотрит в глаза Морганы. Ее глаза кажутся Ришар колдовскими. Она не находит в себе силы на то, чтобы заставить себя не смотреть в ответ. Кажется, что Меве известны самые потаенные уголки ее души. Что воплощение блаженной смерти хотело увидеть в ней? Что искало? Для Морганы это так и остается загадкой. Больше не сказав им ни слова, Меве, откинув за спину длинную косу, продолжает свое безмолвное шествие. Она не останавливается и не оборачивается, скрываясь в искореженных костях лабиринта, оставляя их, изумленных и обескураженных, наедине со своими чувствами.
Крепко сжав ее плечо ладонью, Винсент хорошенько встряхивает Моргану, вынуждая ее тем самым посмотреть на него. Вздрогнув, рыцарь оборачивается, моргая рассеянно. Сложно так просто прийти в себя после встречи с живой богиней. Могла ли она себе представить, что однажды встретит кого-то из них? Увидит так близко, как сейчас Моргана видит перед собой Винсента.
В этот раз ему удается взять себя в руки быстрее, чем ей. Продолжая крепко сжимать плечо Ришар, едва ли не причиняя боль, чародей вглядывается в ее глаза и произносит осипшим голосом:
– Ты слышала, что она сказала. Аврора уже в их руках. Мы должны поторопиться.
В этот момент ее словно окатывает холодной водой. Смуглая кожа покрывается мурашками, и Моргана вздыхает судорожно, осознавая происходящее.
Аврора в опасности.
Волнение и ярость смешиваются в ее груди огненной водой. Сбросив с плеча руку Винсента, Ришар срывается на бег, чувствуя, как гнев разгорается в ней все сильнее. Перехватив трость для удобства, Винсент замирает на несколько долгих мгновений, размышляя, стоит ли ему принять вторую дозу зелья, после чего бросается следом за ней.
Некогда прекрасный дворец теперь выглядит как изуродованный и сожженный труп.
Последствия пожара видны особенно явно: выбитые пламенем окна, покрытые черной копотью стены и обожженные знамена. Кроме того, дворец покрыт ядовитым терновником и отвратительными пятнами скверны, от которой ничто не может спастись. Затаившись за колоннами, выполненными в виде поднявшихся на задние лапы грифонов, Моргана осторожно выглядывает, чтобы оценить обстановку.
Окруженная пятью стражниками, больше напоминающими живых мертвецов, принцесса с гордо поднятой головой приближается к небольшой площади, от которой две изогнутые лестницы ведут прямо к главному входу во дворец. На первый взгляд Аврора выглядит абсолютно невредимой – и ни капли не испуганной. От этого Моргане хочется накричать на нее только сильнее, встряхнуть так крепко, чтобы зубы звонко ударились друг об друга.
О чем она только думала, когда шла сюда?!
– Видишь ее? – шепотом спрашивает стоящий позади Винсент. Моргана кивает. – Сколько их?
– Пятеро. Но они совсем близко. Ты можешь задеть ее.
– Остается выманивать их сюда.
– Не факт, что тогда они не атакуют и ее.
– Уверен, она нужна им живой. Если бы это было не так, они бы уже несли ее безжизненное тело, а не вели Аврору к дворцу под конвоем.
Может, и так. Но разве у них сейчас есть возможность в этом убедиться? Им придется рисковать, и малейшая ошибка может стать последней. Боги, и почему они должны отвечать за упрямство одной взбалмошной особы? Если бы только Аврора была более благоразумной!
Мысли о собственной избранности совершенно затуманили ей разум. Кажется, что принцесса не может думать ни о чем другом, кроме как о великой судьбе. Неужели то, что она сейчас видит перед собой, стоит этого? С такого расстояния Моргана не может рассмотреть ее лицо, не может понять, что Аврора чувствует. Сокрушается ли о глупости своего решения? Или, быть может, продолжает упрямо гордиться тем, что, согласно пророчеству, только ей под силу это остановить?
Сейчас не имеет значения. Но как только они окажутся в безопасности, Моргана так просто этого не оставит.
– Надо же! Последняя из рода Триаль собственной персоной! Добро пожаловать домой, принцесса, мы так ждали вас.
Этот голос, полный ядовитой насмешки, заставляет Ришар содрогнуться от ужаса и отвращения. Вновь выглянув из своего укрытия, она замечает Леона. Облаченный в черные доспехи, совершенно лишенный каких-либо признаков осквернения, он вальяжным шагом спускается по одной из лестниц, разведя руки в доброжелательном жесте. Моргана чувствует, как от ярости на ее скулах вновь проступает изумрудная чешуя, но не обращает на это совершенно никакого внимания. Ослепленная своей злостью, она едва заметно дергается, словно намереваясь выскочить из-за каменного грифона и броситься на Мвета для того, чтобы разорвать его голыми руками. Ее ногти удлиняются и становятся острее, а чешуя явно порывается сквозь кожу на шее и руках. Заметив это, Винсент хватает Ришар за плечо, с силой удерживая ее на месте.
– Нет, – шепчет он, – одумайся. Ты все испортишь.
Все испортит?! О нет, все уже испортил этот ублюдок! Он с самого начала знал о том, что должно произойти, он упивался их болью и беспомощностью, и теперь Моргана должна сдерживаться?!
Вдох. Выдох.
Должна. Она должна сдерживаться, потому что каждая ошибка сейчас может стать фатальной. Крепко зажмурившись, Ришар кусает нижнюю губу, совершенно не замечая, как удлинившиеся клыки прокусывают плоть. Даже ощущая на языке металлический привкус, она не придает этому значения.
– Я пришла, чтобы остановить все это безумие.
– О, конечно! Мы только вас и ждали, ваше высочество. Или правильнее будет – ваше величество? В конечном счете, король мертв, и, как его наследница, вы должны принять корону, не так ли?