Маркус уже продемонстрировал это три дня назад. Малый отряд талантливых и обученных чародеев не смог противостоять ему даже в течение получаса, что тогда говорить об учениках? Или же ему стоит отправить на смерть каждого опытного мага? Нет. Сейчас нет времени на то, чтобы поддаваться эмоциям.

Так некстати он вспоминает день похорон отца. Непомерные амбиции и упрямая вера в то, что не только боги могут создавать артефакты, привели к взрыву в одной из мастерских академии, унесшему жизни десяти чародеев, в том числе и самого Гилберта. Великий Чародей верил, что это знание спасет их от дальнейших распрей. Тогда только закончилась война, Винсенту было шесть. Он стоял подле матери перед закрытым гробом – им просто нечего было хоронить – и она не проронила ни слезы до тех самых пор, пока не осталась одна.

Ей пришлось нести ответственность за то, что сделал ее муж. Винсент не позволит кому-то другому отвечать за его ошибки.

– Мы должны поспешить. О нашем приходе наверняка уже известно.

Голос Морганы вырывает его из трясины воспоминаний. Смахнув с себя тревожное наваждение, чародей следует за воительницей. Земля в некоторых местах пузырится от скверны, и ступать приходится осторожно, чтобы не наступить в нее. Одно, даже малейшее, касание – это конец. Они оба видели, к чему это приводит.

От стены корней, созданной леди Эстель, остались лишь обрубленные ветви. Самое могущественное колдовство, которое она могла позволить себе, оказалось бессильно перед разрушительной силой чужой ярости. Моргана замечает ее туфли, небрежно брошенные на земле, и невольно содрогается.

Вокруг подозрительно тихо. Нет ни стражи, ни хотя бы одной живой души. Замок кажется пустым, погруженным в посмертное молчание. Такого не может быть. Ришар еще никогда не была в настоящем бою, но прекрасно понимает: так тихо может быть только тогда, когда за тобой пристально наблюдают.

И ни единого следа Авроры. Словно ее здесь и вовсе нет.

На каменной арке, ведущей в другую часть сада, покачиваются на веревках трое повешенных. Обнаженные, с вырезанными на телах ритуальными символами, они выглядят так, словно находятся в таком положении несколько недель, а не дней. Вздутые животы, распухшие лица с почерневшей кожей. От них исходит просто невыносимая вонь, привлекающая воронов; копошащиеся на телах черные тени оказываются пирующими птицами. Влажные чавкающие звуки, с которыми острые клювы отрывают куски плоти, стремительно заглатывая их, холодят кровь.

Если бы ее не вырвало еще у портала, это непременно произошло бы сейчас.

Опираясь о трость, Винсент останавливается перед ними, прикрывая нос и рот рукавом. Стараясь не вдыхать глубоко, Моргана нехотя останавливается рядом, отведя взгляд. Тела так сильно изуродованы, что сложно сказать, кем когда-то были эти люди. По правде говоря, она и не хотела бы знать.

– Они не могли сгнить так быстро, – гнусаво произносит Винсент. – И эти знаки… я никогда не видел ничего подобного. Выглядит как ритуальное убийство.

– Сейчас так важно, как это выглядит?

– Мы должны понимать, с чем столкнулись. Враг застал нас врасплох, и до сих пор единственное, на что мы оказываемся способны, это предположения. Если таково влияние скверны… Вопрос времени, как быстро оно распространится от столицы по всей стране.

Моргана невольно вспоминает жителей Реции. Очаровательная деревушка, в которой они останавливались во время путешествия, расположена совсем рядом с Асреласом, буквально под его стенами. Ришар думает о людях, которые приветствовали их, предлагая напиться после долгой дороги. О девушке, поделившейся с ней сокровенным желанием увидеть празднество во дворце. Это она точно не хотела бы увидеть.

Что же до жителей столицы, их крики до сих пор доносятся до Морганы. Думать страшно, с какими ужасами они вынуждены столкнуться сейчас. На что сейчас похож некогда прекрасный город? Его улицы, фонтан с изображением богов и торговая площадь – все это гниет заживо, погружаясь в хаос и ужас.

И тогда Моргана думает о доме. О Хоукастере. Как быстро весь этот кошмар подберется к стенам столь дорогого ее сердцу места? Ришар крепче стискивает рукоять меча, огромным усилием воли заставляя себя не думать о том, какая судьба ждет их всех.

Все будет именно так, если они не найдут Аврору прямо сейчас.

– Прошу тебя, – сдавленно выдыхает она, – идем.

Винсент отводит взгляд от изуродованных тел и смотрит на нее через плечо. Хмурится, но ничего не произносит. Она права, им нужно продолжить путь. Промедление может дорого им стоить. Глухо стуча тростью по выложенной некогда белым камнем дорожке, чародей продолжает их путь так, словно бы вовсе не беспокоится о том, что их могут заметить.

Пожалуй, таиться бессмысленно. Они не в той ситуации, когда можно надеяться, что об их приходе все еще никому не известно.

Чем ближе они приближаются к замку, тем сильнее становятся заметны последствия применения черной магии. Практически не остается нетронутых клочков земли, а воздух становится все более тяжелым. Моргане приходится прикладывать усилия для того, чтобы дышать носом: не хочется ощущать этот отвратительный вкус на языке. Статуя королевы Иолэйн, мимо которой они проходят, вместо роз увита оскверненным терновником, но белый мрамор, из которого она выполнена, кажется нетронутым. Она смотрит на них пустыми глазницами, и на груди королевы Ришар замечает цветок – единственную уцелевшую белую розу, не тронутую скверной.

Это похоже на божественный знак. Символ того, что еще не все потеряно. Этот крошечный, еще даже не распустившийся бутон заставляет Моргану остановиться, застыть напротив королевы. Она никогда не верила в божественное провидение, даже зная, что одиннадцать из двенадцати богов все еще живут среди них. Но подобные знаки крайне сложно игнорировать.

Повернув голову, Моргана хочет окликнуть Винсента, привлечь его внимание к этому явлению, но ничего не говорит. Ушедший немного вперед чародей жестом велит ей молчать, не сводя взгляда с существа, которое некогда было собакой. Искривленная, со свисающим на боку куском плоти, обнажающим ребра, больше мертвая, чем живая, она скалит окровавленную пасть и угрожающе рычит. На землю капает пенящаяся слюна. Кажется, раньше эта тварь была одной из борзых, с которыми король Роланд ездил на охоту.

Устойчиво упираясь ногами в землю, Ришар занимает боевую стойку. Сбоку, как раз со стороны статуи Иолэйн, она слышит шорох, вслед за которым доносится яростный лай. В то же мгновение собака, стоящая перед Винсентом, бросается на него. Выждав, слыша приближающееся рычание и тяжелое дыхание, Моргана поворачивает корпус, взмахнув мечом и вонзив лезвие в голову пса. Взвизгнув, тот опрокидывается на землю, истерично дергая лапами до тех пор, пока Ришар не вырывает лезвие, раскроив череп твари надвое. Она вновь крепко сжимает рукоять, бросая мимолетный взгляд на Винсента. Видимо, выпитое им снадобье обладает сильным эффектом: еще утром полностью истощенный, магистр прокручивает запястья, резким жестом разводя руки в стороны, в прямом смысле разрывая некогда охотничьего пса на куски. Дымящаяся черная плоть опадает на землю, и в то же время Винсент оборачивается на нее.

Моргана кивает, показывая, что с ней все в порядке. Она старается не думать о том, что борзых должно быть шесть. Не могла же вся свора обратиться в этих тварей, правда?

К сожалению, ее надежды так и остаются надеждами. В проулке, некогда бывшем тупиком в огромном лабиринте, они видят истерзанное тело королевского псаря. Навалившись спиной на остатки живой изгороди, он смотрит в небо широко распахнутыми глазами, продолжая сжимать в кулаке рукоять топора. Две убитые собаки без движения лежат на земле с проломанными черепами, в то время как оставшиеся две пируют на их останках. Их морды практически полностью исчезают в разодранном нутре псаря, и они оказываются слишком увлеченными своим занятием, чтобы заметить незваных гостей.

Увиденное заставляет Моргану скривиться. Отвратительно. Даже в самом страшном сне она не могла представить нечто подобное. Она никогда и не думала, что окажется в такой ситуации! Ее руки так крепко сжимают оружие, что невольно начинают дрожать. Мысли мечутся в голове роем беспокойных пчел, но одна оказывается особо громкой и навязчивой.

Такая судьба постигла и их родителей?

Тяжело сглотнув кислую слюну, Ришар делает шаг в сторону псов, поднимая меч, но Винсент останавливает ее одним движением. Качает головой, велев оставаться на месте, и вместо того, чтобы позволить ей прикончить их, снова использует магию. Выставляет руки вперед, после чего медленно ведет кончиками светящихся серебристым светом пальцев правой руки по предплечью левой. Движение напоминает натягивание тетивы, а после, присмотревшись, Ришар замечает и две полупрозрачных иглы, сотканных из плотно сжатого воздуха.

Мгновение – и Винсент раскрывает правую ладонь. «Тетива» пружинит, и иглы с едва различимым свистом вонзаются в головы борзых, приковав их к трупу псаря. С тихим хлопком ветер освобождается, и тогда псы опадают на землю.

– Я бы справилась сама. Забыл, что запас твоей маны не бесконечный?

– Это простые заклинания. К тому же в ближнем бою у тебя больше шанс соприкоснуться со скверной, разве нет?