Из Чжоу-го хищно наблюдали за соседями, вынашивая коварные планы и дожидаясь подходящего момента, чтобы нарушить границу. Потому-то слова тетушки Ду вызвали тревогу у всех женщин поместья. Случись война – первыми на нее пойдут мужчины из семьи Е.

Только старая госпожа недовольно одернула наложницу:

– Не говори об этом в моем доме. Не стоит терять рассудок раньше времени.

После возникшей неловкой паузы разговор естественным образом перекинулся на более удобную тему – Таньтай Цзиня.

Накануне Чунь Тао поделилась с Сусу своей тревогой:

– Моя госпожа, говорят, война с Чжоу-го – большая беда для принца-заложника и генерал первым делом обезглавит его. Неужели это правда?

Она с искренним страхом смотрела на хозяйку. В глазах служанки Таньтай Цзинь – муж ее юной госпожи, поэтому она всерьез за него волновалась.

Сусу замерла с кистью в руке. Впервые она осознала, как трудно людям сохранять мир. Разумеется, даже далекому от государственных дел человеку понятно, что с началом войны принц-заложник станет мишенью под обстрелом. Для Чжоу-го он – ненужный сын, для Великой Ся – заключенный, не имеющий никакого веса. И если она собирается спасти будущее, нужно как можно скорее найти способ извлечь злые кости.

Глава 13 Месть

Глава 13

Месть

Сусу понятия не имела, как извлечь из Таньтай Цзиня злые кости. Однако появление огненных ос натолкнуло ее на мысль.

Со времени последнего столкновения небожителей и демонов прошли тысячелетия. В великой битве пало огромное число бессмертных, но в конце концов всех поверженных демонов пленили и запечатали в Бесплодной пустоши – только тогда наступил долгожданный мир.

Совершенствующиеся, в схватке с демонами подорвавшие свои жизненные силы, удалились на покой. Каждую сотню лет на гору Бессмертия восходили все новые талантливые ученики, дабы ступить на путь самосовершенствования.

Отправляясь в прошлое, Сусу задала отцу вопрос:

– Могу ли я обратиться к тебе за помощью, когда перенесусь на пятьсот лет назад?

Достопочтенный бессмертный вздохнул:

– К сожалению, это невозможно. Пятьсот лет назад я пребывал в затворничестве и вышел из него лишь спустя многие десятилетия.

– Тогда, может быть, я смогу разыскать маму? – спросила Сусу и замерла в ожидании ответа. Она никогда не видела свою мать.

Лицо старейшины омрачилось печалью, и он тихо произнес:

– И этого тебе не удастся.

Значит, раз ни отца, ни матери не найти, Сусу не стоит надеяться на помощь близких. Путь на гору Бессмертия для людей закрыт, а адепты не спустятся к мирянам в поисках новых учеников – выходит, Сусу никак туда не попасть. Даже если она найдет кого-то, кто ей поверит, вряд ли он знает способ избавить Таньтай Цзиня от злых костей. Как же ей предотвратить пришествие повелителя демонов?

Единственная надежда – на заключенную в Бесплодной пустоши Священную Черепаху. Это божественное создание прожило на свете сотни тысячелетий – возможно, лишь она знает, как извлечь злые кости. Все это время Священная Черепаха пребывала во сне, но после того, как чары заградительных барьеров ослабли и демоны начали вырываться из заточения, легендарное существо должно было проснуться. Сусу необходимо попасть в Бесплодную пустошь и найти ответы на свои вопросы.

От этих мыслей девушка разволновалась еще больше. Судя по тому, что демоны стали сбегать, они тоже чувствуют близкое пробуждение своего повелителя. Хорошо хотя бы то, что они пока не знают, кто он.

Катастрофа трех величайших миров, которая случится спустя пятьсот лет, возможно, начинается прямо здесь и сейчас. Само пробуждение легендарного существа, даруя надежду извлечь злые кости, одновременно ознаменует еще и страшные испытания.

Нельзя позволить Таньтай Цзиню умереть сейчас. Если это случится, злые кости пробудятся, демоны вырвутся из Бесплодной пустоши – и изменить что-то ей будет уже не под силу.

Девушка позвала экономку и попросила купить бумаги для талисманов и киноварь. Та искренне удивилась:

– Зачем третьей госпоже такие вещи?

– В нашем мире появились чудовища. Всегда полезно иметь дома талисманы, отпугивающие злых духов, – пояснила Сусу. – И запомни: бумага должна быть сделана из столетнего персикового дерева[46], а киноварь сварена из крови хищных зверей.

Пусть у нее больше нет духовных сил, рисовать талисманы она умеет.

Экономка явно пришла в замешательство, но, видя настойчивость третьей госпожи, отказать не посмела. Она пообещала Сусу найти все необходимое и откланялась.

Едва за ней закрылась дверь, явился нищий, которого Сусу отрядила следить за одним из братьев. Он сообщил:

– Госпожа, третий брат снова в игорном доме!

Сусу вознаградила соглядатая серебром и, закрыв лицо вуалью, вместе с Чунь Тао отправилась к заведению, известному сомнительной репутацией.

Госпожа и служанка устроились в чайной напротив, и вскоре на другой стороне дороги показался Чжэюнь, третий брат из семейства Е, в обнимку с сыном дворцового чиновника. Парочка пребывала в столь благодушном настроении, что их лица едва не сияли. Провожал молодых господ человек, похожий на владельца. Сусу подождала, пока брат и его знакомый уйдут, а затем, оставив Чунь Тао в чайной, пошла к игорному дому. У входа в поте лица трудился зазывала. Притворившись служанкой, девушка достала несколько золотых слитков и робко поинтересовалась:

– Прошу вас, помогите мне узнать, хватит ли этого, чтобы оплатить долги молодого господина Е?

Слуга удивился:

– А разве господин уже не выплатил все свои долги?

Подозрения Сусу окрепли. Она вспомнила, какие убытки насчитала тетушка Лянь.

– Я просто волновалась, что шесть тысяч таэлей будет недостаточно, чтобы покрыть долг.

Тот почесал в затылке:

– Но господин был должен всего пять тысяч и выплатил их полностью несколько дней назад.

– Ах, видимо, я неверно поняла. Не буду больше беспокоить вас.

Последние сомнения в том, кто из братьев вор, развеялись. Теперь было совершенно ясно, что это Е Чжэюнь. Пять или шесть тысяч таэлей – не так уж важно. Возможно, он просто не знал точной цены украденных вещей.

Его явно не мучила совесть: похоже, он не догадывался о последствиях своего проступка. Или же, напротив, все понимал и хотел свалить вину на Таньтай Цзиня.

Чунь Тао рассердилась:

– Третий господин перешел черту! Украл даже драгоценную нефритовую фигурку у старой госпожи и свалил свое преступление на принца-заложника! Какое счастье, что вы все выяснили, иначе ваш супруг попал бы в серьезную беду.

– Ему сломали бы руку? – вспомнила Сусу о том, что наложница Лянь говорила накануне.

– Необязательно, – покачала головой Чунь Тао, – но просто так точно не отпустили бы.

Слуги прекрасно знали о лицемерии тетушки Лянь, несмотря на то что она старается казаться милой.

– Госпожа, что мы будем делать дальше?

– Вернемся домой.

Едва Сусу и Чунь Тао ступили на порог поместья, к ним с поклоном бросилась Сиси:

– Старая госпожа обнаружила пропажу Гуаньинь и разгневалась так, что у нее разболелось сердце! А наложница Лянь велела привести его высочество, чтобы ее успокоить.

Сусу не сомневалась, что утаить кражу от бабушки не удастся. Зная всю правду, девушка никуда не торопилась.

Сцена суда напоминала предыдущую, с той только разницей, что теперь сюда явились второй и третий сыновья, а во главе собрания восседала седовласая госпожа. Е Чуфэн пристроился рядом на стуле и прятал глаза, изо всех сил стараясь быть как можно незаметнее. Е Чжэюнь, напротив, чувствовал себя уверенно: поедая виноград, он то и дело поглядывал на Таньтай Цзиня и злорадно улыбался.

Держась за сердце, старая дама убеждала мужа любимой внучки:

– Если ты не вернешь Гуаньинь, мы не станем терпеть тебя в нашем доме.

– Прошу вас, успокойтесь! – бросилась к бабушке Сусу.

Она знала, что Гуаньинь значит для старой дамы. Дело даже не в деньгах, а в том, что статуэтку ей перед смертью подарил покойный настоятель Тун Хуэй. Женщина наделяла ее большой духовной ценностью.

Наложница Лянь проговорила:

– Третья госпожа, вы все знаете. Принц-заложник должен понести наказание за то, что сделал.

Сусу улыбнулась, как бы поддерживая рассерженную женщину:

– Тогда, тетушка Лянь, скажите, как мы накажем того, кто украл нефритовую Гуаньинь и приданое второй сестры?

Женщина вздохнула:

– Как только принц-заложник выдаст нам, где держит украденное, мы накажем его всего тридцатью ударами палки.

«Тридцать ударов палкой? Да она сама доброта! После такого Таньтай Цзинь, с его слабым здоровьем, полжизни потеряет».

Е Чжэюнь ехидно заметил:

– Тетушка Лянь очень милосердна, не правда ли, третья сестра? Ты же не будешь возражать?

Таньтай Цзинь поднял голову и посмотрел на Сусу.

Она пальчиками коснулась подбородка и ответила:

– Конечно нет!

Поджав губы, юноша опустил глаза, а наложница Лянь продолжила:

– Таньтай Цзинь, поторопись, скажи нам, где Гуаньинь.

Тот невозмутимо ответил:

– Я не знаю.

– Все ясно как день! Бабушка, тетушки, нужно наказать виновника со всей строгостью… – жуя виноград, принялся подстрекать Е Чжэюнь.

Тогда Таньтай Цзинь устремил к нему пристальный взгляд, в котором бушевал черный водоворот. Поперхнувшись ягодой, третий господин перестал подливать масла в огонь.

Бросив взгляд на хмурое лицо хозяйки дома, наложница Лянь приказала слугам:

– Забирайте принца-заложника!

– Подождите! – остановила ее Сусу.