Кто-то из собратьев проговорил:

– Во всем виновата сестра Ли. Ей был дан единственный шанс, но она его упустила. Все случилось из-за нее! Фуя пожертвовал собой потому, что стыдился сестры.

– Лучше бы она погибла!

– Это она должна была умереть!

Сусу попыталась обнять тело, но оно быстро стало бесплотным. Казалось, в последнее мгновение душа юноши открыла глаза и слабо улыбнулась ей.

– Сестра моя, как я рад тебя видеть…

«Нет, так не должно было случиться! Собратья правы. Я упустила последний шанс, и теперь три мира падут. Фуя погиб, а отца замучат до смерти…»

Сусу вырвала из земли меч. Аура магического оружия засияла радугой, отражая мокрое от слез лицо девушки, подобное цветку или яшме. Киноварь сияла на лбу.

Кто-то шепнул ей на ухо:

– Правильно! Как и Фуя, ты примешь мученическую смерть, зато секта Хэнъян просуществует еще немного дольше.

Она подняла сверкающий меч и обернула его острием к себе. Однако клинок скользнул мимо ее груди и вонзился в черную мглу позади девушки.

Сусу крикнула:

– Это наваждение!

– Немыслимо! Немыслимо! – зашипел демонический туман и исчез, пронзенный светлой аурой меча.

Девушка утерла слезы. Ее душа огненно-красной птицы гордо закричала, и наваждение развеялось. Тогда Сусу вздохнула полной грудью. Ее дао теперь чисто: не осталось ни желаний, ни страха. Только где искать Таньтай Цзиня и Бинчан?

Едва она подумала о них, как почувствовала толчок в спину и перенеслась в незнакомое место.

– Повитуха Яо, ты что, остолбенела? Нян-нян вот-вот родит! Что там с ножницами и горячей водой? Ты их приготовила? – свирепо уставилась на нее служанка в красном платье.

Сусу опустила глаза и взглянула на себя: вместо белых девичьих ладошек у нее были желтые и морщинистые руки пожилой женщины. Она вошла в чей-то сон и превратилась в повитуху!

Заметив, что служанка сердится все больше, Сусу проговорила:

– Подождите, сейчас принесу.

Та строго ее предупредила:

– Если опять заснешь и с наложницей Жоу или с новорожденным высочеством что-то случится, император не отпустит тебя!

– Слушаюсь, слушаюсь! – поклонилась Сусу.

Неведомым образом в ее руках оказался таз с водой и ножницы, и Сусу последовала за служанкой. Та сложила ладони и вслух помолилась:

– О Небеса, пусть нян-нян легко родит маленького принца!

Небеса отозвались раскатом далекого грома. Сусу подняла глаза и увидела мрачные тучи, тяжелым предзнаменованием нависшие над дворцом. Небесную голубизну над головой затягивала грозовая тьма. С ударом грома ласточки сорвались с навеса и низко закружили над землей.

У входа в покои ожидал взволнованный человек в лунпао[50]. Сусу в тревоге прижала к себе бадью с горячей водой.

«Что здесь происходит?»

Глава 16 Бесчувственный

Глава 16

Бесчувственный

Сусу поняла, что в мире демонического наваждения она может приближаться к своей цели, только попадая из одного воспоминания в другое. Лишь так: из сна в сон, шаг за шагом она найдет то, чего ищет.

Войдя в покои, Сусу увидела толпу встревоженных женщин вокруг постели, где лежала роженица в исподнем. Ее прекрасное лицо покрывали пот и слезы, а глаза были полны невыразимой муки.

– Нян-нян, держитесь!

Таз с горячей водой выхватили из рук Сусу, а саму ее оттеснили в дальний угол.

– Как же так? – перешептывались между собой повитухи. – Схватки у наложницы Жоу с самого утра. Уже вечер, а она все еще не разрешилась от бремени.

Наложница совсем измучилась. Корень женьшеня, который ей дали пожевать для придания сил, немного взбодрил бедняжку, и она отчаянно попыталась вытолкнуть плод, однако вскоре изнемогла и без чувств затихла на своем ложе. По ее голым ногам обильно потекла кровь. Повитухи побледнели как мел. Даже Сусу, никогда не присутствовавшая при родах, поняла, что это значит.

Одна из женщин решительно проговорила:

– Нам не спасти обоих. Мы должны спросить у императора, кого он выберет: мать или дитя.

Из-за двери раздался грозный рев:

– Проклятье, никчемные растяпы! Спасите мою наложницу Жоу! Если с ней что-то случится, вы все расстанетесь с жизнью!

Сусу с сочувствием посмотрела на огромный живот наложницы и пожалела малыша, которому не спастись. Однако, едва повитухи обступили наложницу, она вдруг открыла глаза и взмолилась:

– Мое императорское дитя… Пожалуйста, спасите ребенка!

Несчастная расплакалась. От этой душераздирающей картины у Сусу заболело сердце.

Вдруг одна из женщин громко вскрикнула:

– Нян-нян, тужьтесь, я вижу головку!

Наложница сжала дрожащие губы, а повитухи окружили ее, возбужденно поддерживая:

– Тужьтесь! Тужьтесь! Ребенок выходит!

В следующий миг комнату огласили крики ужаса. Сусу поняла, что случилось что-то страшное. Услышав шум, император выбил дверь и, ворвавшись внутрь, увидел жуткую картину.

На окровавленной постели лежал новорожденный мальчик. Он внимательно смотрел на окружающих своими яркими черными глазками, сжимая в крошечных ручках внутренности матери. Младенцу, казалось, было любопытно, что это такое, и он потянул в рот кишку наложницы. Широко распахнув глаза, роженица испустила дух.

Упавшие на колени служанки и повитухи тряслись от страха, не в силах сдержать истерические рыдания.

– Ваше величество… Ваше величество… Что же это такое?!

Ребенок родился на свет без единого крика, но с ногтями и зубами, которыми сам прогрыз себе дорогу к жизни.

В этот момент Сусу осенило: она видит рождение Таньтай Цзиня! Будущий демон понял, что им собираются пожертвовать, и вырвался на свет, разорвав внутренности собственной матери.

Глядя на растерзанное тело наложницы Жоу, обезумевший от горя император схватил младенца и швырнул его об стену.

– Сдохни, исчадие преисподней!

Несмотря на удар и падение, малыш не умер. Из маленького рта брызнула кровь, но он продолжал гукать, пускал кровавые пузыри и счастливо улыбался столь негостеприимному миру. Вид наивного и невинного зла настолько потряс повитух, что они впали в неистовство и рыдали, пока не потеряли сознание.

В какой-то момент черные блестящие глаза перепачканного кровью младенца поймали взгляд Сусу. Пока они не отрываясь смотрели друг на друга, пространство вокруг начало стремительно меняться.

Спустя мгновения кто-то прошептал Сусу на ухо:

– Как ни ужасно, тебе нужно пойти и забрать тело маленького чудовища. Он несколько дней пролежал в холодном дворце… Наверное, уже воняет…

Сказав это, служанка удалилась, а Сусу осталась у закрытых ворот. Поколебавшись, она решительно открыла дверь и увидела в углу на соломе изодранное окровавленное одеяльце.

«Так вот куда бросили Таньтай Цзиня сразу после рождения и смерти матери! Но ведь прошло уже несколько дней…»

Сусу подошла, предчувствуя, что сейчас узнает что-то очень важное о прошлом повелителя демонов.

Вид крошечного тельца в потемневших пеленках был удручающим: из-под испачканного одеяльца на соломе торчала крохотная ручка в комариных укусах, сквозь грязь на лице проступали кровоподтеки и ссадины.

От пеленок смердело. Глаза ребенка были плотно закрыты, однако руки сжимали мертвую серую крысу, и кровь зверька запеклась на губах. Очевидно, так он и выжил без единого глотка грудного молока: крыса, которая вознамерилась съесть младенца, сама стала добычей. Тело мальчика мелко подрагивало, но он не выпускал дохлого грызуна из рук, точно свою последнюю надежду в этом мире. Будучи всего нескольких дней от роду, малыш уже понял, что никто не позаботится о нем.

Сусу замерла, потрясенная до глубины души. Только что она стала свидетелем немыслимого рождения самого могущественного демона, а спустя мгновения увидела его столь ужасные первые дни. Таньтай Цзинь всегда был жесток и одновременно жалок – это противоречие жило внутри него еще за пятьсот лет до ее путешествия во времени. Сусу знала: существуй возможность остановить повелителя демонов, убив Таньтай Цзиня еще во младенчестве, она сделала бы это! Но пока злые кости целы, темный владыка будет жить вечно. Убивать его или нет – решать не ей.

Девушка присела возле малыша, собираясь взять его на руки, как вдруг услышала тихие шаги снаружи и быстро спряталась. Вошла служанка в красном платье и с заплаканным лицом. Она бросилась к малышу, подняла его с пола и, обняв, запричитала:

– Бедная моя нян-нян, бедный маленький принц!

Рыдая и кусая губы, она завернула дитя в подол накидки и, прижав его к груди, выскользнула из холодного дворца.

Сусу догадалась, что незнакомка прислуживала императорской наложнице. Наверняка девушке было мучительно видеть причину смерти своей госпожи, в то же время именно ради этого ребенка та пожертвовала жизнью. Вот почему служанка в красном платье забрала Таньтай Цзиня.

Сусу хотела последовать за ней, однако в следующее мгновение у нее закружилась голова и она поняла, что перемещается в следующую фазу сна.

Вскоре Сусу увидела перед собой ребенка лет пяти на четвереньках. Дворцовые служанки, сбившись в стайку, смеялись над ним и выкрикивали:

– Давай, еще раз повтори!

Мальчик склонил голову и послушно издал звук, похожий на собачий лай:

– Гав-гав!

Женщины зашлись смехом, и в пыль перед ребенком упала танхулу[51].

– Лови!

Он быстро подбежал, схватил ягоды и сунул в рот, не обращая внимания на налипшие грязь и песок.

Тут из дома во двор вышла служанка в красном платье. Представшая перед глазами картина ее очень раздосадовала.