– Ваше высочество! Что же вы делаете?!

Дворцовая прислуга, пряча ехидные улыбки, разбежалась, а девушка притянула мальчика к себе и тоном, не терпящим возражений, начала его отчитывать::

– На что же это похоже? Пусть у вас отобрали власть, но вы господин! А вы лаете и встаете на колени перед слугами!

Таньтай Цзинь удивленно поднял к ней свое личико:

– Тетя Ланьань, они сказали, что если я буду лаять, как собака, то мне дадут угощение.

Крошки глазури таяли на его губах.

Ланьань огорченно посмотрела на воспитанника и сурово произнесла:

– Ваше высочество, вы не знаете, что такое чувство собственного достоинства?

– Нет, а что это? – удивленно приподнял брови тот.

Похоже, дитя даже не подозревало, что значит унижение, и чувство стыда ему неведомо. Смущенная своим открытием, она пробормотала:

– Просто… они издеваются над вами.

– Правда? – склонил голову мальчик и вдруг спросил как ни в чем не бывало: – А ты дашь мне что-нибудь вкусное?

– Нет! – ответила Ланьань.

Таньтай Цзинь сглотнул сахарную слюнку и, облизав губы, разочарованно протянул:

– Вот как…

Все это время Сусу наблюдала за происходящим из тела котенка, сидевшего на валуне.

Прошло еще несколько дней – и тело дворцовой служанки, той самой, что учила Таньтай Цзиня лаять, нашли в озере. Ее раздутое тело плавало на поверхности, и зрелище было ужасным. Ланьань выволокла подопечного под свет лампы и дрожащим голосом спросила:

– Ваше высочество, скажите, вы к этому имеете отношение?

Таньтай Цзинь замер:

– К чему?

– Ах, ваше высочество, ваше высочество… Во дворце…

– Ланьань, а почему у третьего принца и у пятого есть слуги, а у меня нет? Даже у чиновников во дворце есть, – вдруг спросил мальчик, блестя черными глазами.

Девушка с горечью ответила:

– Потому что у нас нет силы, нет власти и поддержки.

Таньтай Цзинь на мгновение задумался, а потом равнодушно спросил:

– А без поддержки они станут такими же, как я? Если их мамы умрут, мы будем равными?

От неожиданности Ланьань открыла рот и отступила на шаг.

– Вы…

– Ты боишься меня? – удивился Таньтай Цзинь.

Ланьань выдавила неискреннюю улыбку:

– Вы… просто неверно поняли меня.

Таньтай Цзинь склонил голову, в его глазах было непонимание.

Стоило Ланьань уйти, как негодный мальчишка сунул руку за шкаф и проворно схватил котенка. Удерживая его за загривок, он проговорил:

– Попался!

Затем опустил его перед маленькой вяленой рыбкой и приказал:

– Ешь!

Сусу подумала, что есть рыбку не стоит, но голодный котенок не удержался и облизал угощение. Очень скоро пушистое тело повалилось набок, несколько раз дернулось и затихло. Таньтай Цзинь спокойно похоронил котенка.

Покинув тело умершего зверька, Сусу воплотилась в статуэтку и теперь не могла даже пошевелиться. Комната, которую она видела перед собой, была темна, снаружи доносились раскаты грома. Вдруг дверь распахнулась.

Рассерженная Ланьань впихнула внутрь Таньтай Цзиня и в отчаянии запричитала:

– Это моя вина! Не следовало тебя спасать! Я не должна была просить императора пощадить тебя ради его любви к твоей матери! Ты не сын наложницы Жоу, ты чудовище!

– Тетя Ланьань, почему ты сердишься?

Девушка была в отчаянии.

– Замолчите! Ты попытался убить своего третьего брата?!

– Но он же не съел яд! – оправдался Таньтай Цзинь, на миг задумался и попытался изобразить невинную улыбку. – Не съел ведь? Тетушка Ланьань, не сердись…

– Не съел потому, что я остановила его! Я больше не буду заботиться о тебе. С этого момента ты сам по себе.

Ее трясло.

Улыбка исчезла с лица Таньтай Цзиня, и он поднял на нее глаза:

– Ты же не бросишь меня?

Ланьань не ответила, оттолкнула мальчика и, распахнув дверь, скрылась в грозовой тьме.

Таньтай Цзинь уселся на футоне[52] скрестив ноги. Молния, полыхнув за окном, осветила на мгновение его бледное лицо. Он гримасничал, пытаясь состроить жалостливое и невинное выражение, затем оставил свои попытки и замер с равнодушным видом.

Глядя на него, Сусу поняла, что мальчик совершенно спокоен. Возможно, он думал: если Ланьань отвергла и бросила его, то и она заслуживает смерти. Такова природа злых костей: их обладатель кровожаден и жесток и должен выжить во что бы то ни стало. Ему не ведомы ни сочувствие, ни сострадание, ни стыд.

«Возможно… – пришло Сусу в голову, – он не понимает, что такое любовь и привязанность. Мальчик родился с холодным сердцем. Вот почему отец предупредил меня, что на обладателя злых костей не повлиять».

Ланьань заботилась о Таньтай Цзине много лет, но тот не испытывал к ней ни капли любви и привязанности. Когда она покинула его, он лишь выглядел расстроенным оттого, что нечаянно рассердил ее.

Таньтай Цзинь замер в тишине, и его черные как смоль глаза заполнил беспросветный мрак. Когда молния осветила комнату, взгляд мальчика привлекла статуэтка богини на высоком постаменте. Это была изящная фигурка, покрытая цветной глазурью: прелестная девушка в пышной юбке, с волосами до пояса и каплей киновари между бровями держала высоко над головой меч. Она точно символизировала храбрость и силу духа.

Мальчик так долго не мигая смотрел на фигурку богини, что Сусу стало не по себе. Затем он решительно встал и попробовал взобраться на постамент. Однако руки его сорвались, и он упал, до крови ударившись об угол основания. Снова поднявшись, Таньтай Цзинь продолжил карабкаться.

Сусу хотелось крикнуть: «Не трогай меня!» – но через мгновение она все же оказалась в руках принца. Он нежно погладил ее по щеке окровавленным пальчиком и тихонько прошептал:

– Такая красивая!

Таньтай Цзинь зачарованно разглядывал сверкающую стеклянную богиню в своих руках: капля киновари и длинные волосы, храбрая дева с мечом, рассеявшая холодную тьму. Грязными пальцами он водил по глянцевой поверхности, пачкая ее своей кровью.

В его ледяных руках Сусу чувствовала себя ужасно: «Какое-то сумасшествие! Что происходит?! Во что я воплотилась?!»

Глава 17 Осколки

Глава 17

Осколки

Ланьань больше не вернулась. С тех пор Таньтай Цзинь спал один в боковом зале дворца, там же стояла статуэтка богини, в которую перенеслось сознание Сусу. Лежа прямо на полу, мальчик подолгу смотрел на лунный свет за окном, а порой не спускал угольных глаз с изящной фигурки. Не смея снова тронуть ее руками, он любовался стеклянной богиней издали. Если бы в тот день Таньтай Цзинь не назвал ее красивой, Сусу заподозрила бы, что он смотрит на фигурку с ненавистью. А самое неприятное, что она все еще была испачкана его кровью. То ли он просто забыл ее стереть, то ли намеренно хотел оставить свой след.

В теле хрупкой статуэтки Сусу чувствовала себя беззащитной и мечтала только об одном: вернуть себе способность двигаться и сбежать из сна будущего чудовища. Конечно, оставаясь в его видениях, можно было многое узнать о злых костях, вот только время на исходе. Если до рассвета она не разбудит Бинчан и Таньтай Цзиня, они оба станут добычей демона кошмаров. А в этом сне, скованная стеклянной глазурью, она сама себе не хозяйка и никак не может повлиять на Таньтай Цзиня. Ее душа подобна листку на поверхности воды, подхваченному течением его сновидений.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда из-за двери послышался злобный мальчишеский голос:

– Хорошо, закинь их туда. Убьем этого ублюдка.

В сознании Сусу пронеслось: «Подождите, что они делают?»

Дверь распахнулась, и на пороге появился мальчик лет семи-восьми в парчовой одежде и в сопровождении евнуха. Увидев фигурку богини на столе, он проворно схватил ее и воскликнул:

– Что это тут такое красивое?

Сусу от слова «красивое» немного напряглась: только бы ее снова не измазали в крови. Похоже, все члены императорской семьи Таньтай сплошь сумасшедшие!

Повертев находку в руках, мальчик приказал евнуху:

– Сяо Цюаньцзы, принеси воды.

Он аккуратно смыл кровь с фигурки богини, и взгляд его просветлел.

– Сяо Цюаньцзы, ты только посмотри! Неужели на свете существует такая прекрасная девушка? Гораздо красивее матушки-наложницы.

Нерешительно покачав головой, Сяо Цюаньцзы произнес:

– Ваше третье высочество, нам пора сделать задуманное и уходить: он скоро вернется.

Таньтай Минлан вспомнил, зачем пришел, и помрачнел.

– Давай. Оставь все тут. А эту вещицу я заберу: выродок, верно, украл ее у кого-то.

– Слушаюсь.

Евнух бросил на пол бамбуковую корзинку. Крышка ее приоткрылась, и наружу выбрались змеи и скорпионы. Сусу всерьез испугалась: твари расползутся по комнате и от их укусов мальчишка может умереть во сне. Ей хотелось предупредить принца об опасности, но что она могла сделать?

Таньтай Минлан развернулся и направился к выходу, прихватив с собой Сусу, которая очень волновалась за маленького демона: не может же он умереть?

Кошмар рождается из страхов и одержимости. Сусу боится гибели мира совершенствующихся, а чего страшится и чем одержим Таньтай Цзинь?

Таньтай Минлан принес ее в свой великолепный дворец. С первого взгляда Сусу поняла, что своего третьего сына император балует: богатая обстановка, роскошная одежда, многочисленная прислуга… Рядом с братом Таньтай Цзинь походил на нищего.

Наступила ночь, и взошла луна. Дворец погрузился в сон. Вдруг у ворот послышался шум, двери покоев распахнулись, и на пороге возникла тщедушная тень.

– Таньтай Минлан, верни мне мою вещь!

Третий принц не на шутку рассердился: